"Всех до единого...?" медленно повторил ассасин. Слова сорвались с его губ с едва уловимой сменой тона, которой не было раньше, а глаза слегка сузились: в них что-то изменилось — не так, чтобы это заметил неподготовленный человек, но для такого, как Разеаль, было очевидно: интерес, настоящий интерес, наконец-то пустил корни.

"Ты можешь это сделать?" спросил он, на этот раз более прямо. Его взгляд впился в Разеаля с интересом и вниманием, которого не было до сих пор, словно это был первый момент, когда он действительно слушал — не как переговорщик, а как кто-то, стоящий на пороге того, чего он желал слишком долго.

"Разумеется, могу" без колебаний ответил Разеаль. Его голос звучал твёрдо и уверенно, словно это заявление не требовало никаких обоснований. "И если ты назовешь мне их полные имена... Чтобы я мог их точно идентифицировать, я вытащу вас всех вместе" Он слегка откинулся на спинку стула: поза была расслабленной, но глаза оставались острыми, подмечая каждую микрореакцию собеседника.

"Их здесь с тобой нет, но они в такой же ловушке. Хоть они и в других местах, отличающихся от этой, она всё ещё остаётся тюрьмой полной одиночества и постоянными страданиями." Он дал словам осесть, прежде чем продолжить. Его тон смягчился ровно настолько, чтобы предложение показалось реальным. "Так что... что скажешь? Будешь работать на меня?"

Ассасин ответил не сразу.

Вместо этого он медленно откинулся на спинку стула. Движение было контролируемым, преднамеренным, словно он выигрывал время на раздумья, не показывая при этом, что оно ему нужно. Его рука поднялась к лицу, пальцы коснулись маски, которая оставалась там на протяжении всего разговора, и после короткой паузы он снял её.

Движение было неторопливым, почти символичным. Маска выпала из его руки и приземлилась где-то сбоку, не имея больше значения, как будто она уже утратила свою цель. Теперь его лицо было полностью открыто: резкие черты, тёмные волосы, естественно спадающие на лоб, спокойное выражение лица, в котором, однако, скрывалась острота, дающая понять — с этим человеком шутки плохи. Его глаза, теперь ничем не скрытые, были в точности такими, какими казались раньше: тёмными, опасными и крайне внимательными.

"В чем заключается работа?" спросил он, слегка наклонившись вперёд. Его локти мягко опустились на колени, пальцы свободно переплелись, а взгляд был направлен прямо на Разеаля. Его тон изменился. Всё ещё спокойный, всё ещё контролируемый, но теперь опирающийся на что-то более практичное. Он больше не отказывался. Он оценивал.

Разеаль немедленно заметил эту перемену.

"Ну" начал Разеаль. Его голос был размеренным, почти успокаивающим, но без излишней мягкости. "Не волнуйся. Я не стану просить тебя делать для меня что-то бессмысленное или нелепое." он слегка склонил голову, поддерживая зрительный контакт. "Поскольку я не плохой человек." Это утверждение было простым, но он не стал продолжать говорить на эту тему.

"То, что я делаю... это захватываю королевство. А позже... нужно будет захватить больше, чем одно, намного больше..." Его тон оставался ровным, словно он обсуждал нечто совершенно естественное. "И для этого... мне нужны люди. Сильные люди. Способные люди. Люди, которые смогут действовать, когда меня не будет рядом."

Он сделал лёгкий жест рукой, словно обрисовывая структуру того, что имел в виду.

"Ты будешь одним из них" продолжил он "Тем, кто решает проблемы до того, как они разрастутся. Тем, кто устраняет угрозы... тех, кто может мешать и угрожать тому, что я строю, или тех, кто просто становится... помехой." В его голосе не звучало жестокости, но и скрывать правду он не собирался. "Пока я сосредотачиваюсь на более масштабных и крупных вопросах, ты занимаешься тем, что нужно решить без лишнего шума."

После короткой паузы он добавил с тихой честностью: "И да... могут быть моменты, когда я попрошу о вещах, не связанных напрямую с королевством. Личные вопросы. Ситуации, когда мне нужен будет надёжный человек." Его взгляд оставался твёрдым. "Проще говоря... ты будешь просто помогать мне... как бы служить и работать под моим началом."

Ассасин слушал не перебивая. Лицо его было нечитаемым, но глаза не отрывались от Разеаля, впитывая и слушая каждую деталь.

Затем он спросил: "Смогу ли я отказаться от приказа... если я с ним не согласен?"

Это был прямой вопрос. И он имел значение.

Разеаль без малейших колебаний покачал головой.

"Нет" просто ответил он. "Не сможешь. Если ты подпишешь контракт... тебе придется выполнять то, что я прикажу."

Он не пытался как-либо смягчить или приукрасить ответ, он просто сказал правду.

Ассасин снова замолчал.

На этот раз дольше.

Это было не пустое молчание, а молчание, наполненное внутренними размышлениями. Его взгляд слегка опустился — не в знак покорности, а в задумчивости, пока он взвешивал то, что ему предлагают, и то, чего это ему будет стоить. Его гордость сопротивлялась. Инстинкты предупреждали. Но что-то другое... что-то более глубокое заставляло его продолжать обдумывать вариант.

Затем, спустя несколько секунд, он снова заговорил.

"Я не стану убивать детей" сказал он. Теперь его голос звучал тише, твёрже, неся в себе тихую тяжесть, которая давала ясно понять — это не обсуждается. Он снова поднял взгляд на Разеаля. "И я не буду браться за миссии, подвергающие моих людей ненужной опасности."

В этом заявлении не было колебаний и компромиссов. Это была черта, которую он провёл, даже будучи ассасином, и даже после всего, что произошло.

Разеаль моргнул, слегка удивлённый... не самим условием, а тем, насколько чётко оно было сформулировано, насколько глубоко оно опиралось на чём-то, что всё ещё оставалось в этом человеке, несмотря на то, кем он был и что делал.

А затем... он просто улыбнулся.

"О нет, нет... думаю, ты меня неправильно понял", произнёс Разеаль. Его тон слегка изменился, стал более открытым, словно он прояснял нечто важное. "Я не прошу тебя становиться каким-то бездумным палачом." Он чуть наклонился вперёд, небрежно опершись рукой о стол. "И я уж точно не прошу тебя убивать детей... Никогда не попрошу... Я же не злой человек..." При этих словах выражение его лица напряглось на долю секунды — не в гневе, а в уверенности. "Знаешь что? Можешь добавить это как условие. Что ты никогда и ни при каких обстоятельствах не причинишь вреда детям."

"На самом деле" добавил он спокойным голосом, в котором слышалось нечто более решительное "если ты встретишь людей, которые это делают... ты волен разбираться с ними так, как сочтешь нужным."

"Что касается твоих людей" продолжил он "мне нет никакого интереса бросать их в бессмысленную опасность." Его тон оставался собранным. "Это тоже можешь добавить. Никаких ненужных рисков. Никаких безрассудных приказов, из-за которых их убьют без причины." Он слегка склонил голову. "Я строю. А не разрушаю собственные активы."

В этом была логика.

Ясная и Практичная.

Затем лёгким, непринужденным движением он снова слегка вытянул руку над столом.

"Так что да", сказал он ровным голосом. "Добавляй свои условия. Мы доработаем контракт. Сделаем его таким, чтобы он устраивал нас обоих." Его взгляд встретился со взглядом ассасина. "Это неплохая сделка."

Ассасин молча смотрел на него.

Он не согласился сразу. Но и не отказался.

Он не верил Разеалю — ни в справедливость, ни в мир, ни в праведность. И, честно говоря, вера вообще не имела для него значения. Он был ассасином. Мораль никогда им и не двигала.

И всё же... Разеаль согласился на его условия без возражений.

И этого было достаточно.

"Ладно... тогда мы в деле" наконец сказал ассасин. На этот раз решение сорвалось с его губ без колебаний, хотя ему явно потребовалась вся его решимость, чтобы прийти к нему. Его взгляд был твёрдым и непоколебимым, он слегка наклонился вперёд — он больше не оценивал, он принимал обязательства.

"Сделка проста" продолжил он спокойным, но твёрдым тоном, словно устанавливая условия не только для себя, но и для всех, кто пойдет за ним. "Ты вытаскиваешь отсюда всех моих людей... каждого до единого. А... в обмен мы подчиняемся твоим приказам следующие четыре года. Мы не убиваем детей... ни при каких обстоятельствах. И ты не отправляешь нас на миссии, которые выходят за рамки наших возможностей или неоправданно опасны."

Он перечислял условия чётко и размеренно. Каждое слово было выверено так, чтобы исключить любые недопонимания и двойные смыслы.

Разеаль молча наблюдал за ним, кивая один раз на каждое условие: выражение его лица было собранным, почти удовлетворённым, потому что именно так он предпочитал вести дела — чётко, определённо и структурировано.

В то же время пергамент контракта, парящий между ними, отреагировал на их слова: его поверхность слабо засветилась, когда новые строки начали вписываться автоматически. Каждое условие внедрялось в саму его суть, словно сама реальность подтверждала соглашение. Слабое мерцание символов, языка за гранью обычного понимания, скользило по пергаменту, закрепляя каждый пункт в нечто, что нельзя будет отменить или исказить позже.

"Отлично" произнёс Разеаль спустя мгновение. Его тон был размеренным, когда он пробежался глазами по контракту, уже видя, как условия вписываются в контракт. "Значит, это всё?" спросил он, снова подняв взгляд на ассасина, ожидая, что на этом вопрос закрыт.

"Нет" ответил ассасин.

Разеаль слегка нахмурил брови.

"Что ещё?" спросил он, и в его обычно спокойном поведении промелькнула тень любопытства.

Ассасин встретил его взгляд, оставаясь абсолютно серьёзным.

"Нам будут платить?"

На мгновение... Разеаль просто сидел с открытыми глазами, не моргая.

Вопрос застал его врасплох. Не потому, что был неуместным, а из-за того, от кого он исходил. Человек ранга Великого Святого — тот, кто стоит на уровне, где целые королевства прогнулись бы только ради того, чтобы заручиться его благосклонностью, спрашивает об оплате, словно случайный айтишник, обсуждающий условия на собеседовании.

Это было... довольно странно.

"Очевидно" продолжил ассасин, когда Разеаль не ответил сразу. Его тон по-прежнему был спокойным, почти деловым. "Мы не будем служить тебе бесплатно. Нам должны заплатить за нашу работу." В этом заявлении не было высокомерия — только логика. Простое, неоспоримое ожидание.

И это... на самом деле почти заставило Разеаля усмехнуться.

Не из насмешки, а из-за полнейшей абсурдности ситуации, если посмотреть на неё шире. В смысле, чем вообще платят Великому Святому? Какая валюта имеет ценность для кого-то такого уровня? Большинство правителей затруднились бы даже подойти к подобному вопросу. Скорее всего, в мире происходило очень мало случаев, если они вообще происходили, когда кто-то подобный сидел бы напротив другого и вот так обсуждал зарплату.

Но Разеаль не стал отмахиваться.

Потому что, несмотря на всю необычность... Это был разумный вопрос.

Поэтому, вместо того чтобы усложнять, он просто спросил: "Тогда скажи мне... сколько ты хочешь?"

Ассасин не колебался.

"Достаточно" сказал он ровным тоном и непоколебимым взглядом "Достаточно, чтобы никто из нас ни в чём не нуждался. Еда, одежда, поездки, оперативные расходы... нужды миссий... оружие... А также всё необходимое для нашей работы будет предоставляться тобой" Он говорил как человек, привыкший руководить, человек, который думает не только о себе, но и о целой группе, которая от него зависит.

"И весь мой отряд" добавил он, слегка прищурившись "каждый, кто будет выведен из этого пространства... они подпишут такой же контракт на тех же условиях."

Разеаль слушал не перебивая.

А затем... он просто пожал плечами.

Потому что, как бы это ни прозвучало для кого-то другого, это не было чрезмерным требованием. Даже близко нет. По сравнению с тем, во что обычно обходится наём хотя бы одного человека уровня Святого, это было почти несущественно. А для Разеаля... который уже понимал масштаб ресурсов, к которым имел доступ... это было практически ничем.

На самом деле... это было вполне выгодно.

"Хорошо" просто ответил он, согласно кивнув.

И пока он говорил, контракт снова отреагировал: новые условия плавно вписались в пергамент, закрепляя оплату, логистику и оперативную поддержку в соглашении так же твёрдо, как и всё остальное.

Но затем... выражение лица Разеаля изменилось. Лёгкость сменилась чем-то более серьёзным.

"Но пойми одну вещь" произнёс он, слегка понизив тон, не агрессивно, но теперь неоспоримо серьёзно. "Никогда меня не разочаровывай."

При этих словах взгляд ассасина чуть заострился.

"Потому что поверь мне" продолжил Разеаль. Его глаза впились в него со спокойной интенсивностью, которая несла в себе куда больший вес, чем любые крики "я могу отправить вас обратно сюда... в любой момент, когда захочу" В его тоне не было угрозы... только факт. "И знай, что вы заменимы."

Эти слова не были жестокими.

Но они были обдуманными. Возможно, это была попытка установить черту или простое напоминание?

"Это тоже является частью соглашения" добавил он ровным голосом.

Затем, после короткой паузы, он продолжил, затронув ещё более важную тему.

"И есть ещё кое-что."

Ассасин не произнёс ни слова, лишь молча слушал.

"Вы будете защищать меня" сказал Разеаль. Его тон теперь был абсолютно ясным, не оставляя места для толкований. "Всегда."

Когда эти слова осели, по пространству прошла едва уловимая дрожь.

"Потому что если я умру" продолжил Разеаль, не сводя с него твердого взгляда, "Этот контракт немедленно аннулируется. И каждый из вас... будет отправлен обратно сюда."

Эти слова изменили атмосферу вокруг.

Глаза ассасина слегка сузились. В его мозгу мгновенно сформировались все последствия.

Разеаль не торопил события.

"Спустя четыре года" добавил он, его тон чуть смягчился "вы будете свободны в любом случае. Жив я или нет. Эта часть неизменна" его голос оставался спокойным, контролируемым. "Но до тех пор... ваше выживание... зависит от моего."

"А это значит" закончил он "Насколько бы опасной ни была ситуация... что бы ни случилось... вы обязаны меня защищать."

В том, как он это сказал, не было заносчивости. Никаких требований верности. Лишь констатация того, как работает система. Того, как их связывает контракт.

"Я понимаю… и не бойся... разочарование будет последним, что ты получишь от нас" сказал ассасин, его голос был твердым, основанным не на пустых обещаниях, а на чем-то гораздо более конкретном, на тихой убеждённости, которая имела вес.

"С этого момента твоя защита... переходит под моё личное командование" Когда он заговорил, в его глазах промелькнул острый блеск — нечто сосредоточенное и решительное, взгляд, который может быть только у того, кто пережил бесчисленные битвы, предательства и борьбу за выживание. А за этой серьёзностью, едва заметно, скрывалось нечто ещё — облегчение. Не громкое, не всепоглощающее, но присутствующее.

На его лице появилась лёгкая улыбка. Сдержанная, выверенная, но неоспоримо искренняя. Он испытывал счастье. Это не проявлялось в бурных эмоциях. Это была внутренняя перемена, понятная только тому, кто вынес восемьсот лет одиночества. Он был готов упустить эту возможность. Готов уйти, если потребуется. Он уже снизил свои требования настолько, насколько позволяла его гордость, но не потому, что был слаб, а потому, что понимал правду ситуации — этот контракт имел для него куда большее значение, чем для того, кто его предлагал. Это был его шанс. Возможно, единственный. И он это знал.

Веками он задавался вопросом о своих людях — заперты ли они так же, как он, страдают ли от того же бесконечного одиночества и изоляции, смогли ли они сохранить свою личность или уже сломались под тяжестью прошедшего времени. И вот теперь он не только получил ответ на этот вопрос, но и возможность дотянуться до них и освободить их.

Одного этого было достаточно, чтобы плюнуть на всё остальное. Даже на слово "раб" в контракте. Даже связывающую природу соглашения.

Четыре года. Всего четыре года. Для того, кто уже перенёс восемьсот, это было ничто. Мелочь. Мгновение. И если это мгновение могло вернуть ему его людей... если оно могло спасти всех их... тогда больше не над чем было колебаться. На его лице ничего из этого не отразилось. Его самообладание осталось непоколебимым. Но решение было принято задолго до того, как его рука двинулась к пергаменту.

Не говоря больше ни слова, он поднял руку и прокусил средний палец: движение было точным, контролируемым — ровно настолько, чтобы пустить кровь. Затем, без колебаний, он прижал палец к парящему пергаменту и подписал.

В то мгновение, когда он вписал своё имя, контракт отреагировал.

По его поверхности разлилось мягкое, лучистое сияние: не ослепляющее, но достаточно интенсивное, чтобы сам воздух стал ощущаться иначе. Высеченные на нём символы загорелись, словно подтверждая завершение соглашения, и в следующее же мгновение пергамент распался на бесчисленные частицы света. Эти частицы не разлетелись бесцельно. Вместо этого они разделились: половина устремилась к Разеалю, половина — к ассасину. Они двигались целенаправленно, прежде чем погрузиться прямо в их грудь.

Оба это почувствовали.

Связь.

Не физическую, не видимую, но неоспоримую.

"Отлично" сказал Разеаль. На его лице появилась маленькая, удовлетворённая улыбка. Он почувствовал, как контракт вступил в силу, подтвердив свой достигнутый без проблем успех.

Ассасин, теперь уже не просто ассасин, кивнул в ответ, осознав ту же связь и узы, связывающие их, после чего они оба поднялись со своих мест почти одновременно. Стулья под ними бесшумно растворились, вернувшись в ничто, как будто их никогда и не было.

"О, точно" внезапно сказал Разеаль, словно вспомнив о какой-то мелочи на фоне всего произошедшего "Мы ведь не представились"

Он протянул руку. Выражение его лица было беззаботным, но собранным "Моё имя... Разеаль."

Мужчина перед ним на мгновение посмотрел на руку, прежде чем протянуть свою и крепко её пожать.

"Вайпер" ответил он. "Глава Отряда Убийц 'Чёрная Мамба' "

Рукопожатие было коротким, но крепким — не жест равенства, но и не знак подчинения. Это было... взаимное признание друг друга.

"Интересное имя" прокомментировал Разеаль непринуждённо.

Вайпер не ответил ничего, кроме легкого кивка. Выражение его лица вернулось к своему обычному спокойному, контролируемому состоянию.

"Отлично" продолжил Разеаль, двигаясь дальше и не теряя времени "Мне понадобятся имена всех твоих членов. И что-нибудь... знак, символ или что угодно, что они узнают. Так будет проще, когда я к ним обращусь." он слегка склонил голову "Может, письмо подойдет?"

Вайпер понял всё мгновенно и без колебаний сунул руку в свою одежду и вытащил небольшой предмет... табличку глубокого чёрного цвета. Её поверхность не походила ни на что обычное. Это был не камень и не металл. Текстура почти напоминала змеиную чешую: она казалась слегка органической, словно несла в себе нечто живое. По форме она напоминала голову чёрной мамбы, с замысловатым дизайном, острыми и точными деталями, и на ней было выгравировано единственное имя.

Вайпер.

"Покажи им это" сказал он, передавая табличку. "Они её узнают"

Разеаль взял её. Пальцы скользнули по поверхности, и он тут же заметил странность. Вещь казалась не до конца твёрдой. И не до конца неживой. На редкость... жуткое ощущение.

"И скажи им вот что" добавил Вайпер ровным тоном. " 'Ночь тёплая' Они поймут"

Разеаль медленно кивнул. "Хорошо."

Затем пошли имена.

Одно за другим, Вайпер перечислил их: каждое имя произносилось чётко, без колебаний, без пауз. Всего их было десять человек, включая его самого. Ещё девять. Каждый — часть отряда, который он когда-то вёл за собой, и каждого он намеревался вернуть.

Разеаль слушал внимательно, запоминая каждое слово.

А затем без промедления он позвал Виллея.

Переход был мгновенным.

Один за другим он входил в их соответствующие пространства системы, руководствуясь предоставленной Вайпером информацией. И, как тот и говорил, процесс оказался... простым. На удивление простым. Каждый раз, когда он появлялся, каждый раз, когда показывал табличку, каждый раз, когда произносил фразу...

"Ночь тёплая."

Они мгновенно узнавали её.

Никаких подозрений, никаких колебаний, никаких вопросов.

Каждый из них, понимая, кто его послал, без сопротивления подписывал контракт. Их доверие к Вайперу было абсолютным и безоговорочным. И более того... они выглядели облегчёнными. Даже счастливыми. Та же тихая обречённость, что была у Вайпера, читалась и в них, пусть и скрытая под самообладанием, но при внимательном взгляде — неоспоримая.

К тому времени, как всё было закончено... Разеаль стоял в окружении десяти ассасинов ранга Великих Святых, связанных с ним контрактом.

Все эти люди достигли ранга Великого Святого.

Теперь десять сильных бойцов были в его руках.

Каждый из них был способен изменить судьбы королевств.

И каждый теперь под его командованием.

Это была сила.

Значительная сила.

И всё же... Разеаль на этом не остановился.

Потому что для него... Это было только начало.

Как только был заключен последний контракт, он не вернулся в своё тело. Не сделал паузы. Вместо этого он немедленно снова вызвал Виллея.

Но... на этот раз... не за очередным SS рангом.

Он метил выше.

[Добро пожаловать, Хост, в Долину Виллея SSS+ Ранга.]

[Титул Злодея: Совершенное Существо]

[Название Пространства Системы: Владения ИИ.]