Думаю, демоны как раса немного... ну, странные. Не в расистском смысле! В отличие от нашего паладина Справедливости, Гарета, который, наверное, был бы не прочь уничтожить целый город демонов, я подобных взглядов не придерживаюсь.

Просто они странные. В моей прислужнице есть человеческая кровь, она не чистокровный демон, так что по ней это не так заметно, хотя влияние определённо чувствуется.

В отличие от неё, профессор Феран – чистокровный демон. Белые волосы, красные глаза, рога. Пусть он и способен держать себя в руках настолько, что его спокойно пускают в Академию, не опасаясь, что он примется пожирать детей, – в конце концов, он всё‐таки демон.

За всё время, что я сижу здесь, в тюрьме, он наведывается каждый день. Мы провели уже шесть боёв, и в каждом он едва не погиб.

В любом случае, новый активный навык вышел откровенно отстойным. Но чего ещё я ждал от навыка под названием [Пряжа]? Думаю, даже послужившее основой [Вязание] было мощнее, а странная комбинация лишь всё испортила. Не слишком ли наивно рассчитывать, что я смогу избавиться от [Вязания] и не получить взамен столь же бесполезную дрянь?

По крайней мере, я многому учусь у профессора‐демона.

Для истинного ценителя маны вроде меня одна из величайших опасностей – мисскликнуть при распределении очков характеристик и случайно влить их в силу вместо маны.

Вторая по значимости опасность – если кто‐то перекроет мне доступ к мане. Я сталкивался с подобным не раз, особенно на 3‐м этаже, где едва не погиб: за мной вели охоту, а доступа к мане не было. С тех пор я шагнул далеко вперёд. Изо всех сил я способен задействовать ману под естественным барьером, даже если подавить её пытается кто‐то сильнее меня. Выпускать ману наружу – совсем другое дело, это куда сложнее, но я работаю и над этим.

Конечно, у меня есть козырь «пошёл ты нахер вместе со всеми следами маны в этой зоне» под названием чёрная мана. Просто я стараюсь не слишком на неё полагаться, даже сейчас. Вот ещё одна причина, почему меня бесит ЛиссЛисс: разумеется, она оказалась права.

Тем не менее моя цель на этот цикл – изучить Первородную энергию пустоты, потенциально опасную для меня, и нынешняя обстановка подходит идеально. Я один в огромной камере, никто из окружающих не докапывается. С внешним миром я контактирую исключительно через сообщения в Сообществе, да и то когда есть настроение. Еду приносят молча, ни словом со мной не обмолвившись.

К тому же я дерусь с профессором, тренируюсь, да и сломанные устройства подавления они, кажется, заметили. Местные могут нацепить на меня штуки помощнее, а я снова попробую их сломать, заодно тренируясь сопротивляться подавлению маны. Надеюсь, они придумают что‐нибудь поинтереснее.

Размышления прерываются: профессор Феран, которого я уже счёл мёртвым, начинает шевелиться со стоном. Он распластан на полу в лужице собственной крови.

Я наблюдаю, как проясняется его взгляд и возвращается осознание очередного проигрыша. Феран медленно поднимается на ноги. Хотя всё его тело обожжено и изодрано – именно тело, а не одежда, – он всё равно поправляет то, что осталось от костюма, и лишь затем снова садится напротив меня.

"Кто самый сильный человек в Академии?" — спрашиваю я.

Прежде чем ответить, он кашляет, и сгусток крови падает на пол между нами.

"Пожалуй, директор, но сейчас его нет на планете. После него, вероятно, вице‐директор, хотя трудно сказать наверняка: она отказывается от моих вызовов на бой."

"А как насчёт профессора Элиана и того старикашки‐профессора Особенностей?"

"Под старикашкой‐профессором Особенностей вы подразумеваете Хайвелла Тирана?"

Какого хрена?! У старого пердуна такое крутое прозвище, и он мне не соврал?

"Я ужасно запоминаю имена," — произношу я вслух.

"Похоже на то. Что до него – старик, скорее всего, очень силён, но, по слухам, прошли десятилетия с тех пор, как ему приходилось сражаться всерьёз. Я надеялся разжечь его боевой дух и сойтись в поединке, но он почему‐то меня терпеть не может."

"Расскажите о нём поподробнее. Мне любопытно."

"Я знаю не так уж много. Давным‐давно он наставлял и обучал двух нынешних Чемпионов. Они с вице‐директором когда‐то вместе сражались под началом Чемпиона Ангара, пока тот не погиб."

"Так кто здесь злодеи? Нынешний Абсолют или Чемпион Ангар, который пытался стать Абсолютом?"

"Историю пишут победители. Полагаю, вы знаете, что это значит. Обе стороны совершали ужасные зверства. Вице‐директор со своим чёрным отрядом вмешалась и уничтожила главный защитный массив столицы, что позволило Чемпиону Ангару перебить десятки тысяч людей. Тиран Хайвелл прославился тем, что безжалостно казнил собственных бойцов, стоило тем прекратить бой или отступить."

"А как насчёт нынешнего Абсолюта?"

"Будучи Чемпионом, он делал упор на ремесло. Долгое время он сохранял нейтралитет, создавая и продавая артефакты могущественным фигурам с обеих воюющих сторон. А затем в один прекрасный день все эти изделия взорвались, убив или покалечив владельцев, а сам он явился как новая сила и заявил права на титул Абсолюта."

"Кажется, вас это не особо беспокоит."

В ответ он озадаченно склоняет голову набок.

"А почему меня это должно волновать? Меня с ними ничего не связывало. Понимаю, людям хочется, чтобы я хотя бы изображал шок ради приличия. Разумеется, я могу подыграть, если того требует цель, но в душе ничего подобного не испытываю."

Я вздыхаю. Всё‐таки демон.

"Почему бы вам не попытаться напасть на меня исподтишка? Или состряпать какой‐нибудь подлый план и натравить толпу, чтобы меня убить?" — спрашиваю я.

"Не оскорбляйте меня. Хоть вы и человек, у вас два сердца, и каждое получше, чем у иных демонов, которых я встречал. Более того, вы сражаетесь, как один из нас. Среди демонов есть пуристы, которым на это плевать, но бойцы вроде меня относятся к таким людям с тем же уважением, что и к полудемонам или даже к чистокровным демонам," — фыркает он.

"Но вы бы убили меня, если бы могли?"

"В честном бою – да."

"Тогда не стоит ли и мне прикончить вас прямо сейчас, чтобы избежать подобного в будущем?"

Феран снова выглядит слегка удивлённым.

"Вы могли сделать это с самого начала, но предпочли воздержаться по личным соображениям."

"То есть вы не против умереть в нашей следующей схватке?"

"Если я умру, значит, такова судьба. Я лишь хочу, чтобы это был лучший бой в моей жизни."

"Кто бы сомневался. Если бы вам пришлось объяснять, как мыслят демоны – не просто действуют, а именно мыслят, – что бы вы сказали?" — бормочу я, продолжая наблюдать за ним.

Феран почёсывает за рогом, словно пытаясь что‐то вспомнить.

"Вам, людям, всегда нужна структура. Определение. Не все демоны ненавидят людей, если вы об этом спрашиваете. Некоторые – да, конечно. Другие – нет. Мы, демоны, отталкиваемся от инстинктов. От гордости. От силы. Волк ведь не ненавидит кролика. Он просто его ест."

"А если кролик даёт отпор?"

"Тогда это не кролик," — просто отвечает он и сухо, негромко усмехается.

"Личного тут ничего нет. Сила просто должна заявить о себе."

"Ага. Очень здоровая модель общества."

Он слегка подаётся вперёд, сложив пальцы домиком, словно снова пародируя профессора‐человека.

"Вы всё пытаетесь судить о нас человеческими категориями. Мы не какие‐то испорченные люди. Мы нечто совершенно иное, рождённое по иным законам."

"И тем не менее вы сидите здесь, на хорошей должности в Академии. Да ещё и в штанах."

"Я приспосабливаюсь. В отличие от большинства людей, я на это способен."

"Скажем, я по‐настоящему убью вас в следующем бою. Вас это устроит?" — говорю я.

"Если вы способны и хотите меня убить, значит, я заслужил это тем, что посмел бросить вам вызов. Я принял такой исход ещё в нашу самую первую схватку."

"На словах‐то всё просто, но перед смертью вы всё равно вцепитесь мне в глотку."

"Естественно."

Я никогда не считал себя особенно красноречивым, так что, вероятно, отчасти это моя вина, но добиться от него внятного объяснения трудно. В какой‐то момент я начинаю понимать это нутром. Я инстинктивно улавливаю, что он имеет в виду под правом сильнейшего и уважением к настоящим демонам – или к людям вроде меня, стоящим в глазах на одной ступени с полудемонами.

Проще говоря, чем ты сильнее, тем больше демонов будут тебя слушать.

Готов поспорить, стань ты сильнейшим существом в истории и прикажи всем демонам до конца дней носить розовые сарафаны – они бы так и сделали.

Они бы даже искренне восхищались тобой. И разорвали бы любого, кто посмел бы насмехаться над этим приказом.

И всё это время продолжали бы бросать вызовы и пытаться тебя прикончить, умирая на дуэлях с улыбкой на лице.

Что за кучка психов.

И разве это не мило? Ну самую малость.

Я качаю головой и меняю тему.

"Расскажите побольше о ваших сородичах. Хочу понять: вы все так устроены или вы просто академическая разновидность маньяка?" — прошу я.

Феран хмыкает.

"Когда как. У нас много фракций. Некоторые демоны живут исключительно инстинктами. Стайные и охотничьи породы, вечно ищущие для жизни самые опасные условия. Другие – вроде меня – следуют старым воинским традициям. Есть пуристы, не признающие никого, кроме чистокровных демонов. Родовая знать. Встречаются даже демоны, верящие, что мир чего‐то стоит. Мы таких сторонимся."

"Над ними смеются или их съедают первыми?"

"И то, и другое. В любом порядке."

До меня не сразу доходит, что это шутка. Судя по его физиономии, он очень гордится своей остротой и даже хихикает, словно заправский псих. Видимо, чисто демонский юмор для своих.

После этого он отхаркивает ещё несколько сгустков крови и уходит подлечиться к Главному целителю. Судя по тому, как резво он припустил, демон и впрямь рискует скопытиться в ближайшие минуты, если не отыщет лекаря.

Оставшись в одиночестве, я возвращаюсь к изучению пола в огромной камере.

◯

Профессор Феран выживает и на следующий день победоносно возвращается – лишь затем, чтобы снова быть избитым.

На этот раз я использую ману в основном для того, чтобы вынудить его применять энергию пустоты. Не думаю, что мне удастся так легко освоить её самому, но я всё равно наблюдаю за ней, пусть даже лишь для развития Искажения. Кое‐какие фишки я могу взять на вооружение, так что польза определённо есть.

Заодно я начинаю лучше понимать, как она ощущается и как ей противостоять. Первородная энергия пустоты невероятно универсальна и по‐настоящему пугает. Она сильна, её трудно засечь, и она воздействует практически на всё: Первородные энергии, Фрагменты, ману.

Это довольно забавно. Владелец энергии пустоты имеет преимущество над теми, кто полагается на ману, но мало что способен противопоставить бойцам с упором на физические характеристики – вроде Жана или Таситы. С другой стороны, любители грубой силы обычно пасуют перед магами... ладно, примеры, пожалуй, не самые удачные.

Из‐за своей Особенности Жан становится невыносимым противником даже для магов, а Тасита... ну... внушает ужас. К счастью, оба они – скорее исключение из правил.

За этими занятиями цикл дотягивает до 14‐го дня, после чего происходит сброс.

В следующем цикле я трачу чуть больше времени на изучение «Душегубки» и её испытаний, и, честно говоря, добиваюсь в них немалых успехов. Дабы не казаться ленивой задницей, я заодно начинаю размышлять и о квесте этажа.

К этому моменту мы сложили большую часть мозаики и почти выяснили, какого хрена здесь творится. У меня не хватит наглости приписывать заслуги себе: львиную долю работы проделали Софи, Иззи и близнецы. С мозгодробительными штучками Софи и талантом близнецов к шпионажу и обману они идеально подходят для здешних условий.

Конечно, я помогал. Немного.

А ещё Иззи делится со мной тревогами насчёт Мин‐Дже, и, выслушав её, я понимаю её опасения. Судя по всему, остальные уже давно приглядывают за парнем и оберегают его так, что тот ни о чём даже не подозревает.

Это немного похоже на то, что произошло с Тесс во время Пустыни Маны. Ребята дают Мин‐Дже свободу выбирать собственный путь, совершать ошибки и потакать своим прихотям.

Это опасно, конечно. Крутиться бок о бок с тем, в ком мы подозреваем потенциального Кандидата, точно небезопасно. Но на Адской сложности подобное – в порядке вещей.

Как бы то ни было, этот этаж медленно близится к завершению. Причём весьма взрывоопасному, если судить по планам Кандидата, который упорно ворует мою термоядерную боеголовку.