Chapter 192: Убей Меееее?

Глаза Новы опасно сузились, когда она разорвала письмо. Взгляд стремительно побежал по строкам, пожирая каждое слово, будто огонь, лижущий сухое дерево.​

Чернила легли грубо, почерк был нетерпеливым, рваным - словно даже взяться за перо было для него невыносимой повинностью.​

"Меня тошнит даже от того, что я это пишу. Но я хочу кое-что прояснить для вас всех. Мне пришлось делать всю эту бессмысленную херню только ради того, чтобы вы не стали для меня проблемой."​

"В любом случае, мне больше нечего сказать. Я не хочу тратить время на людей, которых я не хочу. Я оставил все позади.. все, что, как я думал, было единственной причиной, по которой вы вообще хотели меня с самого начала."​

"Вся родословная теперь ваша, так что хватит. У вас больше нет причин за мной гоняться. Прекратите эту долбаную, никому не нужную погоню!"​

"И просто напоминание, если вы все еще пытаетесь показывать эту фальшивую заботу, по какой бы причине: знайте - я ненавижу вас обоих до самых фибр своей души."​

"Не пытайтесь со мной встречаться,стоять рядом или даже показываться мне на глаза. Потому что в следующий раз, когда мы встретимся... кто-то умрет. Будь то ты или я, один из нас обязательно умрет."

"Так что просто оставьте мне мою жизнь."​

"Прощайте. И пусть мы никогда больше не встретимся."​

На этом письмо и заканчивалось - короткое, сухое, сочащееся ненавистью. Оно было написано так, будто кто-то набросал записку, которой ему плевать; как тяжесть, навязанная рукам. В нем не было ни старания, ни уважения, даже попытки хоть как-то оформить смысл.​

И от этого становилось только хуже.​

Все тело Новы задрожало. Она сжала бумагу в тугой кулак, на запястье проступили вены. Но этого было мало. Другой рукой она схватила и выкрутила, скатывая письмо в жесткий комок, словно разрушив его, можно было стереть яд, который оно несло.​

Дыхание стало рваным, ярость выплескивалась из нее волнами жара. На миг показалось, что она и правда вот-вот вспыхнет пламенем.​

"Я его так отъебу" - прорычала Нова, и голос был таким низким, что почти стал рыком. В глазах вспыхнул опасный свет. "Как он смеет думать.. как он смеет думать, что мы гнались за ним только из-за его родословной?!"​

Грудь тяжело вздымалась, каждое слово дрожало от яда. "Как он вообще мог подумать такое обо мне! О своей сестре!"​

Комок бумаги почти вылетел из ее руки - она уже собиралась швырнуть его прочь со всей собранной яростью, но в последний миг остановилась. Ярость была неуправляемой, но она не станет выбрасывать его слова, как пустой мусор. Нет.​

Дрожащими, злостными пальцами она заставила себя убрать смятое письмо в пространственное кольцо. Губы обнажили зубы, и сквозь стиснутую челюсть она процедила: "Кем он себя возомнил? Убить меня? Убить меня?! Дерзость... наглость! И он думает, что достаточно силен, чтобы даже умереть раньше меня, чтобы вообще посметь мне этим угрожать?!"​

Ее ухмылка расползлась во что-то опасное, сорвавшееся с цепи. "Он пожалеет, что написал эти слова. Пожалеет, что вообще превратил их в реальность."​

Тело трясло, мышцы были натянуты, как пружины. Затем, не сказав больше ни слова, она присела и рванула в воздух. Дерево под ногами треснуло от внезапной силы; раздалась гулкая ударная волна, и она взмыла вверх, как полоса фиолетового огня.​

Она даже не колебалась. Ни на долю секунды. Ни на мысль. Слова письма не значили ничего перед ее яростью. Тело отреагировало раньше разума, унося ее прямо к бесконечному горизонту моря.​

Селестия подняла голову от резкого звука; платиновые глаза сузились, когда она увидела, как силуэт Новы размывается вверх, рассекая небо. Сила взлета встряхнула настил: торговцы и рабочие попадали плашмя, задыхаясь. Селестия моргнула, лицо оставалось спокойным, хотя сердце... задавалось вопросом.​

Но когда она повернула голову к морскому горизонту, глаза моргнули еще сильнее - едва заметно.​

Новы уже не было.​

Ни следа в небе, ни фигуры, несущейся вперед, ни тени, режущей линию горизонта.​

Губы Селестии чуть приоткрылись. Что...? Нова настолько сильна, что даже размытость ее движения нельзя увидеть?​

"Пойдем" - спокойный голос Мерисы рассек тишину.​

Марселла, все еще на коленях, медленно подняла голову. "Да, миледи" - прохрипела она и заставила тело выпрямиться. По лицу все еще текла кровь, но она вытерла ее рукавом; выражение осталось холодным и собранным, несмотря на боль.​

Селестия обернулась к Мерисе.. и застыла.​

За плечом герцогини, обвисшая, как сломанная кукла, висела Нова.​

Тело болталось безвольно, длинные волосы падали вперед занавесом. Язык вывалился, лицо побледнело. Она была без сознания - полностью разбита, перекинута через плечо Мерисы, как мешок зерна.​

Губы Селестии чуть разошлись. Платиновые глаза дрогнули от неверия.​

Когда?​

Когда это произошло?​

Она видела, как Нова взмыла. Она отвернулась меньше чем на секунду, выискивая небо. И за этот удар сердца Нова исчезла в воздухе и появилась вот так.. без сознания, пойманная, удержанная в руке Мерисы.​

Селестия сомкнула губы. По позвоночнику прошла тонкая, опасная дрожь. Она даже не увидела этого. Ни движения, ни размытия, ни тени. Ничего.​

Нова - дикая наследница Виреланов, воплощенный шторм - теперь выглядела жалко: конечности болтались, язык торчал изо рта, словно насмехаясь над собственной гордостью.​

Впервые за много лет Селестия едва не рассмеялась. Настоящий смешок уже толкался к губам, просясь наружу. Нова, которая еще минуту назад пыталась быть устрашающей, ревела в вызове ей и даже посмела плюнуть в саму Императрицу, теперь выглядела как дохлая птица.​

Но она не засмеялась. С силой проглотила смех. Потому что знала лучше.​

Это было не слабостью. Это была просто разница между штормом и горой. Нова даже не поняла, что по ней ударили, прежде чем оказалась поверженной. Вот что было силой Мерисы. Ужасающей, непостижимой силой Матриарха.​

Взгляд Селестии задержался на бессознательной девушке и скользнул обратно к Мерисе.​

"Тебе нужно поработать над ее манерами" - наконец сказала Мериса, по-прежнему спокойно, бросив взгляд на Марселлу. "И над ее воспитанием."​

Марселла выпрямилась, лицо осталось нечитаемым. "Прошу разрешения применять руки там, где это необходимо, миледи," - сказала она после короткой паузы. Ее взгляд задержался на безвольной Нове - тихий, задумчивый.​

Спокойное выражение Мерисы не изменилось.​

А потом, без предупреждения, обе.. Мериса и Марцелла исчезли. Пространство вокруг них едва заметно скрутилось, и они пропали, оставив после себя лишь тишину, морской ветер и Селестию - одну на дрожащей площадке.​

Торговцы все еще стояли на коленях, лбы вжаты в доски, дыхание рваное от ужаса, но головы они так и не подняли - все-таки имперская принцесса все еще была здесь.. Хотя легкий вздох облегчения все же проскользнул. Волны лениво плескались у берега, равнодушные к человеческим бурям.​

А Нова Вирелан, без сознания, была унесена прочь, ее ярость - заглушена.. пока что.​

---

Назад, на корабль​

Корабль мягко покачивался на бескрайнем море, деревянные доски поскрипывали, когда волны лизали борта. Соленый ветер гулял по палубе, принося с собой далекий крик чаек.​

Йограй оперся о перила, скрестив руки, и его острый, выветренный взгляд повернулся к парню, который лениво лежал у дальнего борта. Разеаль растянулся на спине, голова чуть откинута к дереву, глаза закрыты - будто он умер для мира.​

У старика дернулась бровь. "Он всегда так долго спит? Почти целый день. Он не сдвинулся ни на дюйм," - пробурчал Йограй; в голосе смешались раздражение и любопытство.​

Леви сидел небрежно у перил на другой стороне палубы.. прямо рядом с Йограем. Поза казалась расслабленной, но взгляд то и дело цеплялся за Разеаля.​

"Не знаю... но да. Он всегда таким был. С того дня, как я с ним познакомился, если честно. Он спит больше, чем делает что-либо еще," - сказал он задумчиво, но с легкой досадой. "Будто просыпается только когда голодный... или когда что-то требует его внимания. А так? Спит, насколько я видел."​

Йограй прищурился, потер подбородок. "Странно... и он вообще сильный? Я не чувствую от него ни маны, ни ауры," - сказал Йограй, вспомнив ту странную черную, вихрящуюся магию, которую мальчишка использовал - то, чего он никогда не видел и не понимал.​

Мария чуть выпрямилась, взгляд стал твердым. "Очень.. очень сильный."​

"Оо-о?" - Йограй поднял густые брови, наклоняя голову с насмешливым интересом. "Правда?"​

Мария не дрогнула. "Он дал пощечину Ареону Драгонвевру. По лицу. Перед всей Империей. И он до сих пор жив. Этого достаточно, чтобы ты сам все понял."​

Старик застыл. Тело напряглось, брови сошлись, будто она заговорила на чужом языке. "...Кому?"​

Мария моргнула, губы чуть разошлись, потом она вздохнула. Конечно. Этот древний хрыч, наверное, даже не следит за новыми поколениями.​

"Наследнику семьи Драгонвевр. Старшему сыну," - уточнила она медленнее, будто говорила с ребенком.​

Мгновение - ничего. Потом выражение Йограя поплыло в полную растерянность. Брови сдвинулись, челюсть приоткрылась, а затем глаза расширились от внезапного озарения.​

"...Наследнику?" - голос сорвался, он повторил громче. "Сыну?"​

И тут до него дошло. Лицо перекосило, губы стянулись в смесь шока и отвращения. Он театрально схватился за грудь, едва не свалился бы, если бы не сидел. "У той сумасшедшей женщины есть сын?!" - голос взлетел почти до крика. "Подожди. Подожди.. только не говори мне... только не говори, что какой-то идиот вообще осмелился трахнуть ту женщину?!"​

Леви, Мария и Аврора разом повернули к нему головы - лица были странной смесью отвращения, смущения и немого неверия.​

Йограй быстро кашлянул в кулак, заметив их взгляды. "Кхм. Я имею в виду.. ну, я всегда думал, что она скорее выйдет замуж за камень, чем найдет мужчину. Честно, я считал это невозможным. Но вот... похоже, какая-то бедная душа.." Он сильнее прижал ладонь ко лбу и пробормотал, будто это открытие стало тяжелейшим бременем в его жизни... еще и очень хотелось спросить, кто был тем человеком с такими яйцами.. и жив ли он вообще?​

Он хлопнул себя по лбу, будто эта новость ударила его физически.​

У Марии дернулся уголок губ. Теперь понятно, почему его зовут сумасшедшим стариком...​

Но Йограй не закончил. Дикий взгляд метнулся обратно к ней. "И он жив после того, как влепил сыну той женщины?!" - голос загремел от невероятия. Он наклонился вперед, снова ткнув пальцем в Марию. "Не говори мне, что ты имеешь в виду Арабеллу Драгонвевр.. ту сраную бабу? Она еще не сожгла сама себя? Со своими проблемами с характером? Она жива?!"​

Мария ущипнула переносицу, пробормотала сквозь зубы. "Да, жива. Очевидно. Она нынешняя глава Драгонвевров. И нет, она не ’сожгла себя’, ты псих." С каждым словом тон становился резче. У него правда словно пару винтов не хватало. Ее леди-герцогиня - сильнейшая огненная... как она вообще могла себя сжечь? Да бред это.​

"Черт!" - Йограй снова хлопнул по перилам, как молотом.. глаза выпучились, будто он увидел невозможное. "Тогда как, мать твою, этот пацан еще жив?! Он правда пережил ее ярость? Или он настолько силен? Или... или он провернул какой-то трюк?!"​

Голос упал до бормотания, он погладил бороду. "У мелкого язык странный. Я видел. Может, в этом дело. Может, он просто заговорил ее..."​

Мария посмотрела на него ровно. "Нет. Он влепил ему. На глазах у всех. А потом..." Она на миг замялась, подбирая слова - как ни скажи, прозвучит безумием. "он вызвал его на дуэль чести."​

Палуба застыла на удар сердца. Слышно было только, как скрипит корабль и бьются волны.​

Йограй моргнул. Челюсть медленно поехала вниз. Затем​

"ЧТО?!" - его голос взорвался над палубой, как гром. Все тело дернулось вперед, лицо покраснело от шока. Он уставился на Марию, будто она только что призналась в убийстве Императрицы. "Дуэль чести?!"​

"Эм, да, это я и сказала," - пробормотала Мария.​

Лицо Йограя искривилось от неверия. "Нельзя просто..! Это не то, чем разбрасываются, как игрушкой! Это святое! Это..! Это... Не говори об этом так буднично, девчооонка!" Слова налезали друг на друга, руки беспомощно размахивали в воздухе. "И он жив?! Нет.. подожди, а что было на кону? Что ставили?!"​

Мария тяжело выдохнула. "Он поставил на кон... Святую Клятву."​

Мир Йограя развалился. Его тело откинуло назад, будто его ударили. Глаза расширились, рот открылся, руки задрожали. "СВЯЯЯЯТУЮЮЮЮ К-ЛЯЯЯЯТВУУУУ?ЧТОООООООО?!"​

Крик сорвался так громко, что даже чайки в страхе взметнулись с волн. Рабочие под палубой наверняка тоже услышали.​

Леви уткнулся лицом в ладонь, а Мария могла только сверлить старика взглядом - терпение стремительно истончалось.​

"Как он вообще жив?!" - снова взревел Йограй. "Поставить на кон это... это же почти просить, чтобы тебя убили! Почему Церковь не убила его? Почему его душу еще не разорвали?!"​

Мария, несмотря на собственный дискомфорт, сумела сохранить спокойный голос. "Потому что сама Святая объявила, что это допустимо."​

Рот Йограя захлопнулся. Он застыл. Тело окаменело. Потом медленно... он прошептал: "Святая... что?"​

"Она это одобрила," - повторила Мария. "Так что ничего не случилось."​

На миг корабль накрыла тишина. Йограй стоял с приоткрытым ртом, борода трепетала на морском ветру, и было видно, как его мозг просто рассыпается на куски.​

А потом​

"КТО, БЛЯТЬ, ОРЕТ МНЕ В УШИ, НАДРЫВАЯ ГЛОТКУУУУ?!"​

Внезапный голос хлестнул воздух, как кнут.​

Все взгляды разом повернулись.​

Закрытые веки Разеаля дрогнули, потом приподнялись, открывая глаза, которые злобно сверкнули раздражением. Он начал подниматься...