2

Некоторое время он бесцельно бродил по улицам. Прежде чем отправиться отмывать кредиты, он хотел ещё раз проверить, не найдётся ли подходящей цели для карманной кражи. Третий жилой район он только что отработал, так что туда идти было нельзя. Жертва наверняка уже ищет его. Оставались только Первый и Второй. В Первом районе даже обычные прохожие, вышедшие на прогулку, были с ног до головы увешаны золотом и жемчугом. Там он будет выделяться, как пятно на белой скатерти. Значит, оставался только Второй район, где всё было не так броско. Он сел на красный беспилотный трамвай, в Третьем районе пересел на фиолетовый, доехал на нём до Второго и вышел вслед за людьми, закутавшимися в пальто, чтобы укрыться от промозглой сырости тумана. У него, в отличие от них, не было вообще никакой приличной верхней одежды, не говоря уже пальто.

Быстро осмотревшись, он подобрал несколько выброшенных газет из урны на трамвайной остановке и несколько бесплатных журналов, лежавших возле скамейки. Аккуратно разгладив мятые газеты и взяв под мышку журналы, он стал немного походить на разносчика прессы. Он свернул с главной улицы и направился в жилой квартал. Во Втором районе он бывал нечасто, поэтому прежде чем приступить к делу, ему нужно было хотя бы примерно сориентироваться на местности. Здесь всё отличалось от Пятого района: убранные улицы и, несмотря на лёгкий туман, безопасная и спокойная атмосфера. Фонари и деревья вдоль дорог находились в идеальном состоянии, и никто не устраивал шумных дебошей. В переулках вместо разбитых бутылок и помятых банок стояли контейнеры для раздельного сбора мусора, а стены всех зданий были чистыми, если не считать лёгкого налёта мха.

Двое полицейских, неторопливо патрулировавших окрестности, подошли к Раймонду.

— Разносишь прессу?

— А, да. Всего вам доброго.

— Будь осторожен.

Юноша посторонился, чтобы не мешать им, а затем отошёл на такое расстояние, на котором взгляд полицейских уже не мог его достать.

Прохожие вели обычные весёлые беседы. На их одежде не было ни единого разошедшегося шва. Одним словом, совершенно мирный и благополучный жилой район. Дома, выстроившиеся вдоль улицы, казались раз в пять больше, чем дома в его Пятом районе. Перед фасадами зданий были разбиты небольшие палисадники и сады, ограждённые блестящими заборами из чёрных кованых прутьев. К аккуратным тёмным дверям вели великолепные гранитные ступени, а по обеим сторонам от дверей располагались безупречно чистые узкие и высокие окна, кое-где занавешенные белыми шторами.

Дома из красного кирпича с хаотичными вкраплениями белых были... прекрасны. Поистине прекрасны.

Раймонд не особо сокрушался из-за своего скромного и ветхого домика, но вид целой улицы особняков, которые по сравнению с его жилищем казались настоящими дворцами, вызывал в нём совсем другие чувства.

Он вырос в детском доме в Четвёртом жилом районе. Условия там были не просто плохими, они пробивали дно. Тринадцать детей спали в одной крошечной комнатке, а на обед подавали зелёный картофель и серо-белое пюре из искусственного белка. Директор постоянно пил дешёвый алкоголь и заедал его таблетками от головной боли. Приличный вид он принимал, лишь когда приезжала проверка. В остальное же время он одержимо контролировал детей и заставлял их делать непонятные вещи. Тех, кто не слушался, жестоко избивали, но существовали и более изощрённые методы наказаний, такие как «наказание шкафом» или «час раскаяния». Несмотря на то, что это место оставило после себя лишь горькие воспоминания, при мысли о детском доме Раймонда охватывали странные чувства. Он злился, но в то же время ему хотелось плакать. Директор получал от правительства субсидии за управление детским домом, а значит, был обязан заботиться о детях, но он этого не делал. Нет, точнее будет сказать: не хотел делать. Погрязший в пьянстве, этот старик постоянно изрыгал в адрес детей одни и те же оскорбления:

— Ах вы, грязные отродья! Такие, как вы, и разъедают Убежище. Безотцовщина, которой суждено сдохнуть в нищете на улице. В вас нет ни капли ценности. Поняли? Ничтожества, не стоящие и одного кредита.

При одном воспоминании об этом настроение снова портилось. Раймонд поднял взгляд на особенно изящный дом, мимо которого проходил: трёхэтажное здание, выкрашенное в белый цвет и отделанное камнем. Шторы в гостиной были раздвинуты, видимо, чтобы впустить как можно больше света, которого и так не хватало. За окном виднелась спина человека с длинными белыми волосами, собранными в хвост. Он что-то с кем-то обсуждал, кивая головой, но вдруг обернулся к окну.

«Чёрт, ещё заподозрит чего».

Раймонд поспешно удалился от дома.

«Да, бывают же такие дни. С утра побили, потом украл деньги, обменял безопасность на грабительскую комиссию, а под конец ещё и настроение себе испортил, забредя в элитный жилой район».

Раймонд опустил голову и поправил шляпу. Не время о таком думать. Нужно больше шевелиться, чтобы хоть как-то сохранить лицо перед семьёй. Мир никогда и ни к кому не был справедлив, так что вполне естественно, что тому, у кого ничего нет, приходится работать ногами. С этой мыслью он несколько часов выжидал удобного случая, но всё было впустую. Там, где охрана казалась слабее, не было людей, а в людных местах обязательно дежурили один-два полицейских. Если ввязаться там в драку, полиция непременно вмешается. Такого ему не нужно.

Раймонд с удивлением осознал, что жители Второго района придают огромное значение безопасности. В итоге, так ничего и не добившись, он просто побродил по парку и, тяжело вздохнув, сел в красный трамвай.

«Ну да, с чего бы мне везти с самого утра? Говорят же, карманникам везёт лишь раз в день» — утешал себя Раймонд, отдыхая после целого дня ходьбы и наблюдая, как заходит маленькое искусственное солнце внутри купола.

Сойдя в Пятом районе, он не пошёл сразу домой, а направился на самую его окраину, за которой начиналась почти заброшенная промышленная зона. Обойдя сзади полуразрушенное здание, он подошёл к двери небольшого склада и просунул украденный кредитный стик в щель под дверью. Тук.

— Раймонд, я тут хочу кое-что обменять.

Ответа не последовало, и Раймонд, прислонившись к стене у двери, стал смотреть на небо. Спустя десять минут из-под двери беззвучно выскользнула одноразовая кредитная карта. Когда Раймонд поднял её, человек по ту сторону прошептал:

— Неплохо заработал. Как ты в последнее время?

Голос был то ли мужской, то ли женский - не разобрать. Возможно, в голосовые связки вживлён модулятор голоса, но это было лишь предположение.

— Бывают дни и получше, бывают и похуже.

Раймонд сунул в карман карту с драгоценными кредитами.

— А мог бы зарабатывать и больше. Стоит тебе только отправиться в Экономический округ.

— Не пойду. Откуда мне знать, чем я там буду заниматься?

— И всё же, похоже, ты и в Торговом районе не ищешь никакой честной работы.

— Я же говорил. Даже если найду работу, мне придётся голодать до первой зарплаты.

Раймонду и самому не нравилось это мелкое воровство. Руки-ноги целы, он мог бы взяться за любую физическую работу, но места, куда он мог бы устроиться без образования и связей, были очевидны. Разве можно прожить на ту зарплату, что там платят? И дадут ли аванс? Нет, вообще, найдётся ли хоть один безумный владелец заведения, который наймёт на обычную работу парня из Пятого района?

Конечно, возможно, это были лишь его отговорки. Если подумать получше, может, и нашёлся бы способ получить более здоровую и законную работу. Но Раймонду, помимо арендной платы, нужно было каждую неделю отправлять директору приюта 300 кредитов в знак «чистой благодарности». К тому же немало денег уходило на ремонт дома, в котором то и дело что-то ломалось из-за ветхости. А что насчёт семьи? Еда для Хейзела, рубашка для Пиони, обезболивающее для Олива - всё это не появится из воздуха.

Раймонд пожал плечами, собираясь закончить разговор, но тут голос произнёс:

— Вот как? Тогда эта новость тебе понравится. Не хочешь выполнить одно простое поручение и получить вознаграждение?

— Поручение? Какое ещё поручение?

— Я слышал от одного знакомого брокера. Подробностей не знаю, но если согласишься, могу связать тебя с заказчиком.

А, кажется, он понял. Разумеется, преступность существовала и внутри Британского Убежища. И речь шла не о мелких правонарушениях, вроде карманных краж, а о настоящих, серьёзных и тяжких преступлениях. Сам он в это не ввязывался, но слышал, что иногда те круги нанимают посторонних, чтобы избежать слежки. Говорили, что они вербуют никак не связанных с ними гражданских для выполнения заданий по доставке или для связи.

— Я не хочу так глубоко в это ввязываться. И попадаться на глаза полиции мне тоже нельзя. Если меня схватят, мой дом передадут кому-нибудь другому.

— И такое может быть.

— Сколько там платят, раз ты даже ко мне пришёл? — спросил Раймонд без особого интереса. Голос за дверью на мгновение затих, а затем произнёс:

— Пятьдесят тысяч кредитов.

Услышав ответ, Раймонд ощутил такой шок, словно его ударили по голове.

«Пятьдесят тысяч? Пятьдесят тысяч кредитов?»

В старой валюте это около двадцати пяти тысяч фунтов. О такой сумме он даже и не мечтать не мог.

«Это же не простое поручение, так ведь?»

— Ты точно ищешь человека для поручения? А не здорового парня, который не против лишиться почки? — спросил Раймонд, полный подозрения.

— Заказчику настолько срочно нужны люди, что предложение через десятые руки дошло даже до меня. Не хочешь - не берись. Если согласишься, я получу небольшие комиссионные как посредник. В знак благодарности я могу немного снизить тебе процент при обмене старой валюты на кредиты.

У Раймонда не было уверенности, что это дело безопасно. Ещё бы, слишком уж хорошее вознаграждение. Вряд ли работа заключалась только в том, чтобы просто отнести вещь в незнакомое место. Если бы платили около пяти тысяч кредитов, он с радостью согласился бы, но такая огромная сумма вызывала подозрения. Наверняка, дело настолько же рискованное, насколько щедра плата. Раймонд собирался отказаться. Точно собирался, но в этот проклятый момент ему на ум пришёл тот самый трёхэтажный дом во Втором жилом районе, который он видел сегодня. Прекрасный элегантный дом с чистым двором и просторной гостиной, который сверкал даже под тусклым искусственным солнцем. С пятьюдесятью тысячами кредитов можно несколько лет жить припеваючи. Не придётся заниматься карманными кражами. Можно будет купить Пиони новую рубашку, для Олива достать протез или инвалидное кресло, или купить обезболивающие посильнее. А Хейзел? После того, как директор приюта попал ему бутылкой по голове, он стал плохо говорить. Что, если обеспечить ему профессиональное лечение? Что, если создать для них условия, где они смогут получить достойное образование? Хейзелу не придётся расти мелким вором, как ему. Всем им не нужно будет жить в Пятом районе, где кругом одна грязь. Да и он сам сможет обеспечить себе нормальное будущее, а не заниматься этими жалкими кражами.

«Будущее, соответствующее 19-ти годам. Всё то, о чём я до сих пор мечтал, я смогу это заполучить. Если только раз, всего один раз, я справлюсь».

— Я согласен. Что мне нужно делать? — спросил Раймонд безымянного брокера, что ждал за дверью.