Разеаль приподнял бровь, услышав предложение вампира, и по лицу пробежала едва заметная тень сомнения. От существа, которое могло считаться одним из самых страшных злодеев во всём существовании, он ожидал чего угодно, только не такой вежливой щедрости. Ваэлитарион держался спокойно, говорил мягко, почти учтиво. Слова ложились ровно, как шёлк, жесты были безупречно отточены, а улыбка появлялась именно тогда, когда нужно, будто он репетировал её веками.

Это выглядело подозрительно. Слишком подозрительно.

Инстинкты Разеаля подсказывали, что за этой любезностью прячется то, о чём король вампиров предпочитает умалчивать. Во вселенной ничто не даётся даром, тем более если предлагает тот, кто прожил достаточно долго, чтобы устать даже от собственного бессмертия.

Ваэлитарион, конечно, заметил сомнение почти сразу. Разеаль умел прятать эмоции, но от багровых глаз, которые видели эпохи обмана и правды и не раз переживали их на собственной коже, не спрячешься.

"Ты когда-нибудь думал, что случится, если ты оставишь человечность позади?"

Разеаль нахмурился. "А?"

Ваэлитарион чуть повернул голову, и красные глаза блеснули, как два рубина. "Если ты откажешься от всего, что делает тебя человеком, от слабости, от морали, от тепла, и примешь нечто большее. Ты когда-нибудь представлял, кем тогда станешь? Во что сможешь превратиться?"

Разеаль ничего не ответил, лишь молча смотрел, ожидая продолжения.

По губам Ваэлитариона медленно расползлась изящная улыбка. "Я к тому..." начал он спокойно и размеренно, "...хочешь стать вампиром?"

Слово повисло в воздухе, как заклинание.

Разеаль моргнул. "...Вампиром?" повторил он ровно, хотя в голосе мелькнули и недоумение, и слабая искра интереса.

Ваэлитарион тихо усмехнулся и развёл руки, словно художник, показывающий своё творение. "Да. Вообще-то это очень простое решение. Самый лёгкий способ справиться с той... маленькой проблемой, с которой ты сейчас мучаешься. Тебе нужна сила, и нужна быстро. Сила, выходящая за пределы твоего смертного тела. И я могу дать её."

Он сделал шаг ближе, и воздух вокруг стал чуть тяжелее. "Я вижу это в тебе. Ты хорошо к этому приспособишься, возможно, даже расцветёшь. В тебе уже чувствуется тьма, слышится отголосок смерти. Тебе это подойдёт."

Разеаль наклонил голову и нахмурился. "И кем это сделает меня?"

"Существом, превосходящим людей" мягко сказал Ваэлитарион с уверенностью, будто это было очевидно. "Превосходящим богов. Следующей ступенью эволюции. Бессмертным, сильным и свободным от оков распада и ограничений. Ну что, человек? Обменяешь свою хрупкую смертность на нечто... выше божественного?"

Разеаль замолчал. Мысли закрутились.

Так, как говорил вампир, всё звучало слишком легко. Слишком гладко. А значит, где-то должна быть цена. Разеаль знал таких, сладкоречивых, проживших бесконечные жизни и привыкших толкать людей туда, куда им выгодно. И всё же предложение цепляло. Приходилось признавать, соблазн был.

"Система" беззвучно позвал Разеаль в уме. "Что думаешь об этом?"

Знакомый спокойный механический голос ответил почти сразу.

[У каждой расы есть уникальные преимущества и недостатки. Человеческая раса, будучи изначально слабой, обладает исключительной приспособляемостью. Превращение в вампира действительно может значительно повысить ваши физические и мистические возможности.]

Голос сделал короткую паузу и продолжил.

[Однако, отказавшись от человечности, вы не сможете вернуться назад. Вы больше не будете считаться человеком, изменится ваша сущность, ваша природа и даже ваша душа. Это не просто смена тела, а изменение самого существования. Для одних это осознание рождает отвращение и ненависть к себе. Другие... принимают это. Выбор, как всегда, за вами, Хост.]

Разеаль нахмурился и опустил взгляд.

Значит... вариант есть. Но такой, который меняет всё.

Через несколько секунд он снова поднял глаза и посмотрел прямо на прародителя вампиров. "Ладно" ровно сказал он. "Тогда скажи, какие недостатки у того, чтобы стать вампиром?"

"Недостатки у высшей расы вроде моей?" с лёгкой усмешкой ответил король вампиров. "Их не так уж много."

Разеаль на секунду замер. "Не так много? А как же солнечный свет или вообще любой свет? Разве вы под ним не умираете?"

"Охх... неожиданно, что ты знаешь об этом тоже" сказал король вампиров, и в багровых глазах мелькнуло любопытство. "Я не припоминаю, чтобы ты где-то читал или слышал о вампирах, если судить по твоим воспоминаниям. Но, полагаю, те пустые тёмные места в твоём разуме скрывают больше, чем я предполагал."

Голос стал ниже и мягче, как шёлк, скользящий по лезвию. "И всё же ты прав, но не до конца. Солнце убивает только слабых, разжиженные линии крови, низших вампиров. Их тела горят под его светом, их кожа рвётся и плавится от первого прикосновения рассвета. Но чем выше поднимаешься в нашей иерархии, тем меньше действует это проклятие. Для чистой крови солнечный свет всего лишь раздражитель, неприятное неудобство."

Он улыбнулся, и в этой улыбке на миг проступила нечестивая гордость, как если бы бог говорил о собственном совершенстве.

"Если бы я вошёл в звезду" тихо сказал он, "если бы заплыл в самое её сердце, свет бы склонялся передо мной, а не сжигал меня."

"Но если и есть то, что я действительно считаю нашей слабостью" продолжил Ваэлитарион, сцепив руки за спиной и медленно прохаживаясь, "то это не солнце, не святая сила и не что-то настолько простое, как верит смертный мир. Наша настоящая слабость," он сделал паузу, и тон стал более задумчивым "в нас самих."

Разеаль приподнял бровь, заинтересованный помимо воли. "Охх?"

"Да" ответил король вампиров и снова посмотрел в сторону огромного окна. "Мы совершенны по природе.. слишком совершенны. Но совершенство, мой дорогой смертный, проклятие куда страшнее несовершенства. Оно останавливает. Оно запирает."

Он повернулся к Разеалю, движения были спокойными и выверенными, а выражение лица смягчилось до чего-то странно человеческого, почти ностальгического.

"Понимаешь" продолжил он "у людей смертность главный изъян, а у нас, у вампиров, совсем другое. Проклятие, которое отражает вашу короткую жизнь самым жестоким образом. Мы иначе чувствуем время. Для нас оно замедляется, растягивается, и каждая секунда становится длиннее и тяжелее. Представь мир, где каждый миг задерживается и не хочет исчезать. То, что вы забываете за дни, у нас остаётся на века. Каждая эмоция, каждая рана, каждая привязанность."

В его взгляде появилась даль, красные радужки слабо мерцали в полумраке. "Мы существа эмоций. Страсти, любви, одержимости. Когда мы чувствуем, мы чувствуем глубоко, слишком глубоко. Когда мы любим, мы любим до безумия. Когда ненавидим, ненавидим вне всякого смысла. Наши сердца, какими бы бессмертными они ни были, не могут сбросить то, что на них навешано. Это... бывает невыносимо."

Он улыбнулся, но улыбка вышла горьковатой. "Мы ищем отвлечения, развлечения, чтобы века не сломали нас. Мы играем, сражаемся, питаемся. Мы жаждем того, что заставляет нас чувствовать. Крови. Удовольствия. Силы. Опасности. Мы становимся собственниками того, что нам нравится, зависимыми от того, что даёт хоть миг остроты. Прекрасная песня, капля крови, прикосновение любовника, всё это поглощает нас. Это становится нашим миром."

Разеаль молча слушал. Несмотря на внешнюю невозмутимость короля, под его словами чувствовалась тихая буря. Он описывал не просто вампиров. Он описывал себя.

"Наш вид" продолжил Ваэлитарион "тянется к удовольствию и крайностям. Вкус крови, азарт боя, глубины похоти, опьянение властью, для нас это одно и то же. Зависимости. Одержимости. Мы называем это радостью, но человеку это покажется безумием. Не потому, что мы злые, а потому, что--- это то, что вечность делает это с душой."

Он снова посмотрел на Разеаля, и багровые глаза засветились чуть ярче. "И всё же люди называют это злом, правда? Ваш вид боится всего, что не стареет, всего, что не может умереть. Для вас бессмертие не благословение, а мерзость."

Разеаль легко скрестил руки, слушая, не перебивая.

Король вампиров продолжил, и голос его звучал спокойно, почти мягко: "Да... но если есть истина, которую я понял за свою бесконечную жизнь, то она такова. Никто не рождается злым. Даже самый тёмный бог и самая жестокая тварь. Зло рождается из застоя. Из слишком долгой жизни. Из слишком долгой памяти."

Он снова начал медленно ходить по залу, и слова глухо отдавались в пространстве. "Любое существо, которое живёт достаточно долго, рано или поздно приходит к одному и тому же: безумию, порче, отчаянию. Это неизбежно. Потому что мир вокруг меняется, а ты нет. Ты смотришь, как всё, что тебе дорого, вянет и умирает. Ты видишь, как идеи, которые ты любил, забывают и заменяют тем, чего ты уже не понимаешь. Ты остаёшься прежним, пока всё вокруг идёт дальше.".. Тон стал ниже, почти печальным. "А потом однажды ты просыпаешься и понимаешь, что больше не принадлежишь миру, в котором живёшь. Мораль, ценности, смысл, всё изменилось. Ты стоишь неизменным, всё ещё веришь в то, что было когда-то, и этого достаточно, чтобы стать чудовищем в глазах нового."

Он вновь посмотрел на Разеаля, выражение было спокойным, но слова давили тяжестью. "Вот почему нас называют злом. Не потому, что мы выбираем быть им.. а потому, что мы не меняемся."

Разеаль моргнул, молча.

Он продолжил, будто его снова унесло в старые мысли. ""Правда в том, что люди почти никогда не меняют мнение. Они просто умирают. И когда кто-то не может умереть, когда время больше не сметает его, его идеи тоже не исчезают. Они остаются. Затвердевают. Становятся несокрушимыми реликтами давно ушедшей эпохи."

"Тем временем остальной мир продолжает идти вперёд. Смертные умирают, и вместе с ними исчезают старые убеждения. Они пускают новые корни. Общество меняется, потому что должно меняться, потому что у него нет роскоши вечности. А у нас... есть."

Голос потемнел, стал низким и отдалённым. "И вот здесь начинается опасность. Если кто-то вроде нас, бессмертный и сильный, продолжает цепляться за идеалы прошлого и сохраняет влияние на живых, тогда, сам того не осознавая, он становится врагом прогресса. То, что для нас праведно, для них превращается в чудовищность. Мы называем это сохранением, они называют это тиранией."

Глаза вампира смягчились, и в них мелькнуло что-то почти человеческое. "Возможно, потому и существует смертность. Возможно, потому ни одно существо не должно жить без конца. Когда мы перестаём меняться, мы перестаём расти. А когда мы перестаём расти... мы падаем."

По лицу прошла лёгкая холодная улыбка. "В конце концов, наша главная слабость не солнце и не что-то ещё. Это мы сами. Наш отказ отпустить то, кем мы были. Мы заперты в вечности и связаны призраками собственных убеждений. И это..." Его взгляд горел тихой скорбью. "Это и есть настоящее проклятие бессмертного."

'Ну, ладно...' пробормотал Разеаль у себя в голове, пожав плечами. 'Не выглядит чем-то страшным.'

Он и правда не видел, в чём трагедия. Громкие речи о вечности, застое, эмоциях и слабости звучали красиво и тяжело, но Разеаля не пугали. Ему казалось, что вампиры мало чем отличаются от людей. Просто чувствуют сильнее, острее, навязчивее. И что? Люди и так такие, просто живут меньше и слабее.

'Те же слабости, те же эмоции. Просто с перебором' подумал он. 'Насколько это вообще может быть плохо?'

Он достаточно прожил, чтобы увидеть крайности чувств и хаос человеческой природы своими глазами. И если вампиры просто более утрированная версия этого, ему не страшно. Он видел вещи и по хуже.

К тому же он доверял себе в одном: контроле. Он знал свой разум, свою волю. Даже среди хаоса Разеаль держал контроль над телом, над мыслями, над кровью и болью, которые шли за ним, как тени. Если он умеет укрощать проклятия и носить боль, что ему ещё один риск?

Ухмылка тронула губы. "Справлюсь" пробормотал он себе под нос.

Он поднял взгляд на короля вампиров, решение было принято. "Ладно" спокойно сказал он. "Я согласен. Я стану вампиром."

Сомневаться было некогда, не когда снаружи происходило всё то, что происходило. Стать вампиром может быть опасно, но не сделать этого означало гарантированную смерть. Да и по правде говоря, быть человеком никогда особо не работало в его пользу, да и плевать ему было.

Ваэлитарион едва заметно улыбнулся, багровые глаза блеснули весельем. "Ааа, значит, ты решил. Хорошо. Я и ожидал от тебя такого ответа, Разеаль Вирелан."

Разеаль раздражённо выдохнул через нос. "Да-да... всё это, конечно, захватывающе, но это ведь не займёт много времени, да? Потому что у меня реально нет времени на сложные ритуалы или лекции."

Он, как всегда, говорил торопливо и по делу. Он пришёл сюда не за философией, а за силой.

Король вампиров тихо усмехнулся, почти мелодично. "Это" сказал он "целиком зависит от твоего таланта. Но обычно нет, много времени не нужно. Две секунды, может, три, если твоё тело... обычное, среднее."

Он чуть наклонил голову, и дразнящая улыбка не исчезла. "Понимаешь, вампирская кровь весьма доминирующая. Человеческое тело не способно ей сопротивляться, как бы ни пыталось. Стоит ей попасть внутрь, и она пожирает, заменяет, перекраивает.".. Разеаль нахмурился. "...Доминирующая, значит. Звучит как вторжение."

"О, это так" с спокойным удовольствием сказал Ваэлитарион. "Но по-своему это красиво."

И затем, прежде чем Разеаль успел ответить

Мир вокруг них изменился.

Воздух скрутился, само пространство сложилось, как зеркало, которое поворачивают. В одно мгновение изящный дворец рассыпался дымом и исчез, а вместо него возникла огромная открытая пустота, уходящая в бесконечность во все стороны.

Разеаль моргнул, и теперь его ботинки хрустели по багрово-чёрной земле. Воздух пах тяжёлым железом, солью и чем-то слабо сладким, почти опьяняющим.

Он повернул голову, и взгляд сам собой поднялся.

Перед ним было не поле.. Скорее река или колоссальный океан, океан крови. Он мрачно мерцал под беззвёздной пустотой, бесконечный и густой. Тяжёлые волны перекатывались лениво, а изнутри их подсвечивал красный пульс, словно свет шёл из самой сути этого места. Запах был подавляющим.

"Круто..." пробормотал Разеаль, прикрывая нос рукой.

Голос короля вампиров мягко отозвался рядом. "Красиво, правда?"

Разеаль посмотрел на него. "Это... одно из слов."

"Это" сказал Ваэлитарион с безмятежной улыбкой, протягивая руку к бескрайнему красному океану, "сущность вампиров. Их ядро. Кровь нашей истории, память о виде, который я создал. На то, чтобы собрать это, ушли... немыслимые годы. У каждой капли здесь есть своя история."

Голос стал тише, почти благоговейным, взгляд ушёл вдаль. "Я начал создавать этот океан, когда бессмертие наскучило. Когда я увидел всё, почувствовал всё, и миру больше нечего было предложить мне, кроме тишины. И тогда я подумал, если больше не останется историй, которые можно наблюдать, я создам их сам."

Разеаль слушал и хмурился, пытаясь сложить в голове, что, чёрт возьми, он сейчас говорит.

"Я брал людей" продолжил Ваэлитарион, и голос стал гладким, наполненным страстью. "Разных. Самых слабых, самых сильных, самых добрых, самых мерзких. Иногда солдат, иногда святых, иногда шутов. Одного за другим я превращал их в вампиров, каждого в своё время."

Он слабо улыбнулся, и в глазах блеснуло что-то похожее на ностальгию, но искривлённую.

"А потом" сказал он "я давал им причину убить меня."

"Да." Тон короля не дрогнул. "Я заставлял их жаждать силы, мести, смысла. Давал им расти, бороться, падать, подниматься и ненавидеть. И когда они считали, что стали достаточно сильны, они приходили за мной. Пытались убить своего создателя."

Он тихо рассмеялся, слишком гладко для здравого человека. "У каждого из них была история, которую стоило попробовать на вкус. Их жизнь.. их боль, радость, отчаяние в момент смерти, я пил их кровь. И в ней видел всё. Их воспоминания, мечты, сожаления, желания."

Он с любовью посмотрел на красные волны впереди, глаза блеснули. "А затем я забирал их кровную сущность и помещал сюда. Каждая капля это история. Каждая рябь это прожитая жизнь."

Разеаль на мгновение притих. Взгляд метался между бескрайним морем крови и существом рядом.

Потом он выдохнул. "...Ты определённо творческий" пробормотал он себе под нос. "Творческий и абсолютно сумасшедший... но точно творческий."

Король вампиров лишь улыбнулся шире, довольный. "О, я предпочитаю слово эксцентричный, но да, меня называли и хуже."

"То есть ты хочешь сказать" медленно произнёс Разеаль "что каждая капля в этом океане это чья-то жизнь? Их память, эмоции, всё сжатое в кровь?"

"Да" без колебаний ответил Ваэлитарион, и в голосе всё ещё держалась ностальгия. "Каждая. Одна. Капля."

Разеаль тихо присвистнул. "Хм... понял."

Он помолчал, глядя на море, и в голове складывалась картина того, какое древнее безумие нужно, чтобы сделать подобное. Миллиарды, может, триллионы жизней, и всё это просто истории для развлечения одного существа.

"Да" подумал он, "этот тип точно чистое зло, но творческое."

Потом он пожал плечами. "Ну так" сказал он, глядя на Ваэлитариона, "как именно я стану вампиром?"

Король вампиров посмотрел на него, явно забавляясь тем, насколько Разеаля не впечатлили тысячелетия нравственной гнили.

"Ты не выглядишь особо потрясённым" заметил король с оттенком веселья.... Разеаль снова пожал плечами. "Зло, не зло... это вопрос точки зрения. И вообще, возможность смотреть чужую жизнь целиком через кровь?" Он едва заметно усмехнулся. "Если честно, звучит интересно."

Ваэлитарион моргнул и действительно тихо, искренне рассмеялся. "Ты довольно странный, Разеаль Вирелан."

"Да, мне это часто говорят" сухо сказал Разеаль, покачав головой. "Ладно, и как это делается? Я пью из этого океана крови или что? Ты меня тыкаешь ножом? Я взрываюсь? Что?"

"Ахх, ничего настолько драматичного" сказал король, и ухмылка стала шире. "Преображение простое. Одной капли крови из этого океана достаточно, чтобы полностью переписать твоё существование."

"Как ты видишь... эти кровные сущности хранят не только воспоминания и всю историю тех существ," сказал король вампиров с привычным блеском в багровых глазах, "но и их силу. Каждая капля это сжатое существование, их жизнь, борьба, триумфы, сила и даже мощь, и поражения, выкованные в саму суть крови."

Он сделал паузу, и тон стал чуть игривым, почти как у учителя, объясняющего урок любопытному ребёнку. "Даже если ты поглотишь всего лишь одну миллионную одной капли, ты всё равно станешь... полноценным вампиром. Полностью преобразишься."

Разеаль моргнул. "...Одну миллионную?"

"Да" с тихим смешком ответил Ваэлитарион. "И этого достаточно, чтобы пробудить род полностью. Ты станешь чистым вампиром." Он наклонил голову с лёгким любопытством. "А если чудом поглотишь одну полную каплю... ты станешь чем-то большим. Высшим вампиром, существом, стоящим далеко за пределами смертных и их жалкого понимания силы."

Он слабо улыбнулся, голос был гладким, но в нём слышался странный юмор. "Разумеется, это зависит от твоего таланта... и от того, выживешь ли ты. Большинство не выживает."

Разеаль слегка нахмурился, но ничего не сказал.

"Интересно" задумчиво произнёс король, приподнимая подбородок, будто рассматривал произведение искусства. "Сможешь ли ты полностью поглотить хотя бы одну каплю? Или взорвёшься и умрёшь, как остальные? Всегда лотерея, не так ли? Ах... я не могу гарантировать твоё выживание. Это только для достойных."

Он тихо хохотнул после этих слов, и смех был пропитан старым странным юмором, таким, какой бывает у тех, кто прожил слишком долго и слишком привык к смерти.

Разеаль раздражённо выдохнул через нос. "Так мне просто прыгнуть?" спросил он ровно и прямо, будто обсуждал погоду, а не прыжок в океан крови, который мог его убить.

Король вампиров моргнул, на секунду растерявшись от такой прямоты. Он чуть наклонил голову и посмотрел на Разеаля так, как смотрят на безрассудного ребёнка. "Хмм?.. Ну, да" медленно сказал он, и этот жест странно напоминал любопытную птицу. "Полагаю, так и надо"

"Понял" пробормотал Разеаль и кивнул один раз.

И прежде чем хоть одно слово успело сорваться с чьих-то губ, он шагнул вперёд и прыгнул.

Поверхность багрового океана яростно вздрогнула, когда Разеаль нырнул в него и исчез под тяжёлыми густыми волнами крови. Жидкость проглотила его целиком, по ощущениям она была как расплавленный металл, удушающая и при этом странно живая.

Король вампиров остался стоять на краю и с спокойным интересом наблюдал, как круги расходятся по поверхности. Тёмно-красные волны мерцали в слабом беззвёздном свете пустоты, и в каждом движении отражался едва заметный пульс силы.

"Как волнующе..." пробормотал король вампиров себе под нос, и губы сложились в маленькую довольную улыбку. "Мысль о том, что иной мир, который никогда не знал, что такое вампир на самом деле, скоро познает одного, перерождённого."

Он небрежно сцепил руки за спиной, и голос стал мягче, почти ностальгическим. "Обычно мне приходится ждать тысячи лет, пока люди снова забудут о нас... пока мифы умрут, пока наше имя исчезнет из их книг. И только тогда я могу создать одного вампира ради хорошего развлечения."

Он тихо усмехнулся. "Должна получиться крайне интересная история. Человек, ставший вампиром, в мире, который ничего не знает о вампирах... возможности бесконечно забавляют меня." Глаза слабо мерцали, как расплавленные рубины. "Я почти хочу это увидеть."

Он снова посмотрел вниз на поверхность, и выдох вырвался мягкий, тихий, но с чем-то древним и тяжёлым. "Но, увы, возможно, я не смогу."

Король вампиров всё так же слабо улыбался, глядя в меняющуюся поверхность океана крови. Для существа, видевшего рождение и смерть бесчисленных цивилизаций, в его лице было что-то странное, почти человеческое. Тихое предвкушение. Крошечная искра любопытства.

Но тут

По его лицу пробежала тень.

Что-то изменилось.

Улыбка застыла, багровые глаза вспыхнули чуть ярче. Спокойная ленивая заинтересованность в позе исчезла в одно мгновение, сменившись чем-то более острым, цепким.

"...Хм?" пробормотал он.

Снизу донёсся звук, как будто волны зашевелились.