Пока мы собирались на утреннюю пробежку, Нацуми-сан посмотрела на меня с явным недоверием.

— Похоже, ты наврал мне насчёт своих обычных утренних припадков.

Она держалась как ни в чём не бывало, но я прекрасно видел, что голова у неё раскалывается. На завтрак надо обязательно сварить мисо-суп.

— Сегодня Итан решил сменить программу и разрешил мне напасть первым, — ответил я, завязывая шнурки. — Правда, «напасть» здесь слишком громко сказано.

— Только не говори, что ты несколько часов без толку размахивал руками и ни разу не попал.

Нацуми-сан усмехнулась, а я понуро опустил голову.

— Не расстраивайся, Кадзу-кун. Ты всё равно наверняка выглядел круто, — поспешила утешить меня Ай.

Мой прекрасный ангел искренне старался поддержать меня, и я был ей за это безмерно благодарен.

— Ты бы так сказала, даже если бы я по-глупому свалился с лестницы.

— Нет, тогда ты выглядел бы мило. В твоей неуклюжести тоже есть своё очарование.

Она широко улыбнулась и погладила меня по голове.

— Тебе уже лучше? — спросила Нацуми-сан.

Я кивнул и поинтересовался, как она сама себя чувствует.

— Пока нормально не поем, голова не отпустит.

Значит, суп надо ставить на огонь сразу после возвращения.

Мы вышли из дома и побежали следом за Нацуми-сан. Сегодняшняя тренировка почти не отличалась от вчерашней: у Нацуми-сан и Ай выносливость была какая-то нечеловеческая, а я к концу едва дышал. Получается, вампирам тоже приходится надрываться, чтобы прийти в форму. И на кой чёрт тогда нужно бессмертие?

Хотя тем, кого обратили против воли, и без моих рассуждений хватает бед.

Утренняя головная боль прошла после крови Ай и нескольких глотков крови Акиры из пакета, лежавшего в холодильнике. Стоило голове проясниться, как я снова вспомнил вчерашний вопрос Итана. Меня бесило, что я так и не сумел ответить ему прямо. Причин стать сильнее у меня было сколько угодно, но ни одну я не мог уверенно назвать своей главной причиной. От этого начинало казаться, будто все они ненастоящие, хотя я точно знал: ради близких я действительно хотел стать сильнее, и это желание принадлежало мне. Но что двигало именно мной, помимо страха за других? Я снова и снова перебирал возможные ответы и всякий раз заходил в тупик.

— Не витай в облаках, идиот!

Я очнулся как раз вовремя и увернулся от рубящего удара ногой. Ай целилась в Нацуми-сан, но я оказался на линии атаки.

— Прости, Кадзу-кун!

Ай испуганно остановилась и уставилась на моё лицо, проверяя, не задела ли меня.

— Пригнись!

Я схватил её за голову и потянул вниз, одновременно приседая сам. Нога Нацуми-сан со свистом пронеслась над нами.

— Вы же сказали, что не будете на нас нападать!

— Если вы отвлекаетесь посреди боя, я проверяю вашу реакцию, — спокойно ответила она, глядя на нас сверху вниз. — Ай, перестань нянчиться с ним во время схватки. Вчера я уже говорила то же самое.

— Но я только...

— Если Кадзуки не способен выдержать даже это, в настоящем бою его просто убьют. Я понимаю, что ты за него боишься. Я тоже боюсь. Но всю жизнь прикрывать его мы не сможем. Или мне тренировать вас по отдельности?

— Нет, я поняла. Простите.

Ай поднялась, но всё ещё смотрела на меня виновато.

— Со мной всё хорошо, — сказал я и положил ладонь ей на плечо. — Когда я был человеком, мне доставалось гораздо хуже. Теперь я могу выдержать куда больше.

Она нехотя кивнула, и мы продолжили. Как обычно, ни ей, ни мне не удалось попасть по Нацуми-сан. Если сложить всё время, которое я уже потратил на попытки достать заведомо более сильных противников, набралось около двенадцати часов, и за них я не попал ни разу, так что результат у меня был просто охуительный.

---

Вернувшись домой, мы поспешили привести себя в порядок. Ай попыталась пробраться ко мне в ванную, но Нацуми-сан молча показала ей время. До школы оставалось совсем немного, а дел было ещё полно. Ай ушла в другую ванную, всем видом выражая вселенскую обиду.

Пока они мылись, я приготовил завтрак и собрал обеды. Ай накрыла на стол и помогла разложить всё по сумкам. Нацуми-сан вышла из ванной последней, и к этому времени завтрак уже стоял на столе. Мисо-суп явно пошёл ей на пользу: лицо расслабилось, и выглядела она гораздо бодрее.

До школы мы добрались с такой скоростью, что половина манёвров Нацуми-сан наверняка тянула на лишение прав. В классе я сел за парту и сам не заметил, как уставился на Ай, устроившуюся напротив.

— Что с тобой, Кадзу-кун?

— А?.. Что?

Я пришёл в себя, когда она взяла моё лицо в ладони. Кожа у неё была мягкой и прохладной, и от этого прикосновения меня сразу потянуло в сон.

— Я уже десять минут с тобой разговариваю, а ты не услышал ни слова. Обращай внимание на свою девушку!

Она надулась и потянула меня за щёки.

— Ай, больно! Прости меня! — взмолился я, но отпускать она не спешила. — Я правда виноват, любовь моя.

— Ч-что?!

Ай взвизгнула, мгновенно отпустила мои щёки и закрыла лицо руками. Через секунду она покраснела до ушей.

— К-кто твоя?

Я довольно усмехнулся, наклонился к ней и тихо повторил:

— Любовь моя.

— Ты невозможный, Кадзу-кун! Нельзя вот так говорить такое посреди класса!

Она шлёпнула меня по руке.

— Тебе не нравится? Тогда больше не буду...

— Только попробуй перестать! Я тебе этого никогда не прощу!

Она покраснела как помидор, но всё равно пыталась сердиться. Я не удержался и поцеловал её в кончик носа.

— Снимите уже комнату! — раздался знакомый голос.

В класс вошли подруги Ай. Чего их принесло так рано?

— Вы двое вообще умеете останавливаться?

Они окружили мою парту, поздоровались и тут же принялись нас поддевать. Ай с каждой секундой краснела всё сильнее, а вскоре и мне стало неловко. Класс постепенно заполнялся. Когда подруги всё-таки утащили Ай в сторону, я заметил вошедших парней и помахал им.

Я уже собрался подойти, но они сами двинулись ко мне. Сесть обратно было бы невежливо, а встретиться посреди класса и замереть друг перед другом — просто глупо. Пока я решал эту сложнейшую, мать её, задачу, они тоже остановились. Я рассмеялся, сделал несколько шагов навстречу и предложил всем устроиться у ближайшей парты Танаки.

— Забавная компания собралась вокруг моего места, — заметил Танака, увидев, как Кобаяси занимает его стул. — А ты почему сел?

— Я из нас троих больше всех хожу. Дай ногам отдохнуть.

Кобаяси протянул руку, и я решил, что он хочет поздороваться обычным рукопожатием. Но стоило мне подать ладонь, как он лишь хлопнул по ней. Точно, люди часто так здороваются. «Господи, я рассуждаю как дед».

— Как глаз, Сиба?

— Уже лучше. Врач сказал, что цвет может не восстановиться, но повязку пока снимать нельзя: глаз всё ещё слишком чувствительный.

— А почему цвет может не вернуться? — спросил Накамура.

— Из-за необычного давления лопнул сосуд, и кровь попала в радужку, — соврал я на ходу. — Опасности нет. При желании это можно исправить операцией.

— Звучит жутко. Лучше оставить как есть, — поморщился Кобаяси.

— Операция наверняка почти безболезненная, — возразил Танака.

— С какого хрена? Там же глаз режут!

— Ты про анестезию слышал? Глаз обезболят. Никто не станет ковыряться в нём наживую. Я не врач, но это хотя бы логично.

— Всё равно я бы оставил. Так он выглядит круче, — сдался Кобаяси. — Жду не дождусь, когда учителя начнут спрашивать про повязку, услышат причину и будут потом мучиться от неловкости.

— Мисима-сэнсэй сразу покраснеет как помидор, — сказал Накамура.

Все трое рассмеялись. В этот момент прозвенел звонок, и мы разошлись по местам.