Давным-давно

Наверное, половина присутствующих в классе следила за тем, как стрелка часов отсчитывает последнюю минуту. Затем, спустя четыре секунды после того, как она достигла трёх часов – как обычно, – снаружи раздался школьный звонок, и каждые несколько секунд начал разноситься звон металлического гонга. По классу прокатился коллективный вздох.

"Встать!" — объявила со своего места учительница, серьёзная и явно переутомлённая женщина с собранными в хвост волосами – про которую, уже повзрослев, я пойму, что класс недолюбливал её по совершенно глупым и несправедливым причинам.

Мы поднялись со своих деревянных стульев, и некоторые ученики уже начали запихивать в сумки учебники по литературе, которые мы только что разбирали.

"Вуали!" — сказала она следом уставшим голосом.

Я натянула на лицо вуаль с воротника своей почти полностью чёрной формы, и остальной класс сделал то же самое; в воздухе витало нетерпение. Учительница оглядела группу, убеждаясь, что никто не натянул её слишком криво, а затем кивнула.

"Хорошо," — сказала она.

"Свободны."

Все разом развернулись и направились к дверям, некоторые тут же завели разговоры. Я немного отстала от остальных, проверяя, на месте ли домашка по экономике, которую я, как назло, боялась забыть. Убедившись, я быстро сунула ручку обратно в пенал, запихнула всё в сумку, закинула её на плечо и вышла в шумный, переполненный коридор. Шагая с опущенной головой, я улавливала обрывки разговоров других учеников.

"…боже, поверить не могу, что она так тебя отчитала за то, как ты прочитал реплику, вот же…"

"…будете сегодня делать что-нибудь в клубе? Мне, наверное, придётся уйти пораньше, но…"

"…знаю, выглядит просто дерьмово! Сразу видно, что команда урезала бюджет на…"

Я вышла из коридора в вестибюль здания – большего из двух Саойских корпусов школы. Помимо огромной доски, на которой персонал вешал объявления для учеников, всё пространство было заставлено рядами шкафчиков, а в самом конце располагался стенд исторического клуба, чья штаб-квартира находилась в этом здании. Похоже, сейчас они сфокусировались на Эпохе Новых Королевств. На видном месте висела большая карта старого мира с различными государствами того времени и названиями континентов, напечатанными шрифтом покрупнее, который я действительно могла прочитать: Азия, Ливия, Европа…

Я лишь скользнула по ней мимолётным взглядом по пути к выходу, направляясь к своему шкафчику, чтобы забрать одежду после физкультуры. Стоило мне открыть дверцу, как я услышала приближающиеся сзади шаги.

"Шико, Шико!" — радостно окликнул меня звонкий девичий голос.

Я неловко обернулась, слегка застигнутая врасплох. За вуалью угадывались лишь общие очертания её лица, но я всё равно знала, кто это.

"Ох… Привет, Ива," — произнесла я, подхватывая вторую сумку.

"Как дела?"

"У тебя есть время заскочить сегодня на репетицию? Намита заболела, так что нам нужно, чтобы кто-нибудь почитал её реплики!"

Можно было с уверенностью сказать, что она улыбается.

"Тебе даже играть не придётся, ничего такого."

Я на мгновение замерла в молчании, колеблясь.

"Э-э, извини…" — сказала я.

"Кажется, у меня начинается мигрень, так что…"

"Ох."

Она нахмурилась.

"Снова?"

"Д-да," — ответила я, потирая лоб.

"Прости, я последние пару недель плохо сплю."

"Ну… Ладно," — сказала она, слегка отстраняясь.

"В смысле… Мы что-нибудь придумаем."

Я скованно кивнула, подхватила вторую сумку и закрыла дверцу шкафчика, не зная, что ещё сказать.

"Извини," — повторила я.

"Тогда до завтра…"

"Эй, ты ведь в порядке, да?" — обеспокоенно спросила она.

"Знаю, ты сказала, что это мигрень, но… В последнее время ты какая-то сама не своя."

"О-ох, да!" — ответила я, ободряюще подняв руку.

"Я в порядке… Просто странные выдались недельки, наверное?"

"Ага…" — сказала она, кивнув.

"Ну, дай знать, если захочешь о чём-нибудь поговорить. В смысле… Я всегда рядом, понимаешь?"

"Да," — повторила я, кивнув.

"Спасибо."

"Тогда до завтра," — бросила она, отступая.

"Увидимся…" — произнесла я, слабо подняв руку на прощание.

Когда она ушла, я несколько мгновений тупо пялилась в пол, задаваясь вопросом, чего вообще пытаюсь добиться.

Я собрала вещи и вышла через двойные двери. Это был один из тех дней, когда погода пребывала в странном состоянии неспокойной переменчивости и в ближайший час могла выкинуть что угодно. Над одними участками неба нависли тёмные, тяжёлые тучи, тогда как другие оставались совершенно чистыми; и солнечный свет, яркий, как в любой летний полдень, пробивался сквозь дымку от дождя, прошедшего меньше часа назад.

Я молча прошла мимо других учеников и вышла за школьные ворота. Орескиос был городом, раскинувшимся среди холмов, и мы находились достаточно высоко, чтобы, посмотрев на горизонт, я могла разглядеть возвышающийся далеко-далеко внутренний изгиб чаши Мимикоса – восточный край Элизийской Пангеи, по большей части равнинные земли Мекхи, тянущиеся вверх к краю и подёрнутые атмосферной синевой. Какое-то время я пялилась на этот вид сквозь тёмную пелену своей вуали, прежде чем развернуться и зашагать к трамвайной остановке.

Платформа, располагавшаяся чуть ниже по склону, к моему приходу, как и всегда, была забита детьми. Я коснулась логического моста, и тот сообщил, что следующий трамвай до моего района прибудет примерно через шесть минут. Я стояла и смотрела, как половина учеников вокруг загрузилась в тот, что пришёл первым, а затем шагнула вперёд сама, когда подошёл следующий.

Трамваи в Орескиосе по большей части деревянные – как и весь современный город, стремящийся к традиционной самобытности, которая почти диссонирует с его размерами и статусом относительно важного порта и конечной точки горного перевала. Из-за этого внутри они на удивление уютные. Почему-то это всегда помогало мне расслабиться. Моё дёрганое состояние после выхода из школы сменилось приглушённым, я наполовину ушла в собственные мысли, почти не обращая внимания на происходящее вокруг.

Моя голова откинулась на стекло. В те дни логический механизм трамвайной сети постоянно крутил какое-то аудиальное шоу с местными новостями и общественно значимыми темами, которое представляло собой усыпляющую смесь скуки и безобидной пустоты. Я позволила голосам течь сквозь меня фоном.

Это вандализм – вандализм и откровенный бандитизм, неважно, к какому поколению вы принадлежите, — произнёс незапоминающийся женский голос.

Донимать государственных служащих, которые просто пытаются делать свою работу, грубо их толкать, швырять… швырять бутылки… В цивилизованном обществе нет слов, способных оправдать подобное поведение.

Считаю, что это слишком упрощённый взгляд, — ответил столь же незапоминающийся мужской голос.

Это политически заряженный вопрос. Городскому совету следовало с самого начала учесть, что реакция будет негативной.

Это просто смешно.

Что вы имеете в виду?

Сейчас мы живём в атмосфере… Вернее, мы дошли до такой атмосферы… Когда группа людей может, по сути, устраивать жестокие беспорядки из-за возведения демократически одобренного памятника, посвящённого погибшим согражданам, а другие люди оправдывают это поведение тем, что оно «политически заряжено». Я считаю, что это абсурд.

Я не пытаюсь оправдать их поведение.

Правда? А что же вы тогда делаете?

Я говорю о том, что если проблема становится столь же масштабной, как этот гражданский спор, нельзя смотреть на неё исключительно с точки зрения нарушения закона отдельными лицами. Тот факт, что мы вообще прославляем Молодое Ополчение, показывает, что неповиновение такого рода может повлиять на изменение политики и, в конечном итоге, обрести легитимность. Если мы продолжим так сыпать соль на раны лоялистам, очевидно, что кто-то с радикальными взглядами начнёт говорить: «Ну, долг платежом красен, не так ли?»

«Сыпать соль на рану» – странно вы описываете ситуацию. Речь идёт о том, что и так в ходе споров свелось к крошечному памятнику – даже не статуе, а просто табличке на постаменте, – который изначально должен был служить лишь точкой в этом вопросе.

Даже так, он прославляет лишь одну сторону. Очевидно, что люди воспримут это в штыки.

А как он мог прославлять обе? Орескиос не посылал солдат сражаться за Альянс. Единственные, кто погиб – это добровольцы, поддержавшие революционеров.

Вы упускаете суть. Люди смотрят на эту проблему не с местной точки зрения, а с международной. Может, из Орескиоса никого и не убили, но те же самые добровольцы могли быть ответственны за смерть чьего-то знакомого из Исары или Рунбарда. Сейчас люди воспринимают всё это очень лично.

Это абсурдный аргумент. Вы ищете оправдания людям, пытающимся вопреки воле города снести единственный мемориал местным жителям – по большей части очень молодым местным жителям, – погибшим в борьбе за дело, правомерность которого на данный момент признала Конвенция Старого Иру и которое поддерживало наше собственное правительство…

Я просто говорю, что самым разумным выходом было бы попытаться отойти от этой проблемы, особенно учитывая продолжающееся насилие. Для всех было бы лучше просто отложить это в сторону и двигаться дальше.

А как же их семьи? Их родители? Им тоже нужно двигаться дальше просто потому, что какое-то меньшинство расстраивает напоминание о том, что их дети вообще существовали?

Считаю, что это несправедливая постановка вопроса…

В конце концов трамвай подкатил к моей остановке, и, несмотря на отключённость от реальности, к счастью, я была достаточно внимательна, чтобы это заметить. Протиснувшись мимо людей, повисших на поручнях, я вышла на улицу. Это был Путь Иерарха – извилистая торговая улица неподалёку от моего дома, где моя семья обычно делала покупки. Там располагался центр распределения продуктов, несколько ресторанов, магазины одежды и парочка мест, торгующих специализированными товарами вроде артефактов и логических механизмов… Хотя за нормальным выбором таких вещей приходилось ехать в центр города.

Впрочем, по большей части здесь преобладали модные бары и кафе с претензией на самую разную эстетику. Было заведение для завтраков, где продавали только натуральную еду по непристойным ценам, бар настолько традиционно Саойский, что в нём даже стульев не было, и гиперсовременное заведение – где всё состояло из металла, а даже мебель напоминала абстрактные фигуры, – назначение которого я так и не смогла определить. (Хотя, скорее всего, это тоже был винный бар. Девять из десяти заведений в таких районах – это винные бары).

Я миновала несколько продуктовых ларьков и сразу свернула в переулок. Там стало гораздо тише, дороги в это время дня пустовали. Большие дома, разделённые высокими стенами, выстроились в длинный ряд, плавно огибающий склон холма.

Я зашагала к своему дому,

…и тут заметила.

Пока не стало так тихо, я не могла этого разобрать, но позади меня раздавался ещё один звук шагов, постепенно ускоряющий темп. Испугавшись на мгновение, я обернулась, но увидела, что фигура в отдалении – это просто ещё одна девочка в такой же школьной форме: невысокая, почти на голову или даже больше ниже меня.

Я немного расслабилась.

Она, наверное, просто какая-то незнакомая девчонка, которая ехала домой на том же трамвае, что и ты.

Я пошла дальше. Но девчонка продолжала ускорять шаг, её шаги раздавались всё ближе и ближе.

Может, она просто торопится.

…К несчастью, эта мысль быстро развеялась.

"Эй," — окликнула она.

Я остановилась, по затылку пробежал холодок. Я повернула голову.

"А?"

"Я хотела тебя кое о чём спросить," — произнесла она приглушённым тоном, сделав ещё несколько шагов.

В этот момент в моём мозгу что-то щёлкнуло, и я поняла, кто это.

"Это… Ты, Ран?" — настороженно спросила я.

Она кивнула.

"Всё верно."

Я знала Ран из Хоа-Трин по математическому клубу, в котором она состояла. Она казалась милой, пусть и немного тихой, и я помнила, как мы пару раз зависали вместе в прошлом… Но мы не были какими-то особо близкими подругами. Так что её внезапное появление вот так, из ниоткуда и в одиночку, было очень странным.

…Плюс ко всему, если подумать, я была почти уверена, что она не живёт в этом районе. Я помнила, как всплывал разговор о том, что её дом находится рядом со школой, и она ходит пешком, вообще не нуждаясь в трамвае…

В горле встал ком.

"Эм," — произнесла я.

"…Ты что, шла за мной?"

Она молчала; из-за угла падения света выражение её лица за вуалью было практически неразличимо.

"Я хотела кое в чём убедиться," — наконец сказала она, проигнорировав мой вопрос.

"Какая твоя любимая птица?"

На мгновение я даже не смогла осмыслить вопрос. Но затем, внезапно осознав, что может происходить, я порылась в глубинах своего разума в поисках ответа. Но…

"Я… Г-голуби," — ответила я, выдавив это слово с трудом.

"Слушай, серьёзно, что происходит?"

Она не ответила и, казалось, даже не пошевелилась. Просто смотрела прямо перед собой, пока чёрная ткань её вуали колыхалась на ветру. В какой-то момент грозовые тучи над головой закрыли солнце, и на землю начали медленно падать капли дождя, одна за другой покрывая тротуар маленькими тёмными пятнами.

Этот момент растянулся на целую минуту. Всё было настолько странным, что я не знала, что делать.

"Ч-что ж…" — в конце концов сказала я тоном настолько натянутым, что его можно было признать юридически мёртвым.

"Мне нужно домой, так что…"

Слабо махнув рукой в сторону улицы впереди, я отвернулась от неё и зашагала прочь. Я сделала шагов десять, как вдруг услышала, что она бежит ко мне. Сработал рефлекс «бей или беги», и я поймала себя на том, что вжимаю каблуки чёрных школьных туфель в землю, готовясь рвануть в спринт, но как раз в тот момент, когда я начала двигаться, она бросилась на меня и успела вцепиться в край моей юбки.

Я замерла, остановившись как вкопанная, даже не опустив ногу на землю. Сердце колотилось как бешеное.

"В прошлую пятницу, на дне кулинарного искусства, я видела, как ты озиралась," — произнесла она монотонно, что резко контрастировало с её движениями и очевидным напряжением в теле.

"На одном из столов был горячий саньбэйцзи. Это твоя любимая еда. Каждый раз, когда клуб ходил в ресторан и он был в меню, ты его заказывала. Но в этот раз ты на него даже не взглянула. Вместо этого ты взяла кусок паститсио со стола с Инотийской едой."

Я ничего не ответила, моё дыхание стало тяжёлым.

"До этого," — продолжила она.

"Во вторник на уроке рисования нам дали задание выбрать работу другого ученика и раскритиковать её. В таких случаях ты всегда выбирала того, кто сделал это с твоей работой в прошлый раз. Но в этот раз ты этого не сделала, а просто взяла работу Ивы."

Она замолчала на мгновение.

"В целом ты странно ведёшь себя рядом со знакомыми. Если бы ты просто была замкнутой и ни с кем не хотела общаться, я бы решила, что ты переживаешь трудные времена. Но при этом ты стала более зависимой. Не в плане эмоций. В повседневных вещах."

Я открыла рот, пытаясь заговорить.

"Я… Я не понимаю, о чём ты…"

"Ты выглядишь как Уцушикоме из Фусаи," — сказала она.

"Двигаешься и говоришь, как она. У тебя такой же почерк, и ты знаешь многое из того, что должна знать она, но… Всё остальное – другое. То, что тебе нравится и не нравится. То, как ты реагируешь на всякое дерьмо. То, как ты работаешь и чем занимаешься в свободное время. Абсолютно всё…"

Медленно я повернула к ней голову. С такого расстояния я наконец смогла разглядеть её лицо.

Выражение на нём выходило далеко за рамки гнева. Пусть её губы и оставались бесстрастными, в её глазах читалось холодное, но свирепое отвращение, подобного которому я не видела за всю свою жизнь.

"Что, блядь," — процедила она, с трудом сохраняя спокойствие.

"Ты с ней сделала?"

𒊹

Исследовательская Башня
| 7:26 утра |
День Третий

Мы поднимались на лифте.

"Мы скоро вернёмся," — сказал Линос, пока мы поднимались на несколько этажей выше.

"До тех пор обязательно держите друг друга в поле зрения. Ты тоже, Анна. Знаю, ты не любишь, когда тобой командуют, но нам и правда нужно соблюдать осторожность."

Она ничего не ответила, зато Фанг крикнул:

"Не волнуйтесь! Мы удержим форт!"

И отсалютовал.

Не похоже, чтобы Линоса это особо успокоило; тем временем лифт достиг нужного этажа. Я покатила его кресло вперёд, Ран шагала рядом со мной.

"Вообще-то," — обратилась я к ней на ходу.

"Есть кое-что, что я хотела бы немного прояснить… Из твоего рассказа, я имею в виду. Потому что там было одно расхождение."

"Правда?"

Она посмотрела на меня, тихо хмыкнув.

"И какое же?"

"Когда ты говорила о железном артефакте, ты сказала, что он выглядел как узкая металлическая палочка в стеклянном контейнере," — произнесла я.

"Всё так?"

Она кивнула.

"Да, наверное, это самое простое описание."

"Странно," — сказала я, почесав голову.

"Когда у меня было то, э-э… В общем, в том, что видела я… Всё было совсем не так. Это было больше похоже на сложное, выглядящее механическим устройство, с эдакой мистической аурой вокруг него."

Я прикусила губу.

"Даже не припомню, чтобы видела в его конструкции хоть что-то, что могло бы быть железом."

"Даже не знаю, что тебе сказать, Су," — ответила она, пожав плечами.

"Я не несу ответственности за то, что реальность не сходится с твоими новообретёнными телепатическими способностями или чем там ещё."

"Эм," — встрял Линос, бросив на нас взгляд снизу вверх.

"Не хочу показаться бестактным, но о чём именно вы две говорите?"

"Э-это довольно сложно объяснить, сэр," — сказала я.

С его присутствием всё и правда становилось куда менее удобным.

"Просто чтобы уточнить… То устройство, которое мы видели вчера вечером… Это было железо, верно?"

Он нахмурился и опустил глаза.

"Если честно, я не до конца уверен. Хотя, полагаю, тот факт, что оно решило проблему, говорит именно об этом."

Он вздохнул.

"Я не инженер, как твой дед, Су. Я понимаю лишь базовые принципы работы этой машины, не говоря уже о том, сможет ли такой компонент довести её до ума или вообще для этого потребоваться."

"Ясно…" — произнесла я, отстранённо кивнув.

И правда было неловко пытаться вести этот разговор, опираясь на информацию из вторых рук.

"Я вижу, что за время всего этого ты немного потеряла ко мне доверие, но в данном случае это и правда всё, что мне известно," — продолжил он.

"Возможно, Неферутен или кто-то другой заранее подправили машину, и то, что мы видели в руках Фанга, было не более чем продвинутой бутафорией. А может, это и не было железом, но решило проблему сопряжения каким-то другим способом."

Он пожал плечами.

"Это выше моего понимания."

"Сэр," — обратилась к нему Ран, прищурившись.

"Если вы не возражаете против вопроса, в каких именно вы были с ним отношениях? С дедушкой Су."

Я слегка нахмурилась из-за поднятой темы, но на данном этапе у нас были проблемы куда масштабнее, чем мои больные мозоли.

Линос выглядел слегка застигнутым врасплох этим вопросом, его глаза на мгновение расширились. Он пару раз моргнул, убирая волосы с лица.

"Ну, полагаю, он был мне близким другом. Наставником на заре моей карьеры – когда он был моим профессором, – а затем коллегой, как здесь, так и в академической жизни. И, ну, Уцу знает, что когда-то я был довольно близок к тому, чтобы стать его зятем."

Ран посмотрела на меня.

"Он встречался с твоей матерью?"

"Э-э, нет," — ответила я, мотнув головой.

"С тётей."

"Пьянящие были времена," — без особой тоски произнёс Линос.

"Если говорить конкретнее, полагаю, мы часто обменивались услугами. В молодости он всегда вытаскивал меня из финансовых ям, а взамен я проделывал огромную работу по поддержанию его профессиональной репутации."

Он тихо вздохнул.

"Хранить его секреты было нелегко, уж поверьте. И за все эти годы я узнал лишь малую их часть."

"Я спрашиваю, потому что вы не казались особо в восторге от завершения его проекта," — сухо сказала Ран.

"М-м," — неуверенно протянул он.

"Это…"

"Сложно," — закончила она.

"…Я собирался сказать «противоречиво»," — ответил он с лёгким раздражением.

"Можно безмерно любить и уважать человека, но при этом не соглашаться со всем, что он делает, мисс Хоа-Трин. Многие в Ордене относились к нему именно так, даже те, кто хотел его исключения из организации. Думаю, даже Дурваса, вероятно, чувствует то же самое, пусть и стал бы это отрицать."

"Я не особо понимаю, что в этом противоречивого," — сказала я, когда мы подошли к дверям.

"Скорее, я бы подумала, что он добился именно того, чего и хотел Орден."

Линос цокнул языком.

"Это вопрос этики, Уцу."

Я моргнула.

"…Он же не работает на мёртвых младенцах или типа того?"

Он выдохнул.

"Я не это имею в виду под этикой," — сказал он с ровным выражением лица.

"Представь, что ты ищешь лекарство от экзотического вида рака. Ты находишь формулу, которая работает, но когда вводишь её пациенту, он также обретает способность летать со скоростью в сотню махов и бить так сильно, что может разносить горы в пыль, как в романах про эпических героев. Ты бы назвала это успешным лечением?"

Я почесала затылок.

"Вы хотите сказать, что даже если что-то решает проблему отдельного человека… Оно может создать другие проблемы для всего мира."

"Именно," — сказал он, твёрдо кивнув.

"Именно в этом и кроется проблема. Технология, которая одновременно обладает такой мощью и имеет столь эксклюзивную природу…"

Он хмуро сдвинул брови.

"Мне не нужно объяснять, насколько это опасная комбинация."

Мы прошли через металлические двери, скользнувшие в стороны при нашем приближении, и вышли на развилку, где я в последний раз видела Вальтасара; белые стены и простенькая мебель ничуть не изменились. …И, как и ожидалось, он был там же, на том самом месте, только на этот раз читал журнал. Единственное отличие заключалось в том, что по какой-то безумной причине он нацепил на нос сползающие тёмные очки.

Стоило мне только взглянуть на него, как я ощутила острый укол раздражения и тревоги. Но на этот раз я была не одна, да и, как ни крути, отступать было некуда.

"Ах," — произнёс он, подняв взгляд с мягкой улыбкой.

"Я всё гадал, пойдёт ли кто-нибудь меня искать. Доброе утро."

"Какое облегчение," — сказал Линос.

"Рад видеть, что вы в одиночестве и целы-невредимы, мастер Исан."

Молодой человек усмехнулся.

"По крайней мере, пока. Но я благодарен за ваше беспокойство, сэр."

Он повернулся в нашу сторону.

"Мы снова встретились, Уцушикоме. И в этот раз ты привела с собой подругу. Рад наконец-то познакомиться с тобой, Ран."

Последнюю фразу он произнёс так, будто это была какая-то локальная шутка. Мне уже приходилось сдерживаться, чтобы не смотреть на него волком.

Ран окинула его взглядом с ног до головы, а затем задала, пожалуй, самый очевидный вопрос.

"Почему ты в солнцезащитных очках в помещении?"

"Ох, я просто планирую позже сходить на пляж," — дружелюбно ответил он.

Мгновение прошло в тишине; они просто сверлили друг друга взглядами.

"Нет, серьёзно," — настояла она.

"Почему?"

Вместо ответа он повернулся ко мне.

"А почему ты носишь очки, Уцушикоме?"

Я нахмурилась.

"У меня дальнозоркость."

"Гиперметропию можно безболезненно вылечить за один визит к специалисту. В наши дни для этого даже Биомант не нужен."

Он медленно закрыл журнал, положив его на колени. Это был экземпляр «Психологического вестника», тематика которого говорила сама за себя.

"Кажется, в Орескиосе эта процедура даже оплачивается государством, не так ли? И, насколько я понимаю, у тебя нет религиозных предубеждений."

Моя хмурость сменилась защитным, свирепым взглядом. У меня была причина не желать менять что-либо в этом теле, даже в мелочах, но у меня не было ни малейшего желания оправдываться перед ним. И было до жути стрёмно то, как он вёл себя так, словно знает меня.

"Меня вполне устраивает носить очки."

"Причина в том, что ты за что-то цепляешься," — сказал он с расслабленным выражением лица.

"Как и все здесь. Да и вообще, как все в этом мире. Великий Альянс Скорбящих Царств…"

"Я прибыл сюда с остальными студентами всего несколько минут назад," — перебил Линос.

"Мы надеялись обсудить, как обеспечить вашу безопасность, учитывая при этом и нужды Офелии."

О, отлично, — подумала я.

Он просто непринуждённо похерит весь смысл нашего прихода сюда, да?

"Ах, значит, она тоже теперь здесь," — произнёс Вальтасар, мягко кивнув.

"Это очень благородно с вашей стороны, профессор Мелантос. Но мне вполне нормально здесь одному. Можете обо мне не беспокоиться."

Линос нахмурился.

"Разве вы не знаете, что происходит?"

"Серийные убийства?"

Парень приподнял бровь.

"Да, я видел сообщение. Довольно неожиданный поворот событий, безусловно, но я не особо переживаю. В конце концов, я не часть вашей группы и даже не официальный гость, поэтому не могу представить, чтобы тот, кто за этим стоит, охотился конкретно за мной. Меня более чем устраивает возможность расслабиться и подождать здесь, пока ситуация немного не уляжется…"

"Ты ведь видел ту часть, где говорилось, что они собираются убить вообще всех в Святилище, верно?" — сухо спросила Ран.

"Ах, они так и сказали? Должно быть, я упустил этот момент."

Его взгляд скользнул к окну.

"И всё же, я бы предпочёл остаться здесь. Тут довольно удобное сиденье."

Он мягко похлопал по белой синтетической обивке.

Линос подкатил к нему поближе.

"Мне кажется, вы не понимаете, насколько серьёзна ситуация, мастер Исан…"

"Напротив, я всё прекрасно понимаю," — ответил он; в его тоне прибавилось усталости и отстранённости.

"Но если смотреть на вещи реально, вы ведь не можете забрать меня с собой, не так ли?"

Он улыбнулся.

"Неудобная правда заключается в том, что вы хотите что-то предпринять, но мало чего можно добиться, не подвергая остальных ещё большей опасности. А в подобной ситуации разделение группы лишь усиливает угрозу во всех смыслах – снижает вашу способность защищаться, следить за всеми, кто потенциально может быть преступником…"

Он покачал головой и поднял руку.

"Нет, думаю, этой безделушки, которую подарила мне леди Анна, будет вполне достаточно."

"Думаю, вы впадаете в фатализм," — сказал Линос, хотя не казался убеждённым в собственных словах.

"Существуют средства противодействия прогностическим событиям и контактным парадоксам. Этим можно управлять."

Вальтасар лишь покачал головой.

"Прямо сейчас всё идёт ровно так, как и должно. Любое вмешательство с моей стороны лишь усложнит дело. Вы очень добры, но моя отведённая роль – оставаться в стороне."

Он тихо фыркнул.

"Ну, по крайней мере, пока."

Линос открыл рот, чтобы возразить, но, сбитый с толку этим последним заявлением, похоже, не нашёлся, что ответить. Он обеспокоенно нахмурился.

"А теперь," — произнёс Вальтасар.

"Вы сказали, что хотели о чём-то спросить, не так ли?"

Ран посмотрела на меня, и я осознала, что даже не сказала ей, о чём именно планировала завести речь, да и сама не обдумала это должным образом. У меня на уме вертелся конкретный вопрос, но спросить это в лоб прозвучало бы… Ну, безумно.

"В прошлый раз, когда мы разговаривали," — в конце концов решила я начать с этого.

"Ты вёл себя так, будто мы знакомы."

"Правда?" — спросил он, приподняв брови.

Я кивнула.

"Ты сказал, что я «несправедливый человек до самого горького конца», хотя мы только-только познакомились. И вёл себя так, будто у нас есть какое-то общее прошлое. Просил простить тебя за ребячество «на этот раз»."

Я решила опустить самую вопиющую деталь из личной информации, которой он, судя по всему, обладал.

Он не ответил, лишь опустил взгляд, сцепив руки в замок.

"А потом, в самом конце, ты сказал, что нам не стоит разговаривать, пока «всё не начнётся»."

Я прищурилась.

"Не говоря уже о том, что ты выдал секунду назад, про то, что всё идёт так, как должно. Вообще-то, это был самый подозрительный пример из всех."

"М-м."

"Так что ты имел в виду, когда говорил всё это?"

Краем глаза я видела, как брови Ран всё сильнее хмурятся.

"Мне кажется," — медленно произнёс он, беря кувшин с водой со столика перед собой и неспеша наполняя стакан.

"Что ты уже пришла к какому-то выводу и просто выуживаешь доказательства в его пользу, прежде чем озвучить вслух."

Это было правдой лишь наполовину, но я всё равно заметно вздрогнула.

"Думаю, всем нам будет лучше, если ты перестанешь ходить вокруг да около, м-м?"

Какое-то время я молчала. Он сделал глоток из стакана, а затем уставился на меня, в то время как Ран и Линос наблюдали с ожиданием и замешательством соответственно. Я глубоко вздохнула, всё ещё с трудом веря, что действительно делаю это.

"За эти пару дней… Я испытывала нечто похожее на предчувствия."

"Предчувствия," — повторил он.

Его манерность немного поутихла, улыбка сошла на нет – не сменившись более серьёзным выражением, а став абсолютно нейтральной.

"Не принимал тебя за человека, верящего в сверхъестественное, Уцушикоме."

Я хмуро уставилась на него.

"Я серьёзно."

"О, я уверен."

"Я вижу видения вещей, которые ещё не произошли," — продолжила я; несмотря на все мои усилия, в голосе проскользнула неуверенность.

"Информация, которой у меня, эм… Вообще-то быть не должно."

"Можешь описать само чувство?" — спросил он, подняв на меня свои мягкие глаза.

"Скорее само ощущение, нежели содержание. Своими словами."

Я прикусила губу.

Как там назвала это Неферутен на днях?

Прескевю, ощущение нахождения на пороге откровения.

Но даже если тогда я и хотела поверить в это приземлённое объяснение, если бы мне пришлось ответить…

"Я чувствую, как будто…"

Я запнулась, судорожно сглотнув немного воздуха.

"Я чувствую, как будто всё это уже происходило раньше."

При этих словах Вальтасар протяжно вздохнул, закрыв глаза, и слегка напрягся, на его лбу пролегли морщины.

"И что должно означать это лицо?" — спросила Ран.

"Я просто обдумываю кое-что немного удручающее," — ответил он тихим голосом.

Он снова открыл глаза и посмотрел прямо на меня.

"Уцушикоме, были ли у тебя эти видения в последнее время? С тех пор, как тебя грубо разбудили этим утром?"

Я моргнула. Если подумать, то нет. Они нарастали по интенсивности вплоть до того момента, когда у меня оборвалась память, но с тех пор не было ничего, о чём стоило бы упоминать. Поэтому я покачала головой.

Он медленно кивнул.

"Ясно. Думаю, я понимаю."

Он опустил взгляд на свой стакан с водой, кивая самому себе.

"Профессор Мелантос. Хоть я и снова благодарен вам за заботу, не могли бы вы выйти на минутку?"

Линос растерянно моргнул.

"Зачем?"

"Даже не знаю, как это объяснить, но не думаю, что смогу говорить открыто в вашем присутствии. Это очень личный вопрос между мной и мисс Фусаи, и боюсь, иначе мне будет некомфортно."

Он улыбнулся.

"Если вы не возражаете?"

Мужчина хмуро сдвинул брови.

"Даже если вас не волнует собственная безопасность, я несу ответственность за них обеих, мастер Исан. У меня нет причин вам не доверять, но оставить их было бы…"

"Я не прошу вас возвращаться обратно. Просто отойдите, чтобы не слышать наш разговор. Можете даже следить за нами через дверь, если хотите, так что никакой опасности не предвидится."

"Всё в порядке, сэр," — сказала я, посмотрев на него.

"Я закричу, если что-то случится."

Казалось, Линос обдумывал это несколько мгновений, но в конце концов кивнул с тихим вздохом.

"Я от этого не в восторге, но ладно."

С этими словами он подкатился ко входу в комнату, пододвинув кресло вплотную к открытому дверному проёму.

"Если это «личный вопрос»," — подозрительно спросила Ран.

"Тогда почему мне позволено здесь находиться?"

"Потому что ты единственная, кто заслуживает доверия, Ран," — ответил он, но затем цокнул языком.

"Хотя «заслуживающая доверия» – возможно, не совсем точное слово. Вернее было бы сказать, что ты единственный искренний человек здесь."

"Хватит этих странных намёков, пожалуйста," — сухо отрезала она.

"Я говорю совершенно прямо," — сказал он, делая ещё один глоток.

"Все здесь скрывают нечто ключевое – выдают себя за тех, кем не являются, – за исключением тебя. Ты словно око бури."

Он ухмыльнулся.

"Или, может быть, карточка с правилами на дне колоды."

"Не могу понять, то ли ты пытаешься сделать мне комплимент, то ли нарочно ведёшь себя так жутко," — ответила она.

"В любом случае, меня слегка бесит то, как ты строишь из себя всезнайку."

"Я не утверждал, что знаю всё, хотя знаю я и впрямь довольно много. К слову об этом, раз уж я поднял из-за этого такой шум, мне следует перейти к сути."

Он посмотрел в мою сторону.

"Ты сказала, что чувствуешь, будто всё это уже происходило раньше?"

Я кивнула, нахмурив брови. Я уже начинала всерьёз жалеть о своей затее, даже если она и приносила плоды.

"Что ж," — небрежно бросил он.

"Так оно и есть."