Давным-давно

"Я не знаю."

"Что значит – ты не знаешь?"

Хотя чуть раньше я описывала приверженность этой улицы к буржуазной новизне, место, где мы в итоге оказались, могло бы находиться где угодно. Оно походило на любое другое кафе в мире. Простой, чистый декор с лёгким претенциозным уклоном, кофе чуть лучше того, что можно сварить дома, и типичная еда для завтрака, где главными ингредиентами неизменно выступали яйца и ветчина. Несмотря на мою память, сейчас я бы не поручилась, что смогу выбрать его из списка.

Мы выбрали его лишь по одному критерию – там было очень тихо. Мы уселись в самом конце, в отгороженной зоне без единого окна, и говорили вполголоса.

"Я… В смысле, я не знаю, как это произошло," — сказала я.

Мой голос дрожал. Собственно, как и всё моё тело. Нутро вопило на меня за то, что я сама загнала себя в такую ситуацию, словно я шагнула с края крыши.

Она ничего не ответила, лишь уставилась на меня с ледяным, презрительным ожиданием. Её поза была настолько напряжённой, что она умудрялась казаться немного пугающей, несмотря на существенную разницу в нашем росте. Будто она готовилась наброситься и вырвать мне глотку.

"Я серьёзно!" — настояла я в ответ на её молчание.

"Полная херня," — ответила она.

Её тон оставался мягким, но было очевидно, что она всё ещё кипит от злости.

"Значит, вот как? Просто скажешь, что однажды проснулась такой по волшебству?"

"Н-нет…" — произнесла я.

Я не смотрела ей в глаза.

"Прости, я не знаю, как это объяснить…"

"Что ты с ней сделала?" — повторила она.

"Я ничего не…"

"Один мокко и один чёрный чай," — сказал официант.

Он подошёл с двумя чашками на подносе, скорее с безучастностью, нежели с дружелюбием. Всё произошло быстро, как и следовало ожидать от столь пустынного места, но это всё равно умудрилось застать меня врасплох.

"Ох," — сказала я.

"Эм, мокко мой…"

Он поставил чашку, а вторую опустил перед Ран; та промолчала.

"Приятного," — произнёс он.

Он развернулся и ушёл.

После того как она припёрла меня к стенке на улице, я сорвалась и превратилась в лепечущее, бессвязное ничтожество. Пыталась убедительно выставить её слова бредом сумасшедшего, но потерпела настолько сокрушительное фиаско, что это походило на признание вины. После этого она снова начала вытягивать из меня ответы. Когда я отказалась – а точнее, замолчала, – она пригрозила пойти ко мне домой или в стражу и рассказать им всё.

Где-то в глубине души я понимала, что это никогда бы не сработало. Если незнакомка врывается в дом и заявляет, что ваша дочь на самом деле какая-то самозванка, похитившая тело, в тюрьме или как минимум в комнате с мягкими стенами куда вероятнее окажется она сама. Но в тот момент это и правда прозвучало как серьёзная угроза. Поэтому я пробормотала что-то о том, что не могу ничего рассказать прямо здесь и что ей нужно говорить тише, и после короткой напряжённой перепалки мы оказались в этом кафе.

Ситуация ощущалась феноменально неловкой. Казалось, моя грудь сейчас взорвётся от смеси страха и стыда.

Несколько мгновений я смотрела на чашку; ход моих мыслей оборвался теперь, когда напряжение хоть немного спало. Я подняла её и сделала глоток.

"Вкусно," — скованно произнесла я.

Ран, похоже, не собиралась притрагиваться к своему чаю. Она снова уставилась на меня, слегка опустив лицо и сдвинув брови ровно настолько, чтобы передать своё очевидное и абсолютное презрение.

"Ты… Хочешь, чтобы я заплатила за это?.." — слабым голосом спросила я.

"Это была моя идея, так что… Я не против…"

"Отвечай на вопрос," — в лоб бросила она.

Я замялась, почесав затылок; моё лицо медленно заливалось краской.

"Я… Я ничего не делала… В смысле, я не знаю, что с ней случилось," — в конце концов произнесла я.

Я позволила волосам упасть на лицо так, чтобы они закрыли периферийное зрение; так мне не приходилось видеть её даже краем глаза, пока я пыталась говорить.

"Они мне ничего не сказали."

"«Они»?" — переспросила она.

Её лицо ещё сильнее исказилось, став больше похожим на злобную гримасу.

"Кто такие, блядь, эти «они»?"

Я вся сжалась и попыталась сохранить спокойствие, восстанавливая дыхание. Мой взгляд заскользил по дальним окнам. Снаружи полил дождь, да такой сильный, что он волнами омывал стёкла, создавая иллюзию, будто мы находимся под водой или что внешний мир вовсе перестал существовать.

"Я п-правда не знаю, могу ли об этом говорить…" — нерешительно начала я.

"Знаю, ты, наверное, думаешь, что это что-то жутко подозрительное, что я какой-то монстр, шпион или типа того… Но всё совершенно не так."

Я изо всех сил старалась казаться искренней и уязвимой, несмотря на обстоятельства.

"Если ты подождёшь несколько недель, обещаю, всё вернётся на круги своя… В смысле, я вернусь в норму. Понимаю, почему ты волнуешься, но…"

"«Волнуешься»? Пошла ты на хуй," — прошипела она.

Она скривила губы, чтобы влить в эти слова как можно больше яда.

"Хватит вести себя так, словно это какая-то обыденность, из-за которой мне не стоит заводиться. Это же чистое безумие. Ты хоть представляешь, сколько времени в последние недели я провела, гадая, не схожу ли я с ума? Не влезла ли я в центр какого-то жуткого заговора, просто пытаясь помочь её подруге?"

Её подруге.

От того, как она это сформулировала, мне стало как-то не по себе. Я правда не помнила, чтобы мы были особо близки, так что тот факт, что именно она обратила на это внимание, казался очень странным.

Но её слова также больно кольнули меня чувством вины. Они приземлили произошедшее, придав ему чувство реальности, от которого я до сих пор абстрагировалась.

"Даже если расскажу, ты мне не поверишь," — произнесла я.

"Это просто прозвучит как бред сумасшедшего."

"Хватит оправдываться," — сказала она, теряя терпение.

"Кто ты такая? Объясняй."

Я прикусила губу.

"Ты знаешь Итан?.."

Она нахмурилась.

"Это человек?"

"Нет, э-э… Остров," — ответила я.

Казалось, каждое слово, объясняющее ситуацию, мне приходится выдавливать из горла силой.

"Это часть Омивы, но он очень далеко вверх по побережью."

"Какое, чёрт возьми, это имеет отношение к делу?" — сухо спросила она.

"Я оттуда родом," — слабым голосом произнесла я, но затем запнулась.

"В смысле… Не я, но…"

Я потёрла глаза.

"Прости. Всё это действительно очень сложно."

Она снова промолчала, выжидая.

"Это и правда прозвучит как полное безумие," — сказала я.

Я покачала головой и сделала глубокий вдох.

"Ладно, в общем, около месяца назад… Может, уже двух… Именно там я и жила."

"Там, где жила ты," — произнесла она таким тоном, будто я только что созналась в убийстве.

"Пожалуйста, дай мне договорить," — слабо отозвалась я.

"Около года назад я поступила в высшую школу, и у меня были кое-какие проблемы с тем, чтобы оставаться на плаву. У меня нет… У меня нет семьи, а правительство там – Меритисты. После того как я выпустилась из системы опеки, они выделили мне жильё и небольшую стипендию в виде кредитов за роскошь, но на жизнь этого не хватало, поэтому пришлось искать работу, а это было не…"

"Меня не волнует твоя личная жизнь," — холодно оборвала она.

"Ближе к делу."

Я сглотнула воздух.

"Однажды мне пришло письмо. В нём предлагали кучу всего… Собственный дом, доли в местных предприятиях, которые обеспечили бы мне стабильный приток кредитов за роскошь… Если я соглашусь поучаствовать в одном деле на пару недель. Так там и было написано: пара недель."

Под столом мне стоило огромных усилий не дёргать ногами.

"Сначала я подумала, что это чей-то странный розыгрыш, но когда мы встретились, они казались абсолютно серьёзными. Они сказали, будет лучше, если это окажется тот, кто знал её лично."

"Знал кого?"

"Ох…"

Я нехотя заёрзала на стуле; мой голос стал ещё тише.

"У-Уцушикоме, в смысле. Я знала её, когда мы были детьми… Но мы не общались уже много лет."

Я прочистила горло. Из-за происходящего я так сильно нервничала, что меня колотила дрожь.

"В общем. Они сказали мне, что её дедушка умирает, и что он много-много лет пытался кое-что сделать, но в итоге оказалось слишком поздно, чтобы у него п-получилось. Но они хотели… Не знаю, сделать хоть что-то, чтобы подарить ему покой…"

"Что за блядский бред," — перебила Ран.

"Мне насрать на всё это. Меня волнует только одно: почему ты находишься в её теле? Ведь именно это сейчас и происходит, не так ли? Если только ты не какой-нибудь ебучий оборотень, клон или типа того."

Она потёрла глаза.

"Господи."

Я поморщилась. Я надеялась, что если обрисую ситуацию достаточно размыто, она сможет додумать остальное сама, и мне не придётся говорить это прямым текстом – казалось, так тяжесть признания хоть немного притупится. Но в итоге я соскребла столько правды, что от неё остался лишь огрызок. С таким же успехом можно было вообще ничего не говорить.

В чём я вообще пыталась признаться? Что я забыла в этой ситуации? Зачем я позволила этому случиться?

Чего я хотела?..

Я попыталась посмотреть на неё.

Чуть раньше я рассуждала о том, как легко сломать свою способность выстраивать связи с другими людьми. О том, что если из тщеславия вбивать один кусочек пазла в другой, когда они друг к другу не подходят, это может навсегда испортить всю головоломку, оставив тебя без единой надежды на спасение. Думаю, именно в этот момент я отдалась этому окончательно и бесповоротно. Я уже согрешила непростительным образом, но ещё не закрыла для себя дверь к спасению полностью. Я предала всё остальное, но ещё не предала саму себя.

Думаю, в конечном счёте мой фатальный недостаток заключался в неспособности отличить то, что я по-настоящему ценила, от тени, которую оно отбрасывало в моём разуме. Я не могла взглянуть в лицо тому, кем являлась на самом деле, а потому уничтожила эту правду и заменила её сказкой – близкой к истине, но чуть менее болезненной для прикосновения. Я позволила себе поверить, что если доиграю свою роль в этой истории до конца, произойдёт трансмутационное чудо, и она станет реальностью как внутри, так и снаружи моего сердца. Что если зачерпнуть в ладони достаточно песка и подержать его на солнечном свете достаточно долго, он вполне может превратиться в настоящее золото.

Но это было – и остаётся – чистым безумием. Чудес не бывает. И сколько бы пустоты ты ни собрал, она никогда не обретёт ценности.

◯

Исследовательская Башня
| 7:34 утра |
День Третий

"Что значит – так оно и есть?" — подозрительным тоном спросила я.

"То, что всё это уже происходило раньше," — спокойно пояснил он.

"Ты ведь сама видела, не так ли? То, что было в кладовой штаб-квартиры Ордена. Этого должно было с лихвой хватить в качестве намёка, при условии, что ты обращала хоть каплю внимания."

Ран посмотрела на меня.

"О чём он говорит?"

"Ох, э-э…" — замялась я, скривив губы.

"Ты же слышала о сломанной кладовой, да? Где сгнила вся еда…"

"Да, Су," — ровным тоном ответила она.

"Все слышали. Нам пришлось перенести место ужина из-за всего этого, помнишь?"

"Ох, точно. Прости, минутное помутнение."

Я почесала голову.

"Так вот… На стене, в самом конце, была куча царапин, сгруппированных по пять. Будто, ну знаешь, кто-то вёл счёт."

"И сколько там было отметок?" — спросила она, приподняв бровь.

"Много," — ответила я.

"Может, тысячи."

Вальтасар усмехнулся.

"У меня нет твоего дара к точным цифрам, Уцушикоме, но я бы предположил, что около трёх с половиной тысяч. По крайней мере, когда я проверял в последний раз."

Он вздохнул, откинувшись на спинку кресла.

"В любом случае, всё обстоит именно так, как ты и думаешь."

"Что значит «именно так, как я и думаю»?" — спросила я, уже начиная повторяться.

То, что он никак не мог знать о моей репутации человека, отлично запоминающего числа, дошло до меня лишь пару мгновений спустя.

"Твоя неуверенность в себе немного раздражает," — сказал он с улыбкой.

"Даже когда ты прекрасно владеешь ситуацией, ты слишком смущаешься и отказываешься что-либо говорить."

Он сделал ещё один глоток воды.

"Очевидно, я говорю о том, сколько раз это уже произошло. То место – своего рода слепое пятно для этого явления, если можно так выразиться, поэтому там удалось сохранить записи."

Я моргнула.

"Почему бы тебе не рассказать о своих догадках прямо," — процедила Ран, сузив глаза.

"Сэкономь всем нам время, которое мы могли бы потратить на то, чтобы не подставляться под удар убийцы или, возможно, мстительного божества."

"Трудно говорить ещё прямее, когда я и так выражаюсь абсолютно буквально, Ран," — ответил он, пожав плечами.

"Я говорю о том, что последовательность событий, развернувшаяся за эти выходные – начиная с утра прибытия вашей группы в Святилище и вплоть до конца сегодняшнего дня, – повторялась снова и снова колоссальное количество раз."

Это заявление прозвучало настолько уверенно и при этом было настолько оторванным от реальности, что, казалось, пошатнуло даже привычный невозмутимый подход Ран к допросам. На секунду она вскинула брови, выглядя сбитой с толку.

"…Для ясности," — произнесла она мгновение спустя.

"Ты имеешь в виду, что подобные события уже происходили здесь раньше? Или ты буквально утверждаешь, что время сверхъестественным образом отматывается назад?"

"Я бы не брал на себя смелость называть это сверхъестественным," — ответил он.

"У меня, разумеется, научный склад ума. Все физические явления, кажущиеся магическими, воспринимаются так лишь из-за недостатка понимания со стороны наблюдателя. И я не считаю, что всё настолько просто, чтобы заявлять, будто «время отматывается назад». То, что здесь происходит, бросает вызов столь упрощённому взгляду на причинно-следственные связи и порождает гипотезы о здешней природе реальности, в которых я на данный момент не уверен."

Он вздохнул и посмотрел в окно.

"Но, полагаю, я слишком глубоко копаю над твоим вопросом, так что: да. В общих чертах, именно это я и говорю."

"Это полное безумие," — сухо констатировала Ран.

"Да," — сказал он, кивнув с лёгким весельем.

"Поначалу я думал так же."

"То есть ты утверждаешь, что у нас уже был в точности такой же разговор?" — спросила Ран, пристально глядя на него.

"Этой ночью, во всех предыдущих витках?"

"Нет, не совсем," — ответил он, мягко покачав головой.

"Хоть начальная расстановка каждый раз и одинакова, стоит лишь накрыть на стол, как Бог начинает играть в кости. Всё развивается иначе, с сохранением лишь нескольких общих элементов. Одного только особого статуса кладовой достаточно, чтобы это предположить, равно как и самого факта, что мы вообще ведём эту беседу."

"А," — протянула Ран.

"Значит, вот как."

"Да," — ответил он, слегка кивнув.

"Именно так."

Она цокнула языком, в её голосе проскользнуло скорее раздражение, чем что-либо ещё.

"Что ты имел в виду секунду назад, когда говорил о «природе реальности»?"

Он на мгновение задумался, взбалтывая воду в стакане.

"Что характеризует эту ситуацию – что делает её уникально сложной для объективной оценки – так это то, что перед нами замкнутый круг. Это Святилище существует внутри пузыря, отрезанного от остального мира, и я имею в виду смыслы, выходящие далеко за рамки строго буквального."

"Ты что-то знаешь о том, что это за место? Как оно работает?" — спросила Ран.

"В последнее время мы получаем слишком много расплывчатых ответов."

"Нет, боюсь, что нет," — ответил Вальтасар, покачав головой.

"По правде говоря, я вообще мало что понимаю в происходящем. Всё, чего я удостоился – это возможность делать поверхностные наблюдения… Однако, в каком-то смысле, эта двусмысленность – именно то, о чём я говорю."

Он указал в сторону окна, на остальную часть Святилища.

"Подумайте сами. Прямо сейчас нет никакой возможности проверить, существует ли вообще этот «остальной мир». Мы никак не можем с ним взаимодействовать, как и он с нами. Всё, что связывает нас с ним – это концепции «мы родом из того места» и «туда можно вернуться», существующие исключительно в плоскости нашего собственного разума."

Ран потёрла лоб.

"Меньше всего я хотела, чтобы этот разговор скатился в философию."

Она скрестила руки на груди.

"Разве это не рушится, если учесть, что ещё пару часов назад логические мосты прекрасно связывали нас с реальным миром?"

"Логический мост – это механизм, который скармливает информацию мозгу," — сказал он.

"Не более того. Нет никаких гарантий, что то, что он вам показывает, основано на реальности, помимо вашей слепой веры в то, как работает эта система."

"Это глупо," — парировала Ран.

"Если просто начать заявлять, что всё вокруг фальшивка, не имея на то никаких доказательств, такой логикой можно оправдать всё что угодно. Может, и всё это – просто сон."

"Может, и так," — ответил он с невыносимо мягким смешком.

"Абсурдная ситуация требует абсурдных объяснений. Я лишь говорю о том, что это место, где ничему нельзя доверять и где может произойти всё что угодно. С такой точки зрения существует куда больше объяснений происходящему, чем буквальные путешествия во времени."

Он отпил из стакана.

"Не то чтобы что-то из этого имело к нам особое отношение прямо сейчас."

Промолчав какое-то время, погружённая в свои мысли, я наконец заговорила снова.

"Если… Если всё это правда…"

"Это почти наверняка неправда, Су," — вклинилась Ран, как только я подала голос, бросив на меня взгляд.

"Этот парень, скорее всего, просто ебёт нам мозги. Посмотри на него, он же отлично проводит время."

Вальтасар в ответ лишь улыбнулся.

"Т-тем не менее," — произнесла я, глядя на него.

"Если это правда, откуда ты вообще можешь нам об этом рассказать? Если время действительно зациклено, а все мы об этом забыли, то почему ты помнишь?"

Услышав это, он отвёл от меня взгляд; с его губ сорвался странный горький смешок, когда он уставился в пол.

"Это крайне жестокий вопрос, особенно из твоих уст, Уцушикоме."

Я нахмурилась.

"Полагаю, если ты говоришь всерьёз, то причина твоего столь личного отношения ко мне кроется в чём-то, что произошло в предыдущей «петле». И твои слова о том, что ты «сдержал обещание», тоже как-то с этим связаны. Ты ожидаешь, что я догадаюсь именно об этом?"

Я отчасти ожидала, что он рассмеётся ещё сильнее, но вместо этого слова, казалось, вообще до него не дошли. Его лицо оставалось неподвижным, неизменным.

"Отвечая на вопрос: я потратил много времени на раздумья над этой темой за последние пару дней, и, думаю, всё потому, что меня наказывают."

"Наказывают?" — спросила я.

"За что?"

"Я точно не уверен. Думаю, дело в том, что я верил, будто людей можно спасти любовью, и это заставило меня перейти черту."

Он поднял на меня взгляд.

"Но, как бы там ни было, учитывая тот факт, что мы вообще ведём этот разговор, я не единственный, кто помнит. Несмотря на то, что ты прилагаешь столько усилий, чтобы не вспоминать."

Его взгляд пристально изучал меня. Это было глубоко личное выражение, пронзительно горькое, словно пропитанное гневом и скорбью одновременно. Но вместо сочувствия я почувствовала лишь глубокий дискомфорт, скрутившийся на дне живота.

"В любом случае, боюсь, я слегка увлёкся вступлением," — произнёс он, его тон снова стал более отстранённым.

"Потому что на самом деле для тебя всё это не имеет никакого значения. Тебе вообще не о чём беспокоиться."

"Правда?" — переспросила Ран.

"С чего бы это? Если мы застряли, повторяя одни и те же три дня снова и снова, это звучит довольно серьёзно."

"Потому что это случится в последний раз," — сказал он.

"Всё уже предопределено. Больше никаких повторений, никаких «петель»."

Она фыркнула.

"Как удобно."

"Лишь с твоей субъективной точки зрения. На самом деле ты сейчас стоишь на плечах тысячи Ран, у которых версия этого разговора была куда более зловещей."

Он устало вздохнул.

"Я не жду, что ты мне поверишь. Меня вообще удивило, что вы полезли из кожи вон, чтобы спросить меня об этом с самого начала… Полагаю, ничто никогда не идёт точно по плану, даже если ты думаешь, что пишешь эпилог к истории."

"Если то, что ты нам рассказываешь, – правда, откуда тебе знать, что этот раз последний?" — спросила Ран.

"Если ты ничего не знаешь о том, как это работает, боги спустились с небес и сами тебе всё рассказали?"

"Я просто знаю," — ответил он.

"Твоя история вообще не сходится," — процедила она, сузив глаза.

"Нет, полагаю, что не сходится."

"Ты можешь хоть что-то из этого доказать? Если ты встречал нас бесчисленное множество раз, ты должен знать о нас кучу всякого дерьма, верно? Достаточно легко продемонстрировать."

"Думаю, да," — признал он.

"Но если честно, мне не особо хочется. Такое чувство, будто мной уже достаточно попользовались, и я заслужил отдых, вместо того чтобы снова ввязываться во всё это. Хотя, уверен, ты назовёшь это «удобным»."

Он сцепил руки в замок, слегка ссутулившись.

"Я немного устал от всего этого, так что, думаю, нам пора закругляться. Почему бы вам не задать мне ещё парочку вопросов, а затем вернуться к своей группе? Старик скоро должен подойти."

Я едва заметно вздрогнула. Пусть это и объясняло мои предчувствия вместе с кое-какими другими вещами, я не особо верила в его сказки. Это было настолько абсурдно, что поверить в такое было бы сложно. И всё же меня раздражало то, что мне ставят ультиматум. Он явно знал хоть что-то о происходящем, и у меня возникло стойкое ощущение, что мы прощупываем самую грань этого знания.

"Если всё это происходило столько раз," — начала я.

"Тогда ты должен знать, кто стоит за убийствами, так? Что происходит на самом деле."

"Ах, я так и думал, что ты поднимешь этот вопрос."

Он вздохнул.

"Но на этот счёт, боюсь, мне снова придётся вас разочаровать. Потому что – несмотря на все мои усилия – я понятия не имею, кто или что стоит за убийствами. Максимум, что я могу сказать – их modus operandi не отличается надёжным постоянством. И что Офелия и старик почти наверняка к этому не причастны."

"Почему именно они?" — спросила я.

"Это слишком сложно объяснить," — пренебрежительно отмахнулся он.

"Тем не менее… Есть одна вещь, которую я могу вам рассказать, и о которой вы уже должны были задуматься. Более того, готов поспорить, этот вопрос вертелся у тебя на языке всё это время."

Он поднял стакан в последний раз, осушив его до дна, и с шумом выдохнул, ставя обратно на стол.

"Когда я говорил, что это замкнутый круг, я имел в виду это во всех смыслах," — пояснил он.

"В абсолютно каждом случае, для каждой отметки на той стене… К моменту, когда всё заканчивается, здесь не остаётся в живых ни единого человека."