В моей комнате теперь царит ещё больший бардак, чем раньше. Почти вся мебель – за исключением кровати, парочки кресел и дивана – исчезла вместе с ковром. Пол испещрён вытравленными начертаниями, некоторые из которых заползают даже на стены. Тут же расставлены питающие их мана-аккумуляторы и прочее барахло.

Некогда исправные защитные массивы я безжалостно перекроил и слепил из них монстра Франкенштейна, чтобы заставить работать так, как нужно мне. То же самое касается и начертаний на огромных окнах, занимающих целую стену.

На данный момент моя комната полностью отрезана от общего массива башни и находится под моим абсолютным контролем. К тому же я прокинул несколько [Лей-Линий], связав часть начертаний напрямую с Каркасом, за которым теперь непрерывно наблюдаю.

На полу также валяются созданные из собранных мной первоклассных материалов заготовки для щита и топора. Одно лишь безупречное качество компонентов легко обеспечило бы им высшую эпическую редкость, но я намеренно не довожу дело до конца. Вместо этого они лежат наполовину готовыми, дожидаясь, пока я перейду к следующим этапам своего плана.

В углу комнаты дожидается своего часа короб из белого стекла. Точно такой же, как те, что я не так давно брал с собой в Запределье. Внутри него полно белого песка из Пустыни Маны.

Рядом валяется парочка образцов тамошнего оружия. Я прекрасно помню своё обещание, данное Софи: попытаться вплавить этот песок в повреждённое арканное оружие под названием Сердце Голема, которое я ей отдал. Уверен, к этому моменту она его уже знатно подлатала, так что вполне можно начинать осторожные эксперименты с парой-тройкой песчинок.

Проблема лишь в том, что Софи уже несколько дней не выходит из своей комнаты. Свободный доступ туда есть только у двоих – у Иззи и Тесс.

В остальном же мы не видели её уже несколько дней. О её присутствии напоминают лишь моменты, когда я чувствую, как она прощупывает защитные массивы или обновляет ментальный контроль над своими марионетками-мозгокрутами. К нам в башню никто не суётся. Никаких нападений. Да и попыток шпионажа стало куда меньше, и действовать соглядатаи начали гораздо осторожнее – это подтверждает Тесс, взявшая на себя роль часового.

Запуск Каркаса всё ближе, так что исчезновение одного из сильнейших магов разума и освобождение его марионеток навели в городе изрядного шороху. Ещё мне любопытно, что сталось с той виссари, владеющей тепловой энергией и, по слухам, второй Первородной стихией. Впрочем, любопытство это не настолько сильное, чтобы переться наружу и всё выяснять. Да, навыки у неё имелись, но до уровня Мелел ей было как до луны. Да и талантом она не блистала настолько, чтобы у меня возникло желание вытягивать из неё знания.

Почувствовав кого-то за дверью, я активирую установленный на ней мана-конструкт. Створки послушно разъезжаются сами по себе, а как только мой гость вползает внутрь – захлопываются, вновь поднимая защиту.

Лапша юрко проскальзывает между золотыми цепями, кусками металла и камнями. Он забирается на кресло, стараясь ни в коем случае не задеть Бисквита – корги всё так же дрыхнет у меня на коленях и даже не думает просыпаться.

"Как раз вовремя," — говорю я змею.

Я подтягиваю к себе одну из парящих неподалёку мана-сфер. Когда я опускаю её прямо перед его мордой, Лапша терпеливо ждёт.

"Короче, извини за прошлый раз. Я думал, крошечная добавка тепловой энергии сделает сферу вкуснее."

Белый змей лишь медленно моргает своими странными змеиными веками.

"Судя по всему, из-за связи с Иззи ты способен поглощать лишь ману и, вероятно, обычный огонь. А поскольку тепловой энергии у неё нет, тебе и стало слегка... херово. Эту сферу я снова немного переделал. Изменил частоту маны, её плотность и объём. Ну как, будешь пробовать?"

Его раздвоенный язык мелькает в воздухе, пробуя сферу на вкус, и лишь затем он приоткрывает пасть и аккуратно забирает её у меня с ладони. Сфера исчезает в его пасти, и Лапша снова моргает по-своему, по-змеиному.

Встретившись со мной взглядом, он кивает – но всего один раз.

"Хм-м, то есть не так вкусно, как в последний раз, но всяко лучше, чем в предпоследний?"

Он снова кивает.

"Следующую версию я ещё немного докручу," — обещаю я змею.

Я делаю ему жест рукой, в ответ на который он тут же обвивается вокруг моего предплечья.

Позволив мане просочиться сквозь кожу на руке, вокруг которой обвился белый змей, я активирую зрительную Особенность и внимательно за ним наблюдаю.

Как и несколько раз до этого, Лапша начинает втягивать ману прямо через пасть. Она бесследно растворяется внутри его тела, пока я изо всех сил пытаюсь уловить хотя бы крупицы того, как именно он это проворачивает.

◯

На следующий день я стою над испещрённым начертаниями кругом, в центре которого лежат два созданных, но не законченных мной вида оружия. На них ушла уйма драгоценных материалов. Но если мой план сработает, оно того с лихвой окупится. Эти начертания и контур вокруг оружия, равно как и сами щит с топором, опутаны [Лей-Линиями]. Те, в свою очередь, сходятся к главной [Лей-Линии], которая уже напрямую подключена к Каркасу.

Удовлетворённый результатом, я оставляю всё как есть, поднимаюсь с пола и сладко потягиваюсь.

Сидящий в одном из кресел Мин-Дже с Бисквитом на руках машет мне, привлекая внимание.

"На днях мы с близнецами разобрали упрощённый чертёж Эмблемы Ограничительной Тренировки, и, думаю, ты был прав. У меня должно получиться создать собственную версию, которая будет просто увеличивать вес владельца."

"Но?"

"Я не особо силён в таких штуках. Могу управлять этим только активно, но без понятия, как всё настроить так, чтобы кто-то другой мог активировать артефакт самостоятельно. А уж переделать его под то, чтобы люди вливали собственную ману в созданную мной вещь – это вообще тёмный лес."

"Ничего страшного, это всего лишь задел на будущее."

"Жаловаться не буду," — кивает он.

Стоящий на столике перед ним стакан с каким-то соком поднимается в воздух. Затем жидкость плавно вытекает наружу. Напиток медленно вращается, собираясь в плотную сферу, которую Мин-Дже проглатывает одним махом.

"У тебя случайно нет ещё чертежей или инфы про острова Небесного Бастиона? А то я большую часть уже изучил."

"Левый угол комнаты, лежит на зелёной футболке. Овальный мана-камень. И прихвати вон тот круглый рядом с ним, размером с виноградину. Там записаны базовые начертания и какая-то жутко заумная теория по созданию долговечных конструктов. Могут пригодиться, если реально хочешь обзавестись собственным парящим островом."

"Неужели это было так очевидно?" — улыбается он своей фирменной застенчивой улыбкой.

Камни тут же послушно прилетают к нему в руки.

"Было бы глупо не хотеть такого при твоей-то комбинации способностей. Если понадобятся подробности – тряси Аарона и Денниса. Я вдолбил в них азы, так что они в этом неплохо секут."

"Печально известные второй и третий ученики Натаниэля Гвина."

Он бережно перекладывает спящего щенка корги на разложенные в кресле одеяла. Затем заботливо поправляет их так, чтобы снаружи торчала только крошечная мордочка. Пока он выходит из комнаты, я прокручиваю в голове его последнюю фразу, но в итоге просто отмахиваюсь и решаю подумать об этом как-нибудь потом.

Закрыв глаза, я появляюсь в своём ментальном пространстве.

Это место совершенно не похоже ни на одно из виденных мной ранее. И, поскольку подобное случалось уже не раз, я мгновенно понимаю – оно не из моих воспоминаний.

Я поворачиваю голову вправо. Посмотрев на стоящего рядом Белоснежку, я прослеживаю направление его взгляда и смотрю туда же, куда и его красные глаза.

Посреди раскинувшихся вокруг жёлтых песков прямо под нами раскинулся прекрасный оазис. Из земли в самом его центре вздымается гигантская зазубренная скала, отбрасывая широкую тень. А вокруг неё бушует зелень: трава, деревья и целый лес. Сама скала отдаёт синевой с металлическим блеском. И хотя на ней нет никаких начертаний, от неё исходит до боли знакомая аура. По оазису снуют несколько демонов. Все они высокие, поджарые, с рогами, как у Белоснежки, и такими же ярко-красными глазами.

И лишь один из них выделяется на общем фоне как бельмо на глазу: демон с длинными белыми волосами, израненный с ног до головы и облачённый в самые жалкие, истрёпанные обноски.

Демон совсем юн. Возрастом где-то между Вегой и Иззи – чуть младше десяти лет. Выглядит он болезненно. В отличие от остальных демонов, его сердце бьётся слабо, конечности гораздо тоньше, а левую сторону тела, судя по всему, и вовсе парализовало. Его левая рука двигается с огромным трудом, а левую ногу он то и дело волочит за собой, делая неуклюжие шаги.

"Демоны могут рождаться с одной Особенностью, а самые сильные – с двумя. И как это работает без Системы?" — спрашиваю я.

Я усаживаюсь прямо на тёплый песок.

Белоснежка отрывает взгляд от оазиса и садится рядом.

"Некоторые Особенности открывают доступ к Первородным энергиям. Большинство демонов рождаются с сердцами, которые дают доступ к одной из них. Кое-кто рождается без демонического сердца, но зато с демоническими глазами, или, что бывает крайне редко – и с тем, и с другим. Я слышал о таких Особенностях, как телосложение, схемы маны, строение скелета и многом другом. Разброс огромный."

"Халявные Особенности – это же читерство в чистом виде. Значит, получение Системы пробуждает ману?"

"Судя по тому, что я слышал – да. Существуют фрагменты вечного огня, фрагменты вечного ветра и куча всего ещё. Есть также Первородные энергии и, скорее всего, какие-то другие штуки, которыми можно обзавестись и без Системы. Но пробудить ману может только она."

Мы наблюдаем, как беловолосый бесёнок медленно карабкается на бархан. Пару раз он едва не срывается вниз, но упорно ползёт наверх. Добравшись до нашего места, он усаживается буквально на расстоянии вытянутой руки от Белоснежки.

Очевидно, что он нас не видит. Он – всего лишь воспоминание.

Успокоив своё сбивающееся с ритма сердце, он закрывает глаза и подбрасывает в воздух горсть песка. Почти весь песок осыпается обратно, но несколько песчинок так и остаются висеть в воздухе. Они мечутся из стороны в сторону, подрагивают, готовые вот-вот сорваться вниз. И в конце концов именно так и происходит. Но в ответ юный демон лишь сияет широкой улыбкой и счастливо смеётся. Уставший даже от такого пустякового усилия, он откидывается на спину и вытирает со лба испарину.

В это же время внизу, в оазисе, демонята вдвое младше него вытворяют то же самое. Они швыряют в воздух огромные пригоршни песка, и сотни, тысячи песчинок с невероятной лёгкостью замирают в полёте.

"Такой тупой мелкий ублюдок, да? Чёртов бездарный, искалеченный урод."

Белоснежка не сводит глаз с юного демона. И хотя мальчишка жутко истощён, в нём уже угадываются правильные черты лица, столь похожие на лицо взрослого Белоснежки.

"А мне по душе его характер."

"Ну да, он всегда был слегка туповат. Кто-то вполне мог бы принять это за сильный дух."

Белоснежка поднимается на ноги одним плавным движением и с силой топает по земле. Весь бархан, на котором мы сидим, взрывается: тонны песка взлетают высоко в небо, а затем мгновенно застывают на месте. Жёлтые песчинки сверкают, ловя пробивающиеся сквозь них лучи солнца и отбрасывая вокруг просто невообразимые, причудливые тени.

"Из семи показанных мной стоек, парочка явно затесалась у тебя в любимчики."

Волосы Белоснежки тоже развеваются в воздухе, удерживаемые той же самой неведомой силой, что сковала песчинки.

"Стойка Пульсара сидит на тебе как влитая, и справляешься ты с ней весьма недурно – нужно лишь побольше практики. То же самое касается и Стиля Сокрушителя. А вот Танец Призрака ты, похоже, используешь чисто для перемещения, забивая на всё остальное."

"Тут не поспоришь."

Он скалится в усмешке.

"Ещё бы ты мог оспорить моё мнение, мелкий говнюк. Я знаю о кинетической энергии больше, чем ты когда-либо вообще сможешь узнать."

Я отвешиваю шутовской поклон.

"Простите меня, о великий мастер."

Его усмешка становится ещё шире. И я прекрасно понимаю, что во время нашего спарринга его удары будут ощущаться в разы больнее обычного.

"Твой Поток Резонанса бьёт мощно. Твоя способность управляться с чудовищными объёмами грубой силы, пожалуй, даже превосходит мою. Но это и понятно, учитывая, насколько ты привык оперировать таким омерзительным количеством маны. А вот тонкого контроля тебе по-прежнему не хватает."

Белоснежка тычет пальцем в одну из парящих песчинок, и та медленно осыпается на землю.

"Твоё Острие Иглы – полнейший мусор. На ближней и средней дистанции ты ещё можешь использовать кинетические выбросы для атак, но на дальней – это просто кромешный пиздец. Твой Встречный Поток вполне сносен, а Стальной Корень – откровенный отстой."

"Звучит справедливо."

Он коварно ухмыляется.

"Сегодня ты будешь использовать исключительно Острие Иглы, Стальной Корень и Танец Призрака."

Все демоны внизу в оазисе, равно как и юный беловолосый бесёнок рядом с нами, бесследно растворяются – как и положено воспоминаниям.

Бархан под нами обрушивается песчаным водопадом, и мы сшибаемся прямо посреди этого хаоса.