Рано утром я вхожу в зону ремесла и, лавируя меж всевозможных механизмов, кузниц, мастеров и студентов, добираюсь до коридора, в дальнем конце которого виднеется единственная дверь. Потолок здесь усеян сотнями ламп, и ни одна не похожа на другую. Одни – меньше кулака, другие – выше меня ростом. Ни единого повторения, форменное буйство геометрических и бесформенных причуд: круглые, квадратные, в виде нимба или скомканного одеяла.

Свет от них льётся самый разный: от пёстрых разноцветных огней до всевозможных оттенков белого и синего, от блёклых до глубоких и насыщенных.

Вдоль стен коридора выставлены доспехи. Одни выкованы из металла, другие вырезаны из дерева, выплавлены из стекла, вытесаны из камня или собраны из других всевозможных материалов. Некоторые и вовсе сотканы из чистой маны – её непрерывно подают подведённые трубки.

Два исполинских доспеха вымахали с многоэтажный дом, напоминая «Экзорию» с 6‐го этажа. Они выглядят древнее остальных, но, как и все прочие экспонаты, ухожены до блеска.

Я знаю, что за мной наблюдают. Чувствую чужой взгляд из‐за закрытой двери, но всё равно не могу побороть искушение и не спешу, хоть меня там и ждут. Я неторопливо перехожу от одного доспеха к другому, тратя время на то, чтобы получше их рассмотреть и оценить работу мастеров.

Кое‐какие образцы – откровенный мусор, другие – истинные шедевры, но в каждую работу, даже в самую убогую, создатель вложил душу. У меня даже закрадывается подозрение, что худшие и лучшие доспехи принадлежат руке одного и того же мастера – наглядная демонстрация творческого роста.

Постучав в дверь, отлитую из сплава доброго десятка металлов, я замираю в ожидании, разглядывая узоры. Разноцветные металлы сплавлены так, что образуют вихревой рисунок: спираль, берущую начало в центре и раскручивающуюся к краям.

Насколько я могу судить по ощущениям, это сделано чисто ради красоты, ну или для придания конструкции дополнительной прочности.

Поскольку меня ждали, дверь распахивается почти сразу. Я шагаю внутрь – и передо мной предстаёт главный ремесленник Академии.

Помещение не назвать просторным, и причина тому предельно проста: большую часть комнаты занимает горн, которому здесь вообще не место. За ним и трудится хозяин кабинета – в одних штанах, с блестящим от пота мускулистым торсом, мерно опуская молот на кусок металла.

Ручищи у кузнеца толщиной едва ли не с мою талию, а густая борода средней длины то и дело вспыхивает от искр. Он на это почти не обращает внимания, разве что изредка лениво хлопает по ней ладонью, сбивая огонь.

Жар внутри стоит невыносимый – настолько, что даже стены повело: местами камень словно оплавился и застыл причудливыми наплывами. Весь пол усеян застывшими каплями металла. Они намертво въелись в камень, и в отблесках пламени тёмно‐серые плиты мерцают, точно усыпанное звёздами ночное небо.

Отвлекать мастера от работы мне не хочется, пусть даже открытая дверь и служит приглашением к разговору. Из вежливости я молча жду, пользуясь возможностью понаблюдать за его движениями.

Уже через пару секунд мне приходится задействовать навыки, чтобы справиться с накатившей волной зноя. Здесь и впрямь жарко настолько, что можно заживо свариться.

Так проходит пять часов.

Лишь тогда он наконец останавливается. Ни малейших признаков усталости: кузнец подцепляет клещами заготовку в форме шлема и швыряет её в бочку со странной оранжевой жижей.

На удивление, при контакте с раскалённым металлом жидкость даже не шипит. Шлем просто опускается на дно, а оранжевая масса никак не реагирует.

Спереть, что ли, немного этой жижи перед уходом? Комнатка тесная, можно сделать вид, будто случайно проходил мимо, и…

"Чего тебе надо?" — повернувшись ко мне, прямо спрашивает кузнец.

Вместо ответа я подхожу к единственному столу, заваленному незаконченными мелкими поделками. Сгружаю туда сумку, расстёгиваю и вываливаю содержимое. Сплошь слитки редких металлов. От главного бухгалтера я узнал, что здесь они в дефиците, и главный ремесленник постоянно жалуется на нехватку сырья, требуя от руководства Академии хоть где‐нибудь их достать.

Только на эту кучку у меня ушло двести тысяч Осколков, а слитков‐то всего ничего.

"Чего тебе надо?" — переспрашивает главный ремесленник уже совершенно другим тоном.

"Всё просто."

Я делаю шаг к нему и раскрываю ладонь, протягивая камень маны:

"Помогите мне доработать чертёж."

Прежде чем взять камень, кузнец с подозрением оглядывает меня, быстро проверяет его на ловушки и лишь затем забирает своей огромной ручищей. В его ладони камень кажется крошечной крупинкой.

Следующую минуту он молча изучает чертёж, выгравированный мной внутри камня маны.

"Ну и чудовищную же хреновину ты задумал," — выдыхает он.

"Я понимаю задумку автора, но ядро под такие требования вообще не может существовать в природе, я уж молчу о том, как адски тяжело связать всё это воедино. Да и в лучшем случае выйдет оружие, столь же опасное для владельца, сколь и для врагов."

Он снова вглядывается в камень:

"Да к чёрту. Эта дрянь будет куда опаснее для хозяина, чем для тех, против кого её обнажат."

"Об этом можете не беспокоиться, всё уже решено. Мне лишь нужно, чтобы вы следовали оставленным инструкциям и довели до ума структуру основного каркаса начертаний."

"«Довести до ума», говорит. Ха! Приволок мне груду костей и требуешь живого зверя."

Схватив кусок мела, кузнец принимается быстро и размашисто чертить на каменной стене линии, похожие на выгравированные в камне маны. Некоторое время он разглядывает их в задумчивости, а затем отворачивается.

"Первая проблема: расчётный состав металлов в корне неверен. Стоит пойти реальному потоку, и структура просто расколется от нагрузки. Для такой задачи потребуется специализированный сплав, а то и несколько – каждый под свою нагрузку и запас усталостной прочности."

Он подходит к горну, подбрасывает ещё странных камней, заменяющих здесь уголь, и раздувает огонь, пока тот не взревает с новой силой.

"Второе: камень маны, что ты принёс, хоть и приличного качества, для кодирования чертежа не годится. Чтобы сохранить проект с нужной точностью и стабильностью, мне потребуется камень особого ранга. У меня есть несколько штук в запасе, и я поручу перенос своему ученику."

Он берёт со стола одну из незавершённых поделок и с глухим ворчанием бросает обратно.

"Третье: форма обязательно должна быть мечом?" — он жестом указывает на камень маны.

"Такая конфигурация несовместима и только усложнит интеграцию. Есть другие типы оружия, которые куда лучше согласуются с заложенными свойствами, или вовсе чистые геометрические формы. Сфера, диск. С небольшими правками я мог бы переделать всё под корону, шлем или что‐то подобное."

"Если хотите – делайте. Если придумаете что‐то, что улучшит характеристики, я совершенно не против."

Кузнец выпрямляется и смотрит мне прямо в глаза:

"Для того, кто приволок подобный чертёж, ты на удивление рассудителен."

"Благодарю. Один вопрос: управитесь за неделю?"

"Беру свои слова обратно. Ты наглухо чокнутый."

Я раскрываю левую ладонь и опускаю на стол небольшой слиток металла. Всего один.

Размером он не больше моего мизинца, а весит, пожалуй, больше Изабеллы. Один этот кусочек обошёлся мне почти во все оставшиеся ООсколки – целых триста тысяч. Металл называется иридит.

Глядя, как кузнец переводит ошарашенный взгляд с меня на крошечный слиток, я понимаю: он на крючке. Минутой позже я ухожу, скрепив сделку.

Само собой, забрать созданный им чертёж после перезапуска петли не выйдет, но я рассчитываю запомнить как можно больше. Помочь должна и Софи. В последнее время она экспериментирует с аналогом ментального хранилища. Пока я выделяю часть сознания под непрерывную концентрацию на данных, чтобы освежать их в памяти, она разрабатывает технику, которую называет «карманом памяти».

Вдвоём нам наверняка удастся пронести чертёж сквозь перезапуск, заново выгравировать его на камне и вручить главному ремесленнику на следующую доработку.

И пусть на создание этого артефакта у меня уйдут годы, результат выйдет по‐настоящему устрашающим. Остаётся надеяться, что готовый клинок назовут чем‐то вроде Раскола, а не в духе дурацких шуточек близнецов – Раскалыватель или Тронглер.

◯

Заканчивается первый урок с Ари и Кейсом. Кейс уходит вместе с Мело, а я, как и в прошлый раз, встречаю Ари в коридоре.

"Это ты пыталась меня убить?" — спрашиваю я на этот раз.

"Вы про тот инцидент с готовкой? Мы же это уже обсуждали. Мне даже обидно, помощник профессора Гвин. Захоти я вас убить, мы бы сейчас не разговаривали."

"Именно так и сказал бы неудачливый убийца."

"Думайте что хотите, но я уже предупреждала: не недооценивайте остальных – будь то Кандидаты или Экзаменаторы. Раз уж они дожили до этого этапа, изобретательности им не занимать."

"Если там нет никого уровня вице‐директора, то и переживать не о чем."

"Да? А если за вами придёт Чемпион Дион?"

"Он никак не может быть Кандидатом или Экзаменатором."

"Тут я согласна. Несколько петель я и сама так думала – от Абсолюта с его извращённым умом всего можно ожидать. Но когда Чемпион погиб в первый раз, а в следующем цикле возродился, стало ясно: он не из их числа."

"Если только он не разыгрывает смерть каждый раз."

"Какая паранойя! Мне нравится! Допустим, но, помощник профессора Гвин, что, если кто‐то из Экзаменаторов или Кандидатов стравит вас с Чемпионом чужими руками?"

"Было бы паршиво."

"Недолго."

"И то верно. Так это ты его убиваешь?"

"Не‐а. И понятия не имею, кто и зачем это делает. Тот, кто решился на такое, должен быть конченым психом."

Я молчу.

Ари хихикает.

"Смешно вы на меня смотрите. Словно думаете: «А сама‐то не такая?» Не скажу, что я не думала прикончить Чемпиона – хотя бы ради того, чтобы посмотреть, сколько уровней подниму до сброса. Но я не знаю, как к нему подобраться, да и раз за ним уже охотится тот тип, лезть к Чемпиону сейчас слишком рискованно."

"Он начинает в самой петле или появляется здесь позже?"

"В петле начинают абсолютно все, даже если в Академию приходят позже. Чемпион Дион со своим учеником начинают в небольшой деревушке к северу от Академии."

"Учеником?"

Она вздыхает.

"Разве я не прелесть? Столькими ценными сведениями с вами делюсь."

"Ты делаешь это лишь для того, чтобы сделать меня должником и вытянуть помощь в будущем."

"Срабатывает?"

"Отчасти. Ближе к делу."

Она снова хихикает.

"Та новенькая студентка. Десятилетняя девчонка – его ученица. Подозреваю, она вполне может быть Кандидатом, но я никогда не пыталась её убить. Напади я на неё при живом Чемпионе, он нашёл бы меня и разорвал на куски. А каждый раз после гибели Чемпиона она становится очень, очень опасной. Помощник профессора Гвин, если эта малышка – Кандидат или Экзаменатор, то она чертовски здорово шифруется и, вероятно, сильнее всех нас. Разве не забавно?"

"Забавно. И слегка ненормально," — соглашаюсь я.

"Убьёшь её для меня? Думаю, тебе это под силу."

"Не‐а," — отвечаю я.

Разочарованной она не выглядит. Напротив, кажется, будто именно такого ответа она и ждала.

"В следующий раз спрошу ещё разок."

"Не станешь угрозами принуждать меня к этому?"

"Угрожая тем, с кем вы так странно любезны?" — уточняет она.

"Вроде того."

"Тогда вы меня убьёте, а умирать мне не хочется."

Ари театрально разводит все шесть рук в стороны, словно высмеивая саму мысль. Затем медленным, почти небрежным движением опускает их и прислоняется к стене. Поза расслабленная, но в глазах пляшут огоньки – игривые, дерзкие и чуточку опасные.

"Понятно. Ещё один вопрос."

"Какой ненасытный. Спрашивайте," — приглашающе ведёт она рукой.

"Что перезапускает петлю?"

"А вот это чрезвычайно ценная информация. И помните: я делюсь ею совершенно бесплатно. С этой Записью связано Ядро, служащее якорем. Оно может принимать любой облик: предмета, случайного булыжника или даже обрывка бумаги. Если разрушить ядро, петля перезапускается немедленно. Если нет – сброс всегда происходит на двадцатый день."

"Спасибо, что рассказала."

"Не за что. Скажу напоследок ещё кое‐что: когда я перебью остальных Кандидатов с Экзаменаторами и стану наследницей Правителя, я найду настоящего тебя за пределами этой Записи."

Я молчу, но продолжать она не спешит. И тогда я задаю вопрос, которого она только и ждёт:

"И что тогда?"

"А это будет зависеть исключительно от тебя."

Она уходит, а я остаюсь в коридоре и размышляю. Пусть последняя фраза и звучит скрытой угрозой, вовсе не обязательно, что Ари вкладывала в неё именно такой смысл. Скорее уж она на сто процентов уверена, что в конечном счёте я сам соглашусь на сотрудничество.

Можно с уверенностью сказать, что в прошлых петлях она уже сталкивалась с такими, как я – «багами», – и успешно использовала их в своих интересах. Мне её слова могут казаться угрозой, но для коренного обитателя этого мира, выросшего в Системе, подобное предложение наверняка выглядело бы невероятным шансом.

Риски огромны, но перспектива снискать милость существа, стоящего на пороге божественности, и впрямь соблазнительна. Мы пока мало что знаем о Правителях, но об их колоссальном могуществе можно судить уже сейчас – как и о том, сколько пользы способна принести подобная благосклонность.

Что ж, пища для размышлений на будущее. Пока что я вынес две ценные крупицы информации. И в одной из следующих петель мне определённо стоит наведаться в небольшую деревушку к северу от Академии.