Все звуки разом исчезают. На их место приходит тишина, подобной которой я ещё никогда не испытывал. Ни стука собственного сердца. Ни дыхания. Абсолютно ничего. Цвета блекнут, мир выцветает до чёрно-белого. Остаётся лишь один яркий цвет – пульсирующая синева маны.

В этом монохромном мире зависшая над моей головой корона кажется темнее самой глубокой тьмы.

Мой домен, усиленный дополнительным эффектом подкласса Гордыни, окутывает меня и корону. Я концентрируюсь до абсолютного предела. Корона жадно вытягивает из меня всю ману, и я не сопротивляюсь. Но взамен я подчиняю её своей воле. В этот процесс вложена каждая капля моих сил и весь накопленный опыт.

Сейчас я стал куда сильнее, чем прежде. И на это короткое мгновение корона мне уступает. Ведь это моя мана. Это мой навык.

Зона действия короны разрастается ещё шире, и она начинает вытягивать фоновую ману прямо из окружающего воздуха. Она заглатывает энергию с прожорливостью бездонного водоворота. Опоясывающий глаз щит распадается на частицы маны, и корона пожирает даже их.

Начертания, которые пытается активировать глаз, попросту не успевают сформироваться – корона высасывает из монстра всю генерируемую им ману без остатка. Объёмы энергии потрясают воображение, и они лишь продолжают расти по мере того, как тварь неуклонно восстанавливает свою былую силу. И всё же чёрная корона над моей головой поглощает всё это без малейших усилий.

Ни один завязанный на мане навык не способен проявиться в зоне её досягаемости.

Глаз начинает падать, не в силах больше удерживать себя в воздухе. Когда он проносится мимо меня, в него вонзается целая стая прошитых молниями копий, но тварь тут же регенерирует. Её мясистые вены вытягивают плоть из големов, и эта биомасса с шипением затягивает раны.

У всех оставшихся на земле големов прорезаются крылья, и они устремляются ко мне. Их уже сотни, и каждый ростом минимум с многоэтажку.

Вдох.

Выдох.

Надо выждать ещё немного. Дать новой пассивке и усиленной Особенности прижиться хоть ещё чуть-чуть, самую малость.

Отлично.

Я тянусь к короне, черпая её колоссальную мощь для подпитки собственного навыка. Во все стороны расходится одиночный импульс [Резонанса], искрящийся от заключённой в короне бездны маны. Волна прокатывается по округе, словно неостановимое цунами.

Сотни сжимавших кольцо мясных големов аннигилирует за долю секунды. Их разрывает на бессчётное множество фрагментов, перемалывает до состояния песчинок и развеивает по ветру.

Импульс несётся дальше и с размаху врезается в гигантский глаз. Атака вгрызается в плоть, с первобытной жадностью сдирая её слой за слоем. Под этим беспощадным натиском уничтожается добрая половина монстра.

А затем меня накрывает отдача. И бьёт она наотмашь – последствия применения навыка, корона, интеграция Особенности и пассивка наваливаются всё и сразу. На мгновение я теряю равновесие и проваливаюсь вниз, но тут же возвращаю контроль над кинетической энергией и вновь поднимаю себя в воздух.

Надо мной формируются три копья из чёрной маны. Они срываются с места и глубоко вонзаются в искалеченный глаз. Кровь хлещет потоками, льётся прямо с небес, словно сверкающие водопады. И всё же, несмотря на чудовищный урон, уцелевший ошмёток зрачка намертво фиксируется на мне. От этого взгляда веет абсолютно нечеловеческим, лишённым всяких эмоций интеллектом.

Все уцелевшие мясные вены приходят в движение, сплетаясь в ещё более запутанные начертания. От одного лишь взгляда на эту геометрию к горлу подкатывает тошнота. Перед глазами всё плывёт, а грани узоров смазываются в сплошное месиво.

Даже будучи лишёнными маны, вены выплетают очередное начертание, и оно активируется.

Нет. Им хватает даже той микроскопической крупицы генерируемой монстром маны, что успевает ускользнуть за миг до того, как её поглотит моя корона. Тварь методично, без тени паники пытается обойти созданную моей короной угрозу – будто для неё это не более чем очередное препятствие на пути, которое нужно просто перешагнуть.

Эффект начертания направлен на самого монстра. Весь глаз идёт рябью, торчащие из него копья проваливаются сквозь плоть и летят к земле, а сама тварь становится прозрачной и бесплотной.

Очередной импульс [Резонанса] проходит сквозь монстра так, словно его там вообще нет. Та же участь постигает и шквал других атак, которые я обрушиваю на него следом, подпитывая их мощью маны и способностью моего тела пропускать через себя колоссальные объёмы энергии.

Глаз активирует новую цепочку начертаний. Его раны шипят и стремительно затягиваются, пока он не исцеляется полностью. Его мана бьёт ключом, и с каждой уходящей секундой он становится всё сильнее. Он неумолимо приближается к своей истинной мощи – к уровню, на котором у меня не будет против него ни единого шанса.

Но я тоже не стою на месте. Моя Радужка Мана-Волн пронзает эту завесу и чётко видит ту размерность, в которую сместился монстр.

Корона сопротивляется моему контролю, но я всё равно выкачиваю из неё ману и вхожу с ней в резонанс. Я подстраиваю частоту точно под то пространство, где сейчас находится монстр. И тогда корона вновь начинает высасывать из глаза ману.

За моей спиной формируются нити маны. Они извиваются в точности как мясные вены глаза, сплетаясь в начертания. Я пытаюсь сымитировать и адаптировать под себя одну из предыдущих атак монстра. Когда подготовка завершена, импульс маны из короны устремляется сквозь эти плотные нити.

Нити лопаются, осыпаются и распадаются в прах, не выдержав столь чудовищного напора маны. Отдача оказывается куда жёстче, чем я рассчитывал. Оказалось, что сформировать и активировать эти начертания в разы сложнее, чем я думал.

Но внутри меня лишь закипает азарт. Я вношу корректировки. Адаптирую начертания под свои возможности, мысленно прокручиваю действия монстра, направляю ману по другим векторам и меняю частоту вместе с объёмом.

И начинаю вычерчивать линии и начертания заново – на этот раз используя [Лей-Линии]. Боль нарастает. Глаз тоже удваивает свои усилия.

Активируется очередное сплетённое из вен начертание, и огромный кусок неба окрашивается в тёмно-красный. Его затягивает сплошной паутиной этих самых вен, из которых формируются всё новые и новые массивы. Характер использования маны глазом тоже меняется: теперь он непрерывно поддерживает поле, обеспечивающее ему фазовый сдвиг. И всё это время глаз не сводит с меня взгляда, в котором светится ледяной, инопланетный разум.

Моя попытка рушится под давящей, сокрушительной мощью этого кроваво-красного неба.

Затем монстр уклоняется от моей следующей атаки. Он просто смещает позицию и становится прозрачным, попутно генерируя ещё больше маны и позволяя короне её поглощать. Энергия хлещет в таких объёмах, каких я не ощущал уже очень давно.

Я прекрасно понимаю, что он делает, но ничего не могу противопоставить. Даже полностью контролируя корону, даже с учётом того, что монстр о ней знает, большего я выжать не способен. Прямо сейчас мне банально не хватает навыков, чтобы раскрыть весь её потенциал и на равных биться со столь могущественным противником.

Наконец, давление достигает критической точки. Я больше не могу удерживать контроль, и накачанная до предела корона вырывается из-под моей власти, переставая впитывать ману. На её поверхности тут же расползается паутина белых трещин.

"Можешь швырнуть ящик в этот глаз," — мысленно обращаюсь я к Тесс.

Тесс так и делает. Ящик с белым песком врезается в защищающие глаз щупальца, и песок мгновенно заряжается до немыслимых пределов. Он разлетается во все стороны, как рой взбешённых пчёл, играючи прошивая монстра насквозь.

Но даже истекая кровью и буквально стираясь в порошок, глаз начинает возводить вокруг моей короны слой за слоем защитные барьеры.

Я знаю, что этого не должно хватить. Я-то прекрасно понимаю, сколько маны корона выкачала из меня и из самого монстра. И всё же...

"Мы уходим," — отправляю я очередное сообщение ребятам на земле.

Едва коснувшись земли, я чувствую, как ноги подкашиваются, и падаю на колени. Но я заставляю себя собраться, тянусь через [Лей-Линии] и устанавливаю связь с каждым членом группы.

А затем телепортирую нас всех прочь – в заранее подготовленную точку возле заброшенной крепости.

Мы материализуемся на месте и тут же проверяем, все ли целы. Кто-то тащит вещи из моей комнаты, другие прихватили дополнительный лут из города. Самого города, который сейчас виднеется вдалеке.

Кроваво-красное небо раскинулось на километры вокруг, а мясистые вены расползаются всё дальше. И посреди всего этого багрового кошмара над городом парит чёрная корона. Её оплетают вены, барьеры и куски плоти, даже несмотря на то, что их непрерывно рвёт на куски рой мечущихся частиц белого песка.

На мгновение тёмно-красное небо ослепительно вспыхивает белым. Но никаких системных уведомлений об убийстве не приходит.

Вместо этого работа всех моих активных навыков срывается, и я вновь чувствую, как кто-то тянет мою ману.

Там, где только что находилась корона, теперь висит чёрная сфера. Она высасывает всю ману из округи, высасывает энергию из барьеров, которые глаз лихорадочно возводит вокруг неё. Их становится всё больше, они формируют толстенный панцирь и начертания, активируемые мясными венами. Но, несмотря на все эти усилия, чёрная мана продолжает тянуть энергию монстра. Уже не так яростно, как в форме короны, но всё же тянет.

Не думаю, что эта чёрная сфера сможет долго сдерживать монстра. Даже сейчас от глаза исходит мощь, явно превосходящая 350-й уровень. По моим самым грубым, и наверняка не самым точным, прикидкам – там ближе к 400-му. Это всё ещё далеко от привычной планки Чемпионов в районе 500-го уровня, но у меня нет ни малейшего желания торчать здесь и проверять, сумеет ли тварь вернуть свою пиковую форму.

Дождавшись, пока восстановится ещё немного маны, я заставляю свой разум снова взяться за работу. Продираясь сквозь боль, я тянусь через [Лей-Линию], чтобы телепортировать нас ещё раз.

По затылку пробегает холодок, и я чувствую надвигающееся на меня движение. Но я слишком медлителен – катастрофически не успеваю отреагировать.

Атака, предназначавшаяся мне, пробивает грудь Лили. Кроваво-красная вена дотянулась до нас прямо из города, преодолев долгие километры.

Глаз намертво фиксирует взгляд на нашей позиции, готовя новый удар. Одновременно с этим он продолжает возводить барьеры вокруг сферы, даже пока его безжалостно стачивает белый песок.

"О, хрен тебе", — шепчет Лили.

Серая мана начинает сочиться по её рукам, и с коротким вскриком она намертво вцепляется в пробившую её вену.

В то же мгновение серая мана с ужасающей скоростью дезинтегрирует плоть. Она пожирает вену, словно горящий бикфордов шнур, стремительно пробираясь прямо к источнику атаки.

На долю секунды кажется, будто монстр готов позволить серой мане добраться до него. Но в итоге он резко меняет решение: несколько других щупалец бросаются наперерез и попросту обрубают заражённую плоть.

Я касаюсь плеча Лили, заново накидывая на неё [Лей-Линию], сбитую вражеской атакой, и телепортирую всю группу до того, как нас накроет новый удар. Но даже так прямо в момент прыжка в нас что-то врезается. Врезается так, как я ещё никогда не ощущал. Удар не физический, и больше всего он напоминает тот случай, когда братья-тиларины на СЛВЗ попытались взломать мой пространственный якорь.

А следом за этим обрушивается вторая сила, которая начинает бороться с первой.

[Лей-Линия], через которую я нас перебрасываю, грозит вот-вот порваться. В это короткое мгновение я вновь загоняю своё избитое тело и истощённый разум в режим жесточайшей перегрузки. Усиленная Особенность берёт часть удара на себя, и всё это лишь ради того, чтобы удержать заклинание от распада. Я даже представить боюсь, к каким последствиям может привести настолько изуродованный телепорт.

Наконец, прыжок завершается. Но вместо окрестностей Зияния нас разбрасывает по земле в каком-то совершенно незнакомом месте. У кого-то не хватает конечностей, у других разорваны тела, парочка и вовсе без сознания. Все мои вещи, весь награбленный ими лут и наше оружие точно так же раскидано по всей округе.

Со стоном я обрываю повреждённую [Лей-Линию], которая перенесла нас сюда, и формирую маленькую сферу из чёрной маны. Я стираю все остаточные следы, чтобы снизить риск того, что нас выследят.

Закончив с этим, я заставляю себя подняться на ноги и ковыляю к Лили. Она тяжело дышит, лёжа на земле.