Глава 96: Мария

Разеаль медленно моргнул. "Ты шутишь, да?"

Он даже не думал о ней. Он был слишком занят, пытаясь понять, что за божественный психопат сидит впереди.

Но, конечно же, момент обязан был быть испорчен.

"Ты мерзкий кусок дерьма! Я видела, как ты на меня пялился!"

Её голос — громкий и резкий — разрезал тишину аудитории. Хотя в классе и так было тихо, этот внезапный взрыв будто втянул всех в какую-то странную, неестественную паузу. Внимание дёрнулось к ней, к ним.

Десятки прищуренных взглядов упали на Марию и Разеаля, уже наполовину веря всему, что бы она ни несла.

Аквамариново-голубые волосы качнулись, когда она поднялась со своего места — на лице была написана ярость. И хотя волосы у неё были по-настоящему ярко-синие, в этот момент казалось, будто они стали огненно-красными: пламя её злости будто подожгло даже ауру. Лицо перекосило от презрения, а голос сочился ядом.

Разеаль вздохнул и медленно провёл рукой по волосам, оглядывая сцену.

Ну вот, опять, подумал он, уже заранее устав от того, в какую драму она пытается втянуть его на этот раз.

Ей просто нужно внимание. Это было очевидно. То, как она стояла, как следила, чтобы весь класс смотрел, как выверяла паузы, будто выступала в судебной мелодраме… Ей хотелось быть центром всего.

В прошлом мире Разеаль уже встречал таких. Громких. Театральных. Вечно играющих жертву и вечно ищущих внимания.

И всё же он не собирался доставлять ей удовольствие — реагировать.

Профессор Талия тоже остановилась на полуслове. Лицо — непроницаемое. Но она не вмешалась. Пока. Она просто наблюдала, прищурив глаза.

Шаги Марии гулко отдавались, когда она прошла по проходу между партами, не сводя с Разеаля взгляда. Она остановилась прямо рядом с его местом и скрестила руки на груди, будто стояла у врат самой справедливости.

Разеаль молча смотрел на неё в ответ.

"Я так и знала," — сказала она достаточно громко, чтобы услышал каждый. — "Кого-то с таким мерзким прошлым вообще нельзя было подпускать к этому священному учреждению."

По классу прокатились вздохи и шёпот — мелкими волнами. Кто-то отвёл взгляд. Кто-то, наоборот, наклонился вперёд, жадно ожидая продолжения.

"А теперь вот ты," — продолжила она, рассекая воздух голосом, — "пялишься на девушек, как извращенец, и заставляешь таких студенток, как я, чувствовать себя небезопасно. Студенток, которые пришли сюда, думая, что это безопасное место для учёбы, а не рассадник хищников."

Разеаль не шевельнулся. Просто продолжал смотреть на неё — без выражения.

Мария повернулась к профессору Талии. "Профессор, я же предупреждала вас вчера. Я подала официальную жалобу, заявление, чтобы обеспечить безопасность студентов — особенно девушек — от человека, которого уже объявили самым страшным грешником Империи. Человека, которого даже Церковь Света изгнала шесть лет назад!"

Шёпот вспыхнул снова. Голос у неё дрожал — не от страха, а от праведной ярости.

"И всё равно," — продолжила она, сверля взглядом, — "мои опасения проигнорировали. А теперь на меня посмотрели грязными глазами — именно теми самыми. Что это значит? Это теперь то, за что стоит наша академия? Защищать таких, как он? Объявленного сексуального хищника?!"

Она вдохнула и полностью развернулась к профессору Талии. Её голубые глаза, которые многие называли красивыми, сейчас блестели праведным гневом. "Я даже не спрашиваю, почему его никто не наказал," — продолжила Мария. — "Я спрашиваю, почему эта академия вообще защищает таких, как он? Где честь этого учреждения? Где его целостность?"

Талия не ответила сразу. Она оставалась спокойной и собранной, медленно поправляя очки, пока шёпот заполнял аудиторию густым туманом.

Честно говоря, многие студенты — даже если и понимали, что Мария перегибает, — всё равно слегка кивали. Её слова звучали неприятно правдиво. Академия действительно защитила Разеаля вчера. Все видели, как Страж встал между Разеалем и тем сияющим рыцарем во время дуэли — прикрывая его, будто он был каким-то редким артефактом.

Газеты уже подхватили это. Заголовки расходились. Народ шептался. Подозрение нависло над решениями академии, как грозовая туча.

Леди Талия наконец раскрыла рот:

"Леди Мария, прошу, не поймите неправильно. Академия не защищает кого-то произвольно. Всё, что она защищает, — это собственные правила, регламент и…"

Но она не успела закончить — её спокойствие разрезал другой голос.

"Эй."

Это был голос Разеаля. Спокойный. Скучающий.

Мария посмотрела на него сверху вниз, на миг растерявшись.

"Что?" — огрызнулась она.

Он откинулся на спинку стула, вытянув ноги под партой, и лениво постукивал пальцами по столешнице.

"Делай что хочешь," — просто сказал он. — "Я сижу здесь. Я не прячусь и не убегаю. Так какого чёрта ты устраиваешь этот детский спектакль?"

Глаза Марии сузились.

"Ты мне бросаешь вызов?" — опасно произнесла она.

"Ага..." — голос Разеаля оставался спокойным, даже чуть насмешливым, — "…что ты мне сделаешь, а? Я сижу тут, прямо перед тобой, в этом вашем священном учреждении знаний. Никто тебя не останавливает. Так если у тебя со мной проблема — сделай что-нибудь. Зачем эти словесные игры?"

"Меня никто не защищает," — сухо сказал Разеаль, полуприкрыв глаза от скуки и чуть наклонив голову. — "Я сам по себе."

Мария холодно, почти издевательски улыбнулась.

"Ты правда в это веришь?" — тихо спросила она, и каждый слог был пропитан ядом. — "Если бы не академия, думаешь, ты бы сейчас дышал после того, как посмотрел на меня вот так? Даже костей бы не нашли, чтобы закопать."

Разеаль усмехнулся.

"Как много людей на словах хотят моей смерти," — сказал он, скрестив руки; ухмылка медленно расползалась по его лицу. — "Проклинают. Молятся об этом. Но знаешь что? Ни один из них не решается. Ни один."

Он слегка подался вперёд.

"Даже если бы твой отец вошёл сюда прямо сейчас, у него бы не хватило смелости меня тронуть."

Глаза Марии полыхнули яростью.

"Ты… ты высокомерное ничтожество!" — сорвалась она. — "Ты думаешь, они не трогают тебя из-за тебя? Это из-за той тупой дуэли с наследником герцога! Если бы не это, если бы не внимание, ты бы уже был мёртв!"

Её аура начала меняться: мана затрепетала вокруг неё, как невидимые волны жара. Длинные аквамариново-голубые волосы приподнялись, будто реагируя на злость, пряди всплывали, словно искры.

Напряжение в классе взорвалось.

Раздался громкий скрежет — Разеаль резко встал, оттолкнув стул; тот тяжело протащился по полу.

Каждый в аудитории застыл. Будто даже воздух стал тяжелее. Глаза расширились. Кто-то выпрямился. Кто-то задержал дыхание.

Она сейчас нападёт, подумали многие.

Даже Селена, Селестия и Ареон¹ остановились, чем бы ни занимались; взгляды стали цепче — но каждый реагировал по-своему. Наблюдали.

А Разеаль?

Ему было плевать на всех.

Он сделал медленный шаг вперёд. Мария не отступила. Теперь они стояли лицом к лицу — между ними были считанные сантиметры. Тишина давила.

Он посмотрел в её бешеные глаза и произнёс тихо, ледяным голосом:

"Так разве это не твоя проблема? Ты слишком боишься меня тронуть."

Её челюсть напряглась, но она не ответила.

"Если бы у тебя действительно была сила — ты бы уже что-то сделала. Но ты не сделала. Потому что не можешь."

Аура Марии вспыхнула сильнее, магия снова дрогнула — но она так и не ударила.

"Это ты живёшь под чужой защитой," — выплюнула она, выдавливая слова сквозь стиснутые зубы. — "Если бы не та дуэль с Ареоном, я бы убила тебя прямо здесь. И никому бы не было дела."

"Отмени дуэль — и я тебе покажу," — прошипела она. — "Понтуешься? Давай посмотрим, что ты сделаешь без правил академии, которые нас держат."

Разеаль снова наклонил голову, словно с интересом.

"С чего бы мне её отменять? Это поводок на твоей шее, а не на моей."

"Я покажу тебе" — прорычала она. — "Ты ведёшь себя так, будто тебя нельзя тронуть. Но всё это? Эта фальшивая уверенность? Она построена на чужой тени."

"Женщина," — сказал Разеаль, низко, но достаточно громко, чтобы услышал весь класс, — "я буквально вчера дал пощёчину этому ублюдку — при всей столице. Думаешь, меня тогда кто-то защищал?"

Его слова рухнули, как гром.

И сразу же почти инстинктивно все взгляды в аудитории дёрнулись к Ареону.

Воздух стал плотнее.

Ареон сидел неподвижно за партой, лицо — непроницаемое, руки скрещены, будто ему всё равно. Выражение холодное, отстранённое… но его молчание говорило больше любых слов. Не было ни отрицания, ни злости — только спокойствие.

Опасное спокойствие.

И всё же никто не осмелился смотреть на него слишком долго. Студенты быстро отвели глаза — к книгам, в пол, куда угодно. По залу растеклось липкое напряжение, будто все понимали: слишком долгий взгляд может притянуть то, с чем встречаться не хочется.

Они чувствовали это костями.

Разеаль не врал.

Он действительно дал пощёчину наследнику герцога.

И всё ещё дышал.

Одного этого было достаточно, чтобы он казался пугающим.

Но Разеаль не закончил.

Он слегка наклонил голову; ухмылка на лице стала медленной и острой.

"Я доебываюсь до всех. И никто нихера не может со мной сделать."

По аудитории прокатились вздохи. Несколько студентов переглянулись, не понимая — он серьёзно или окончательно тронулся. Может, он реально поехал.

"Половина Империи меня ненавидит. Чёрт, может, даже больше," — продолжил Разеаль, не моргнув глазом. — "Но никто не может меня тронуть. Это же что-то да значит, а?"

Он подошёл ещё на шаг ближе, и голос стал холоднее.

"Знаешь, в чём правда?" — сказал он. — "Ни у кого из вас не хватит яиц пойти против меня. Я могу лезть к кому угодно, потому что вы все…"

Он выдержал паузу, и ухмылка стала шире.

"Вы все ничего не можете. Только представь: я ещё слабый — а уже могу так нагибать всю Империю."

"А теперь представь… если бы у меня реально были способности. Что тогда стало бы с вашими судьбами?"

Но как раз в тот миг, когда следующее слово уже формировалось у него на языке,

Мария сорвалась.

Резким движением она подняла руку, вцепилась в его длинные волосы, схватила целую прядь и дёрнула назад с внезапной агрессией.

"Тогда вот," — прошипела она; голос дрожал от ярости. — "Пусть я буду первой. Посмотрим, что ты теперь сделаешь."

Класс разом затаил дыхание.

Даже мана в воздухе будто застыла.

Пальцы Марии были вцеплены в его волосы так крепко, что тянули его лицо ближе. Глаза у неё расширились — безумные от давления, от нарастающего раздражения, от того, что она теряла контроль перед всеми. На неё смотрело слишком много людей: прозвучало слишком много слов, на которые она не могла ответить. Ей нужно было победить.

[О нет… за волосы не надо было,] пробормотала Система в голове Разеаля.

Слишком поздно.

PAAK!

Звук пощёчины треснул по аудитории, как гром.

Рука Разеаля двинулась быстро — чисто и беспощадно. Он даже не задумался. Ладонь ударила по её щеке, и звук эхом разнёсся в мёртвой тишине, которая наступила следом.

—————————————————————

Примечания:

¹ Решил сменить произношение имени "Аэрона" на "Ареон" как в анлейте