"Но разве ты не говорил, что твоя мать мертва?" — внезапно спросил он, потирая подбородок, будто это было простым фактом.​

Воздух стал мёртвенно неподвижным.​

Леви застыл, его улыбка исчезла мгновенно.​

У Марии отвисла челюсть — рот приоткрылся, бровь резко дёрнулась.​

"Как.. как вообще можно быть настолько бестактным?" — подумала она, недоверчиво уставившись на Разеаля.​

Губы у неё разошлись — смесь раздражения и удивления. И самое худшее было в том, что он не пытался быть жестоким. Он правда не понимал, что только что сказал.​

Сам Разеаль сидел совершенно не в курсе, слегка задумчивый, будто ожидал какого-то более глубокого философского объяснения.​

Губы Леви дёрнулись, пальцы на мгновение сжались в кулаки — и он заставил их разжаться. Он медленно вдохнул носом.​

"Ну... да," — наконец сказал он ровно, и каждое слово сочилось сдержанным терпением. "Это правда. Она мертва."​

Он натянуто улыбнулся. "Но, знаете, это не меняет мечту, Босс. Вы спросили — я ответил."​

Разеаль спокойно кивнул, явно удовлетворённый логикой этого ответа.​

"Понимаю" — просто сказал он, будто теперь всё стало совершенно ясным.​

Леви в это время смотрел на него пустым взглядом, борясь с мощным желанием врезать ему прямо в лицо.​

"А, и ещё" — продолжил Разеаль, глядя прямо на Леви, — "я думал, ты не веришь в Бога. Тогда откуда все эти разговоры про рай и ангелов?"​

Леви моргнул от внезапного вопроса, всё ещё держа в руке недоеденное яблоко. Ему потребовалась секунда, чтобы осознать, что вообще сказали.​

"Ну..." — начал он, неловко почесав щёку. "То, что я не верю, не значит, что их не существует, понимаете? Я может и не молящийся тип, но это не меняет того, что что-то всё равно может оказаться реальным."​

Он слегка пожал плечами и выдавил смешок — наполовину неловкий, наполовину искренний.​

"И ещё... даже если я не так уж верю, если есть место, куда я заслужил попасть, то это рай," — сказал Леви с маленькой улыбкой, но в ней чувствовалась слабая меланхолия. "Ну, туда же только лучшие попадают, да? Точно лучше, чем просто... рассеяться и стать ничем."​

Договорив, он тихо кашлянул, словно удивился тяжести собственных слов.​

Разеаль откинулся в кресле и слушал молча, прищурившись, обдумывая сказанное.​

"А-а, да..." — пробормотал он спустя мгновение и слегка кивнул.​

Он вспомнил: в этом мире говорили только о рае. Понятия ада здесь не существовало, как не было и веры в вечное наказание. Для них смерть была простой: если жил хорошо — душа уходила в лучшее место. Если нет — ты просто исчезал, растворяясь в ничто.​

Идея была аккуратной, но, как обычно, Разеалю было всё равно..​

И всё же его лицо оставалось нечитаемым, пока он размышлял про себя..​

Ответ Леви его не удовлетворил. Не потому, что он был неправильным — а потому, что Разеаль не мог с ним соотнестись.​

Разеалю это казалось наивным. Желание умереть на коленях у матери и всё такое... звучало для него как какая-то обкуренная чушь.. Может, потому что ему с самого начала не досталось такого тепла. Может, у него никогда не было матери, о которой можно мечтать. Некому было бы умирать ради...​

'Может...' — тихо подумал он, — 'не все чужие мечты обязаны иметь для меня смысл.'

Он отпустил эту мысль и опустил взгляд.​

Как только снова повисла тишина, Леви.. всё ещё неловкий после прошлого.. вдруг заговорил, губы чуть дёрнулись, будто он не был уверен, стоит ли.​

"Так... а какая у вас мечта тогда?" — спросил он, натянув улыбку, которая не до конца скрывала напряжение. "Если бы я сейчас убил вас — вы бы были довольны?"​

Он сказал это как подкол ..чтобы вернуть Разеалю его же вопрос и дать понять, как это звучит.. но едва слова слетели с языка, его накрыло сожаление. Плечи напряглись. "Чёрт" — подумал он, машинально глянув на Разеаля.​

Но к удивлению Леви, Разеаль отреагировал совсем не так, как он ожидал.​

Он не нахмурился. Даже не выглядел оскорблённым.​

Он просто... покачал головой.​

"Не знаю" — тихо сказал Разеаль. "Но да ..я ищу её. Цель. Мечту, которая мне подойдёт лучше."​

Он сделал паузу, голос был ровным, но задумчивым. "Я хочу найти то, что сделает меня счастливее всего.. для самого себя. Вот что я сейчас ищу."​

Леви моргнул. "Вы не знаете?" — переспросил он, и в голосе слышались и растерянность, и удивление.​

Разеаль только пожал плечами, как всегда спокойный.​

Леви ещё немного смотрел на него. Он ожидал чего угодно — чего-то совсем другого: дерзкого, может даже безумного.​

Он думал, Разеаль скажет что-нибудь вроде: "Я уничтожу эту империю", или "Я убью святую", или "Я стану самым сильным, бла-бла-бла и прочая херня".​

Что-то, что вопит об амбиции, о мести, о доминировании. Что угодно — только не это простое: "Не знаю."​

Это было странно.​

Человек, который победил Ареона, сражался с Сильвой и без колебаний бросал вызов знати, даже герцогским семьям.. сейчас говорил, что у него даже мечты нет.​

Леви почесал голову, пытаясь уложить это в голове.​

"Ну... это как-то странно," — честно пробормотал он.​

Разеаль лишь слабо улыбнулся, не отрицая.​

Парень помедлил и слегка подался вперёд: теперь любопытство в нём отражало то, что недавно было у Разеаля.​

"Так... эмм... а как вы тогда вообще стали таким сильным?" — спросил Леви осторожно, но искренне. "Я всегда слышал, что люди становятся сильными, потому что за ними стоит женщина, или потому что у них огромная мечта, ради которой они дерутся."​

Он замялся, а потом быстро продолжил: "Но если подумать — у вас ни того, ни другого... так как?"​

Он приготовился к раздражённому взгляду или сарказму. Но Разеаль просто посмотрел на него.. спокойно, почти с лёгкой насмешкой.​

"О, ты про это?"​

Тон у Разеаля был будничным, даже слишком спокойным — из тех спокойствий, в которых скрывается тихий вызов.​

"Ну... а почему нет?" — сказал он, чуть откинувшись в кресле.​

Он лениво повёл плечами и продолжил: "Я просто думаю... может, это и есть одна из тех вещей, которые делают меня счастливым."​

Голос был ровным, но под ним ощущалось что-то опасное — тот едва мерцающий край, который появлялся, когда он говорил о мире, будто это головоломка, которую он уже решил.​

"Они повсюду" — продолжил он. "Такие люди как... Дети громких имён, знаменитые семьи, благородная кровь, богатые деловые люди. Те, кто рождается, и у них всё уже в руках."​

Он лениво махнул рукой — короткое движение, словно стряхивал невидимую пыль. "Они всегда ведут себя одинаково, будто мир обязан под них прогибаться. Если что-то случится — у них всегда есть страховка. Они говорят: 'Папа разберётся', или 'Моя семья всё уладит'."​

Уголок его губ поднялся в небольшой ухмылке.​

"Мне нравится это проверять" — сказал он тихо, но резко. "Посмотреть, сколько времени уйдёт, прежде чем они поймут: безопасность существует не всегда. Их мир может сломаться так же легко, как у любого другого."​

Он откинулся назад, скрестив одну руку на груди, а вторую лениво положив на книгу. "Посмотрим, когда они начнут чувствовать что-то настоящее.. страх, отчаяние — что угодно. Может, там и рождается моё маленькое удовлетворение."​

Разеаль чуть пожал плечами, будто сказал что-то пустяковое, а не вывернул наизнанку личную философию.​

"Я просто делаю это, потому что мне приятно" — сказал он, губы едва изогнулись. "Я бы даже сказал, что это меня удовлетворяет. Кем бы они ни были ..я просто хочу напомнить им: то, что ты родился с серебряной ложкой во рту, не значит, что она не расплавится."​

Ухмылка стала шире, спокойная маска на лице треснула и показала что-то более хищное. "Потому что я..."​

Он сделал паузу, голос стал ниже, глаза потемнели.​

"Я сделал и построил себя сам. Не пользуясь чьим-либо именем. Ни отцовским, ни материнским, никакого наследства.. я даже ничего не получил от этого мира.. Всё, что у меня есть.. я построил и добыл своими руками."​

Ухмылка стала почти маниакальной, зубы показались — это была не радость, а победа.. вызов, гордость, выкованная страданием.​

Леви уставился на него, слегка не по себе. Его взгляд машинально метнулся к Марии, будто проверяя, уловила ли она скрытую колкость в словах Разеаля.​

Уловила.​

Лицо Марии стало абсолютно пустым, но глаза.. холодные и острые — были прикованы к Разеалю. Губы сжались в тонкую линию, и на секунду дёрнулась челюсть.​

Ей не нужно было ничего говорить; её молчание говорило достаточно.​

Её мысли, однако, были громкими. 'Он говорит так, будто сам не родился в грёбаной герцогской семье. И я никогда не говорила, что семья всё решит..' — пробормотала она про себя, прикусив щёку изнутри. 'Какой поток самодовольной чуши.'​

Но вслух она не сказала ничего. Только снова отвернулась к океану, губы сжаты, челюсть напряжена, делая вид, что её не раздражает.​

Леви всё это заметил.. её тихую реакцию, ухмылку Разеаля, странное напряжение, которое будто сгущало воздух.​

Он помедлил, прежде чем заговорить снова — его голос прорезал короткую тишину.​

"Но... зачем?" — тихо спросил он, нахмурившись. "Зачем вообще?"​

Разеаль повернул к нему взгляд и молчал, ожидая.​

"Ну... какой смысл вообще с ними связываться?" — продолжил Леви, чуть поёрзав в кресле. "Ты же можешь просто... не заводить врагов, да? И всё равно было бы нормально."​

Он нервно почесал шею. "Я не знаю всего, что там было, но не думаю, что ты много выгоды получили от этих драк в Империи, да?"​

Разговор, начавшийся с праздных вопросов, стал тяжёлым.​

Ухмылка Разеаля чуть потускнела. Челюсть на мгновение сжалась, и на секунду в выражении мелькнуло что-то темнее — похоже на раздражение или даже зарытую злость.​

"Ну, это.." — начал он, и голос вдруг стал резким, почти ядовитым. "Кто, блядь, вообще хотел д..."​

Он оборвал фразу на полуслове. Слова повисли на долю секунды, прежде чем он проглотил их, закрыл рот и резко выдохнул.​

Он снова откинулся, лицо выровнялось. Взгляд стал далёким.. вспышка исчезла так же быстро, как пришла, сменившись прежним равнодушным спокойствием.​

Он покачал головой, и из груди вырвался тихий смешок — низкий, без веселья.​

Он не объяснил.​

Леви смотрел на него, тревожно. Он чувствовал: Разеаль почти сказал что-то настоящее, что-то живое, сырое — но в последний момент отдёрнул.​

Тишина между ними снова растянулась, пока Разеаль не разорвал её.​

"Давай я кое-чему тебя научу" — тихо сказал он.​

Леви чуть выпрямился.​

"Это важно" — добавил Разеаль, теперь уже серьёзно, взгляд слегка сузился.​

"Я считаю, если у тебя есть сила стоять на своих двоих... лезь к кому угодно и во что угодно, как захочешь."​

Он чуть подался вперёд, положив локти на колени. В слабом свете фонаря блеснули его глаза.​

"Потому что для меня," — сказал он, голос становился ровнее, — "самый паршивый тип людей — это тот, у кого есть сила, но он ею не пользуется.. прячет её. Тот, кто может драться — но не дерётся. Тот, кто может что-то изменить — но даже не пытается."​

Он один раз стукнул пальцем по столу — звук резанул тишину.​

"Почему ты должен?" — спросил он тише. "Почему ты должен сдерживаться?"​

Это было скорее утверждение, чем вопрос.​

Леви моргнул, переваривая слова, не зная, что ответить.​

"Но ты... То есть" — начал он нерешительно. "Ну ты, получается, вообще не чувствуете страха?"​

Разеаль слегка наклонил голову и снова сфокусировался на нём.​

"Я имею в виду" — продолжил Леви, подбирая слова, — "я просто не понимаю, как вы делаете то, что делаете. Вы же точно не можете быть таким же сильным, как герцог, да? И всё равно... я слышал, вы оскорбили герцогиню Арабеллу при толпе, причём публично?"​

Он замолчал, голос стих, будто он боялся, что зашёл слишком далеко.​

Но Разеаль не выглядел обиженным. Вместо этого он тихо выдохнул носом.. почти как смешок, но без веселья.​

"Это простая вещь" — спокойно сказал он.​

Он сделал паузу, на мгновение опустил взгляд на стол, потом поднял его и встретился глазами с Леви.​

"Хотя вообще-то — интересная," — тихо добавил он. "Насчёт страха."​

Он подался чуть ближе, локоть на колене, руки сцеплены. Голос стал ниже, ровный и контролируемый — такой, от которого люди начинают слушать.​

"Посмотри страху в глаза" — сказал он. "И он исчезнет."​

Леви застыл, пойманный серьёзностью его тона.​

"Природа страха" — продолжил Разеаль, — "в том, что ты на него не смотришь. Люди избегают его. Они бегут, закрывают глаза, делают вид, что его нет."​

Он наклонился ещё ближе, взгляд был острым и неподвижным. "Но если ты повернёшь глаза обратно.. если посмотришь прямо на него, встретишь лоб в лоб — он перестанет иметь значение. Страх не выживает, когда ты его признаёшь. Он растёт только когда ты его игнорируешь."​

"Всё, что нужно" — тихо сказал Разеаль, — "это просто сделать это."​

Долгое мгновение на палубе слышались только мягкий скрип корабля и далёкий шёпот волн.​

Леви смотрел на него, без слов. Уверенность — нет, даже не уверенность, а абсолютная убеждённость — в голосе Разеаля была пугающей. В нём не было ни капли сомнения. Он верил каждому слову.​

"Я... ну..." — начал Леви, но слова застряли в горле.​

Ему хотелось спорить, сказать, что страх нельзя просто стереть, уставившись на него — что дело не в страхе самом по себе, а в последствиях, в цене, в том, что потом обязательно придёт.​

Что страх — не проблема. Проблема — реальность.​

Может, говорить и делать такое могут только те, кто действительно способен вынести то, что будет дальше. Может, ему лучше думать наперёд... потому что для него "бесстрашие" больше похоже на тупость, чем на ум. После этого он больше ничего не сказал Разеалю.