Остаток ужина проходит без происшествий. И хотя в убийстве служанки подозревают именно меня, дальше обычного недовольства дело не заходит, и на этом всё глохнет.

Возвращаясь с Софи в башню, я думаю о том, насколько всё это странно. Как бы я отреагировал на подобное два года назад? А заодно размышляю о том, что именно мы творим. Прямо сейчас мы планируем подмять под себя город магов разума. Никто из нас не колеблется. Ради достижения цели мы все готовы убивать.

Какая-то часть меня задаётся вопросом: то ли мы так легко свыклись с убийством местных жителей из-за осознания, что они фальшивки, то ли мы вели бы себя точно так же и с реальными людьми. У всех нас, выбравших Адскую сложность, в той или иной мере поехала крыша, и я просто не могу представить, чтобы люди с более низких сложностей вели себя так же. На Адской все более дикие, более опасные и просто... лучше приспособлены к миру, в котором мы оказались.

Слегка психопаты? Слегка социопаты? Заложена ли эта адаптация в самой человеческой природе, или просто конкретно у нас это получается лучше? Мы без малейших колебаний идём на охоту и убиваем монстров, которые всего лишь защищают свою территорию. Сделай кто-нибудь подобное на Земле – например, пойди и перебей всех оленей в лесу – его бы сочли психом. И всё же именно этим мы здесь и занимаемся. Да, между монстром и обычным животным есть разница, но на этом всё.

Думаю, пока что мы просто выжимаем из Обучения максимум, не зная, что ждёт нас снаружи.

"Я вернусь в башню чуть позже," — мысленно говорю я Софи, когда мы останавливаемся перед воротами.

Похоже, она догадывается, что я задумал.

"Добро, тогда до позже."

"Ага."

Дождавшись, пока она пройдёт через ворота, я разворачиваюсь и направляюсь обратно в город. На моей руке и шее всё ещё виднеется несколько засохших капель крови, но я их не смываю.

Подключившись к оставленной мной метке, я иду по следу, игнорируя все прощупывающие меня по пути сканирования.

Времени это занимает немного. Вскоре я добираюсь до башни, которая лишь немногим уступает по высоте нашей. Ускорив себя, я запрыгиваю на крышу соседнего дома, прорывая раскинутую над ним защиту. Прежде чем успевает взвыть тревога, я заново замыкаю массив, глушу сигнал и усаживаюсь на крыше, привалившись спиной к дымоходу.

А затем просто жду.

Спустя час метка перемещается на самый верхний этаж. Тот самый мужик, которому я пообещал нанести визит. Тот, кто использовал самые мерзкие попытки манипуляции. Он лез не только ко мне и Софи, но и к остальным гостям на ужине. Большинство с лёгкостью отбивались от его атак, словно уже привыкли к такому. Но то, как именно он нацелился на нас с Софи, меня дико выбесило.

Попытки нарушить мою связь с короной, чтобы заставить её высвободить всю ману разом и прикончить меня. Подло оставленная на Софи метка, которая должна была исказить её собственную и заставить защиту башни обернуться против неё же... и это далеко не всё.

Я вздыхаю. Да, он вёл себя хуже всех, но, по правде говоря, я просто ищу способ выпустить пар, используя этого типа как козла отпущения. С самого момента нашего прибытия в этот город во мне медленно, но верно закипает злость.

Пока мужик поднимается на верхние этажи своей башни, я чувствую его попытки стереть или заблокировать мою [Лей-Линию] – видимо, только сейчас её заметил. Что бы он ни предпринимал в следующие десять минут, каждая его попытка оборачивается провалом. Тем временем защита вокруг его башни неуклонно крепнет. Наблюдая за флуктуациями в защитном массиве, я активирую свою Особенность.

Решив, что с меня хватит, я поднимаюсь на ноги, шагаю с крыши и телепортируюсь через [Лей-Линию]. Я возникаю прямо перед ним и двумя его телохранителями.

На меня тут же обрушиваются подавляющие атаки, а основная защита – мощное, дестабилизирующее поле наведения – помечает меня как нарушителя. В ушах стоит пронзительный звон: волна за волной в меня врезаются атаки, призванные нарушить потоки моей маны.

Но несмотря на это, моя мана вытекает наружу, сплетается в нити и формирует копьё. И ничто не способно этому помешать. Никакие помехи на него не действуют.

Я долго над этим работал. Моя собственная техника, которую я назвал Плетением Маны: я сплетаю ману в сложные, устойчивые узоры. Они невероятно сопротивляются внешним манипуляциям, и разрушить их в разы сложнее.

Копьё срывается с места. Оно прошивает насквозь и телохранителя, и человека, которого он защищает, даже не заметив возведённых ими барьеров.

Танец Призрака переносит меня ближе. Тем же методом я формирую в руке ещё одно копьё, а возникший за спиной щит отражает атаку. Прежде чем мозгокрут успевает среагировать, я дополнительно ускоряюсь кинетической энергией и всаживаю копьё ему в грудь. Молниеносно сжав и переплетя копьё в меч, я разрубаю топор оставшегося телохранителя и впечатываю его самого в стену выбросом кинетической энергии.

< ◇ >

Вы убили: Подчинитель Психики, ур. 258

Вы убили: Аннулятор Маны, ур. 265

Вы убили: Сокрушающий Рыцарь, ур. 261

< ◇ >

Чтобы не дать двери открыться, я поглощаю её кинетическую энергию, а затем глазами нахожу нечто похожее на сейф. [Резонанс] стирает камень вокруг него в пыль. Привязав к сейфу [Лей-Линию], я телепортируюсь вместе с ним обратно к нашей башне, несмотря на все попытки мне помешать.

Стерев с сейфа все метки, я обращаюсь к двум стоящим на посту охранникам:

"Затащите его внутрь."

"Как прикажете!" — тут же отзываются они.

Пока я прохожу через ворота, они затаскивают сейф внутрь.

"Передайте его Деннису и Аарону. Скажите, чтобы вскрыли, но ничего не сломали," — добавляю я.

Не дожидаясь ответа, я пересекаю сад и иду по дорожке к дверям. После парочки проверок стража открывает их, и я захожу внутрь. Быстрое сканирование показывает, где находятся остальные. Поднявшись на верхний этаж, я нахожу большую часть группы в гостиной, где мы частенько собираемся.

Из ноутбука, который я купил для Иззи ещё во время турнира, тихо играет музыка – переборы гитары в сопровождении умиротворяющего женского вокала. Несмотря на поздний час, спать никто не собирается. Разве что Майя и Софи уединились в другой комнате вместе с близнецами.

Здешнее освещение мне не по вкусу, поэтому я его вырубаю. Ему на смену приходят мои термальные кубы – они бесшумно всплывают и занимают свои места в воздухе.

"Неужели вечеринки настолько отстойные?" — интересуется Мин-Дже.

Он бросает взгляд на пятна крови у меня на коже.

"Бывало и хуже," — отвечаю я.

Я сажусь напротив Иззи, которая как раз фотографирует спящего Бисквита. Она примеряет ему на голову какие-то милые шапочки. И я искренне удивляюсь, как на смартфоне ещё осталась память.

Лапша, всем своим видом демонстрируя разочарование в хозяйке, подползает ко мне и терпеливо ждёт. Лишь после моего разрешающего жеста он обвивается вокруг моих плеч и устраивает голову рядом с моей, глядя в ту же сторону. Его пасть слегка приоткрыта – он питается моей маной. Как он это обычно и делает, его размер снова изменился по сравнению со вчерашним днём. В целом он очень непостоянен, и мне до жути интересно, до каких размеров он вообще способен вырасти.

"Тебе нужно исцеление? А ещё, твоя пассивка – полный отстой."

"Мне кажется, у меня меньше Осколков, чем должно быть. Можешь это исцелить, Лили?"

"Такие проблемы обычно решаются рождением в богатой семье," — отвечает Тесс прежде, чем наш целитель успевает открыть рот.

"Как-то не подумал об этом."

"Обращайся. Или, если хочешь, можешь купить мой гайд о том, как стать такой же богатой, как я."

"И сколько он стоит?"

"Достаточно, чтобы сделать меня богатой."

"Умно."

Я замечаю, какие взгляды Лили бросает на Тесс. И я уверен, что Тесс их тоже прекрасно видит: в уголках её губ прячется насмешливая улыбка, пока она наконец не смеётся и не притягивает Лили к себе в объятия.

"Чёрт возьми, Лили, иногда ты бываешь такой милашкой."

"Только иногда?" — притворно дуется она.

"Часто. Хочешь завтра устроить спарринг? Хочу посмотреть, насколько ты продвинулась."

"Я могу тебя поранить, если не будешь осторожна, Тесс."

"Для начала тебе придётся зацепить меня этим своим огромным топором. Но как насчёт того, чтобы сделать для меня костяное копьё? Хочу его затестить."

"Очередное пополнение для твоей коллекции?"

Какое-то время я просто слушаю их перепалку, чувствуя, как разум понемногу расслабляется. Я закрываю глаза и успокаиваюсь. Какая-то часть меня так и порывается использовать [Концентрацию], чтобы отсечь нахлынувшие эмоции, но я этого не делаю.

Постепенно во мне крепнет решимость. Разум проясняется, а в груди становится легче. Я несколько раз сжимаю и разжимаю кулаки, и моё рваное сердцебиение замедляется, пока снова не становится спокойным.

Когда я открываю глаза, передо мной стоит Иззи и пристально разглядывает меня в упор.

"Ты такой красивый," — улыбается она, и я знаю, что она говорит вовсе не о моей внешности.

Её маленькая ручка касается моего виска, а затем перебирается на макушку и ласково гладит по волосам.

"Ну-ну," — произносит она, всё так же улыбаясь.

"Ты же знаешь, что можешь попросить о помощи, если почувствуешь, что не справляешься."

Эти слова бьют куда сильнее, учитывая, в какой ситуации она сама сейчас находится.

"Всё в порядке," — отвечаю я.

Я поднимаюсь на ноги и бережно придерживаю Лапшу, пока он уменьшается вдвое и переползает на руку Иззи.

"Всем спокойной ночи," — бросаю я собравшимся.

Дождавшись ответных пожеланий, я не телепортируюсь, а иду к себе пешком.

Войдя в комнату, я закрываю дверь, принимаю тёплый душ, переодеваюсь в чистое и сажусь в кресло, которое заранее придвинул поближе к огромному окну. Окружённый разбросанными повсюду материалами, золотыми цепями и прочим барахлом, я смотрю на ночной город, а затем закрываю глаза и погружаюсь в собственный разум.

На этот раз я оказываюсь не в месте из воспоминаний Белоснежки. Это до боли знакомый мне район – город на Земле, вокруг меня несколько невысоких многоквартирных домов. Ни машин, ни людей, и даже деревья застыли в безветренном воздухе.

Я, как и всегда, останавливаюсь у дороги и смотрю по сторонам, прежде чем перейти. Оказавшись между двумя многоэтажками, я беру чуть левее, чтобы обойти яму, которая, как я знаю, там находится.

Подойдя к подъездной двери, я с силой дёргаю за ручку, зная, что она может заесть.

На лестничной клетке так же темно, как я и запомнил. Поднявшись на второй этаж, я вижу, что дверь в квартиру открыта, и захожу внутрь.

Наконец, остаётся последняя дверь – та, что ведёт в комнату, где мы с Викторией выросли. Без малейших колебаний я её открываю.

Белоснежка сидит там, на моей старой кровати.

"Йоу," — с широкой улыбкой произносит он.

"Йоу," — киваю я и сажусь на кровать Виктории напротив него.

"Дерьмовая у тебя была комнатушка."

Он обводит пространство жестом.

"Впрочем, не мне судить. Я рос в местах и похуже."

Белоснежка берёт блокнот, лежавший на краю моей кровати, и листает его, разглядывая мои старые глупые рисунки, по большей части – просто каракули.

Он коротко смеётся и поднимает его, показывая мне рисунок какого-то странного животного, больше всего похожего на собаку.

"Миленько," — ухмыляется он.

"Я старался. Открой тридцатую страницу, там реально классный рисунок," — защищаюсь я, пользуясь моментом, чтобы оглядеться.

И хотя с этим местом у меня связано много плохих воспоминаний, были и хорошие.

Как это обычно и бывает, некоторые воспоминания размылись сильнее других, но сильные чувства остались неизменными.

Белоснежка снова поднимает блокнот. Теперь он открыт на тридцатой странице, на которой нарисован огромный средний палец. И пусть у них такого жеста нет, за последние полгода он прекрасно усвоил его значение, когда я его показывал.

"И правда классный," — подтверждает он.

Наконец он откладывает блокнот в сторону и смотрит на меня.

"Спрашивать не будешь?"

"Я думал об этом, но в этом нет нужды," — отвечаю я.

Его взгляд на мгновение затуманивается и начинает дрожать. Он изучает меня так, как способен только он один. Улавливая вибрации движений, он отслеживает малейшие изменения в моём кровотоке, подёргивания мышц, биение сердца и мимолётные движения глаз.

Я не пытаюсь ему помешать и не скрываю этих физических реакций, позволяя ему убедиться в искренности моих слов.

"Ебанутый ублюдок. Самый, блять, ебанутый и тупой человек из всех, кого я встречал," — рычит он с явным раздражением в голосе.

Посмотрев на меня ещё несколько секунд, он плавным движением поднимается на ноги и берёт со стола старый, еле работающий ноутбук Виктории. На экране, как и всегда от первого лица, появляется запись того, как я использую кинетическую энергию.

"А теперь позволь мне объяснить, где именно ты тут облажался," — произносит он.

Усевшись рядом со мной, он начинает скрупулезно разбирать все мои ошибки в обращении с кинетической энергией во время той короткой стычки в башне.