— Старшая, вы в порядке? Цвет лица неважный.

Кан Хи Сэ, который тащил два чемодана, спустил солнцезащитные очки на переносицу и внимательно осмотрел Чон Ху. В отличие от мягкого голоса, его наблюдательный взгляд был весьма острым.

Полет длился четырнадцать часов.

Александрия, Вирджиния.

Сразу под Вашингтоном, округ Колумбия.

Родной дом Кан Хи Сэ находился в именно там.

Жилой район, где с давних пор обосновались высокопоставленные генералы Министерства обороны США.

Это был старейший район, где пустила корни военная власть Вашингтона.

— В-всё в порядке. Что пилоту такие пустяки.

На самом деле, у нее было несварение.

Как ни крути, кажется, это из-за короткого телефонного разговора с Чжин Чжу перед вылетом.

«Но я тут кое-где слышала. Говорят, что Америка не такая уж и открытая. Чем именитее семья, тем она консервативнее, и конфликты между невесткой и свекровью не уступают корейским...»

«...»

«Кхм. Если и там есть что-то вроде конфуцианства в стиле old money, то вам, старшая, это, может, даже подойдёт».

«Ты это сейчас в качестве утешения говоришь?»

«К-кажется, так?»

«Вешаю трубку».

«Подождите! Старшая, удачи на встрече с родителями!»

Голова разболелась.

Однако разве не было до сих пор множества пройденных испытаний, чтобы так внезапно пугаться?

Чтобы стать предметом гордости своей старшей и возлюбленной Хи Сэ, нужно было стать смелее.

— Мне нужно узнать больше подробностей о твоей семье.

— Больше подробностей?

Он, держа паспорт в зубах и роясь в рюкзаке, резко поднял глаза.

Взгляд был чем-то недовольным, но Чон Ха не придала этому значения.

— Основа таких встреч — информация.

— Поэтому я болтал целых четырнадцать часов.

— Я еще не всё услышала о твоих братьях.

— ...

— И это были не четырнадцать часов. Ты же посреди полета просто закрыл рот и смотрел фильм. Да и то, что ты рассказал, было сплошной руганью!.. Если уж врешь, ври хоть убедительно.

Как только она закончила говорить, мужчина, потянувшийся было к ее затылку, был оттолкнут.

— Эй! Не мои губы, а свои!

Только после того, как она всё так подробно разъяснила, Кан Хи Сэ, причмокнув губами, отстранился.

Его сморщенный подбородок делал его похожим на обиженного ребенка, но после глубокого вдоха он снова вернулся к спокойному выражению лица.

В самолете было так же.

Особенно когда она слушала рассказы о его матери, генерале Лори Паркер, нервы натягивались вместе со страхом, но Кан Хи Сэ каждый раз хмурился.

От «Что нравится маме?» до хобби, её талантов, списка блестящих медалей, историй о полетах на волосок от смерти, истории любви с отцом и даже имен ее лучших подруг.

Она спросила всё, что могла, и выучила всё, что смогла запомнить.

Видимо, эта одержимость задела Кан Хи Сэ.

«Новый жених — это я, а не моя мать.

Он залпом выпил вино и вывалил кучу ругательств в адрес семьи.

То, что он отказывался от мест в первом классе и настаивал на бизнессе, вероятно, было исключительно потому, что их места находились рядом.

У нее от этого чуть уши не отвалились. Она даже сама начала путаться: едет ли она знакомиться или подавать в суд.

Вот так, вспомнив усталость, накопившуюся за время полета, Чон Ха содрогнулась всем телом.

Когда она выхватила чемодан и потащила его за собой, Кан Хи Сэ поспешил следом.

— Старшая, правда, зарубите себе на носу! Я, конечно, такого не допущу, но не сближайтесь с моей семьей.

— ...

— Братья, конечно, те еще звери, но властью в нашей семье обладает упрямый контрол-фрик и душный принципиалист.

А вот второе мне даже нравится…

Чон Ха уже было обрадовалась, но, заметив сморщенное лицо Хи Сэ, догадливо промолчала.

— Ни в коем случае не поддавайтесь их чарам. Обещайте прямо здесь.

Он нахмурился, словно предупреждая.

— Поняла. Поняла.

Она небрежно кивнула и вышла наружу, где лицо обдул теплый ветер.

В этот момент водитель в военной форме внезапно отдал честь.

— Господин майор, давно не виделись!

Кузов машины блестел, ловя солнечные лучи. Перед аэропортом уже ждал гладкий чёрный седан.

— Госпожа начальник штаба велела вас задержать… то есть сопроводить!

Пока Чон Ха вздрагивала от этого громогласного приветствия, Кан Хи Сэ как ни в чем не бывало чмокнул её в щеку со звонким звуком, и сделал шаг вперед.

Он демонстративно свалил багаж на молоденького солдата и кивнул подбородком.

Солдат, который выглядел максимум как сержант, быстро принял стойку смирно и открыл багажник.

И когда он, не в силах сдержать любопытство, то и дело поглядывал в их сторону, еще до того, как она успевала отреагировать, Кан Хи Сэ цокал языком.

Испуганный солдат сгибался в три погибели, словно собираясь засунуть голову в багажник.

Чон Ха прищурилась и внимательно наблюдала за спиной Кан Хи Сэ. Странно тихий свист щекотал уши.

Странно.

Какой он к черту майор.

С чего бы этому парню так пугаться того, кого, по сути, выгнали?

Даже если у него есть связи, генерал Паркер вряд ли стала бы закрывать на это глаза.

Какая вообще была репутация у этого Кан Хи Сэ в бытность его майором?

Она порылась в памяти, но смутно вспомнила лишь его адъютанта — худощавого капитана.

Так или иначе, Кан Хи Сэ снова подошел. Он снял солнцезащитные очки, подышал на них и протер рукавом.

— Старшая. Я правда не пытаюсь сеять раздор. Вы должны знать, что я тоже устал, потому что у семьи Паркер слишком много недостатков.

— ...

— Знаете, какими были самые первые слова, которые я чаще всего слышал от матери после того, как пережил остановку сердца?

Он мило улыбнулся и легко поднял окаменевшую Чон Ху.

Он поставил её ноги на свои, вперевалку дошел до машины и посадил на заднее сиденье.

— «Не волнуйся. Мы найдем новое сердце. В нашем доме есть целых три свободных».

— !..

— С тех пор у братьев СДВГ как рукой сняло. А ведь они без страха забирались в легкие самолеты. Молчаливый отец тоже не знал, что делать.

Пока Кан Хи Сэ напевал и пристегивал ей ремень безопасности, пейзаж за окном тоже медленно начал скользить.

Небо было высоким, а облака плыли медленно. Кан Хи Сэ потерся щекой о ее кожу.

— Если, не понимая, что у меня на душе, вы при виде маминых генеральских погон рот разинете, я этого не стерплю.

Внезапно его взгляд, из которого исчезла улыбка, вперился в нее.

— Она хитрее змеи. Не веди себя слишком покорно.

— ...

— Не знаю, о чем вы переживаете, старшая, но мне не нравится, что вы заучиваете даже аллергии этих людей. В этом нет нужды. В любом случае, стол переверну я.

— Хи Сэ.

— Просто верь мне. Я могу разнести всё, что угодно.

Горячие губы коснулись переносицы.

— Мы приехали сюда как на тренировку перед медовым месяцем только потому, что старшая хотела приехать, а у меня нет никакой семейной привязанности.

— ...

— Что такое семья. Разве это не просто чуть более близкие чужие люди? Только попробуй заплакать из-за кого-то, кроме меня. Я тут же всё сожгу и сбегу в Корею.

— ...

— Только попробуй пасть духом. Я убью их всех точно так же.

Пожалуйста, скажи, что ты это не всерьез.

— Если всё поняли, поспите немного.

В последнее время тебе ведь каждый день снились кошмары. — С этими словами он похлопал ее по плечу.

Спать не хотелось, но слова, которые она только что услышала, заставили голову пойти кругом. Силы медленно покинули тело.

Подумать только, я действительно прилетела сюда.

Родной дом Кан Хи Сэ.

Приехать в Америку, чтобы встретиться с ними, словно сдаваясь с повинной!

Это было выражение, от которого Кан Хи Сэ пришел бы в ярость, если бы узнал, но слово «повинная» подходило как нельзя лучше.

В этот момент большая теплая рука медленно погладила волосы Чон Хи.

Может быть, ты знал с самого начала. О чем я переживаю...

Это потому, что ты слишком дорог мне. Хи Сэ. У тебя, в отличие от меня, есть семья, которая искренне за тебя переживает.

Чон Ха опустила веки, словно скрывая эмоции. И — прислонила уставшую голову.

— Кстати, старшая. Вам не интересно послушать обо мне? Рассказать, как я носил подгузники?

— Нет. Не надо.

— А про мою первую поллюцию?

— Говорю же, не надо.

— Кто это был. Я слыл таким извращенцем. Я хочу рассказать вам лично.

— Хватит. Мне не интересно.

— ...

После того как она решительно отрезала, дыхание Кан Хи Сэ слегка сбилось. Бесит, — он, обнажив зубы, поскреб круглый лоб Чон Ха.

— Блядь. Даже шанса признаться не дает.

Чон Ха крепко зажмурилась и подумала.

Мне правда так стыдно перед семьей Паркер...