14

Фридрих Пейн переехал в этот дом, когда официально заключил контракт с «Федерацией» и был нанят в качестве внешнего подрядчика. По правде говоря, изначально этот дом не принадлежал «Федерации». Но Фридрих, независимо от права собственности, считал, что может жить здесь, и «Федерация» из уважения к нему исполнила его желание. Он распоряжался домом по своему усмотрению, и никто особо не вмешивался.

Др-р-р, др-р-р-р.

К тому же доступ к информации, которой располагала «Федерация», был ограничен, поэтому ему приходилось самому бегать и собирать нужные данные: газеты, журналы, пустые сплетни, досужие слухи, сведения от связей в полиции, передвижения политических и деловых кругов. Объём информации был внушительным, и, к сожалению, память Фридриха была не безграничной - даже он не мог запомнить всё.

Скр-р-рип!

Поэтому он превратил дом в свой собственный мозг. Заголовки важных дел он прикреплял к стенам на уровне глаз, а по мере снижения важности они перемещались выше или ниже. Он втыкал булавки в фотографии людей и соединял их нитями, чтобы обозначить связи. Всякие полезные заметки, которые могли пригодиться в любом деле, он раскладывал на журнальном столике в гостиной, чтобы всегда можно было их просмотреть. На обеденном столе лежали вырезки с последними утренними новостями, чтобы иметь возможность в любой момент пробежаться по ним взглядом, выбрать ценную информацию или найти недостающий фрагмент головоломки какого-нибудь дела. Для Фридриха, который превратил это место в своё личное пространство, следуя созданным им же самим многочисленным и тонким правилам, внезапный утренний звонок не мог быть приятным.

Др-р-р, БАМ! Пи-и-и-и!

Женщина с кодовым именем Козетта была единственным человеком, с которым он имел хоть какое-то знакомство. Агент полевого подразделения «Бюро по контролю аномальных явлений Федерации Сохранения Человечества». Название, конечно, громкое, но по сути, это был штурмовой отряд, действующий на самой передовой. Поэтому Козетта чаще других отделов сталкивалась с Фридрихом. А после того, как её наставник получил повышение и официально передал ей обязанности по сотрудничеству с внешними подрядчиками, они стали поддерживать ещё более тесную связь. Фридрих и сам неплохо к ней относился: она была человеком спокойным и непривередливым. И вот, «Федерация» передала через неё неприятное известие, что к нему отправляют помощника, который будет жить с ним, и просят оказать содействие. Сначала он подумал, что ему наконец-то нашли послушного ассистента, которого он запрашивал. Но вместо ассистента прислали ничего не смыслящего ребёнка, да ещё и нанятого на равных с ним правах, как внешнего подрядчика.

Скр-скр-скр-скр-скр-скр-скр-скр.

Так или иначе, Фридрих был не в духе. Этот дом не просто жилище. Это его убежище, которое он обустраивал долгие годы, его центр записей, его разум. Всё вокруг буквально пропитано информацией о нём, и этому болвану стоит лишь захотеть, и он мгновенно всё о нём разузнает. Наблюдать за незнакомцами ему нравилось, но он терпеть не мог, когда всё происходило наоборот.

Сидя в своём «кабинете» на втором этаже, Фридрих барабанил пальцами в чёрной перчатке по столу. Ему определённо нужно было время, чтобы всё обдумать.

«Зачем этот человек здесь?»

Если уж в «Федерации» приняли такое решение, могли бы из вежливости предупредить хотя бы за неделю. То, что они так внезапно сообщили об этом через Козетту, да ещё и в тот же день с утра, как ни крути, означало лишь одно: «Федерация» ему не доверяет.

Шорк-шорк-шорк-шорк, скри-и-ип. Шорк-шорк-шорк-шорк!

— Да хватит уже! Да что, чёрт возьми, происходит снаружи? Почему так шумно?! Сосредоточиться невозможно!

Фридрих вне себя от ярости распахнул дверь. Однако он упустил из виду две вещи: первая – в доме помимо него сейчас находится ещё один человек, вторая - этот человек взялся за очищение сего дьявольского логова, начав с мытья полов. Причина, по которой он начал мыть пол именно на втором этаже, а не на первом или третьем, заключалась в желании быстренько закончить уборку, пока Фридрих находится в комнате. Но, к несчастью, из-за непредвиденного шума Фридрих сам вышел из своего убежища.

— Что за… А-а-ак!

Поэтому то, что он тут же поскользнулся на полу, блестевшем от мыльной пены…

— Ох.

То, что прямо у порога стояло ведро, доверху наполненное мыльной водой…

То, что человек, с усердием оттиравший пол на коленях, в изумлении вскочил на ноги с широко раскрытыми глазами…

И то, что Фридриха, красиво завалившегося назад, с головы до ног окатило грязной мыльной водой…

— П-простите, простите! Вы в порядке?

Всё это было неизбежно.

***

Раймонд был уверен в своих навыках уборки. Дом в Пятом жилом районе был совсем ветхим, а на полу отчётливо виднелись следы того, что там кто-то долго лежал. И даже такое жилище ему удалось привести в пригодное для жизни состояние. Значит, и этот дом достаточно будет просто убрать.

Обыскав каждый уголок этого грязного логова, он с трудом нашёл то, что можно было бы назвать моющим средством. Конечно, это было не средство для уборки, а вскрытая бутылка жидкости для мытья посуды, но раз она мылилась, то въевшуюся грязь хоть немного, да получится оттереть. Взяв щётку для обуви из обувного шкафа в прихожей и гнилую тряпку, висевшую на раковине, он набрал полное ведро воды в подвале. Потом он вылил туда остатки средства для мытья посуды и, помешивая мыльную воду, стал размышлять, с чего начать? Учитывая вес ведра, казалось, лучше сперва убрать третий этаж. На первом этаже уборка, скорее всего, займёт больше всего времени. Там нужно и ковёр убрать, и книги по полкам расставить. А кухня находилась в таком беспорядке, что он не знал, с какой стороны к ней подступиться. Оставались третий и второй этажи, но на третьем все комнаты были пусты.

«Там, кажется, нужно только разобрать одежду и обувь да вытереть пыль».

Проблема заключалась во втором этаже... Раймонду показалось, что места, которыми в основном пользовался тот мужчина, сосредоточены там: все двери закрыты, а коридор невероятно грязный. Человек с таким убогим представлением о гигиене, очевидно, не обрадуется, даже если за него уберут. В таком случае лучше побыстрее разделаться со вторым этажом. Этот мужчина вряд ли станет требовать снова испачкать то, что уже убрано. Поэтому Раймонд, пока Фридрих отсиживался в своей комнате, усердно тёр деревянный пол второго этажа. Но то, что мужчина вышел из комнаты раньше, чем ожидалось, стало для него настоящей неожиданностью.

Фридрих прижимал к затылку пакет со льдом, сидя на диване, с которого едва стёрли пыль, на первом этаже. На самом деле это был не пакет со льдом, а замороженный хлеб, но говорить ему об этом, казалось, не было нужды. Раймонд искоса посматривал на него. Взгляд этого мужчины стал ещё более презрительным, чем раньше.

— Что уставились? Никогда не видели, как люди падают?

— Просто смотрю.

«Никогда в жизни не встречал человека с таким мерзким характером».

Мужчина ещё какое-то время прикладывал к ушибленной голове пакет с ледяным хлебом, а потом швырнул его на стол. В его позе сквозило откровенное высокомерие.

— Пытались меня убить, но не вышло. Если уж собрались устранять, то следовало бы постараться получше, не так ли?

— Да нет же! Я не хотел, это был несчастный случай!

— Намылить весь пол, никого не предупредив, и это называется «несчастный случай»?

— Это называется уборка...

— Довольно. Прекращайте, пока я говорю по-хорошему. Я больше не буду делать вам скидку на возраст. Не понимаю, зачем «Федерация» отправляет сюда таких, как вы, и заставляет меня тратить время на всякую ерунду?

— Я же сказал, это был несчастный случай! К тому же я уже столько раз извинился!

— Если бы простого извинения было достаточно, зачем тогда нужны полиция и законы?

Раймонд откинул назад челку и тяжело вздохнул.

«Спокойно, Раймонд. Спокойно. Ты здесь не для того, чтобы ругаться».

— Хорошо, если пойдёте в больницу, я оплачу лечение. Вдруг у вас сотрясение. Сейчас денег у меня нет, но я отдам сразу, как получу гонорар за задание.

— Не нужно. Отобрать у ребёнка его гроши, чтобы оплатить свои счета? Выставляете меня каким-то злодеем.

— Тогда что, по-вашему, мне делать?

— Это мой дом. Пусть он и оформлен на «Федерацию», но даже они признают, что фактический хозяин здесь я. Поэтому... — мужчина вскинул подбородок, — убирайтесь.

— Что, простите?

— Если вы не расслышали, я повторю: убирайтесь. Я не желаю впускать в своё пространство такого неосторожного и абсолютно неспособного к сотрудничеству человека, как вы.

Закончив свою тираду, мужчина поднялся с дивана. Но Раймонд не мог сдвинуться с места, так и оставшись сидеть.

«Неосторожен? Отказываюсь сотрудничать?».

Он настолько привык к кличке «бесполезный мусор», что мог бы улыбнуться в ответ и поздороваться, но такое он слышал впервые.

«Да кто из нас сейчас отказывается сотрудничать и ведёт себя неосторожно?»

В этот миг в голове Раймонда что-то щёлкнуло, и все его мысли без всяких фильтров полились наружу:

— Ну да. Я и сам, когда увидел такое грязное место, захотел отсюда убраться. Нужно связаться с госпожой Козеттой и попросить переселить меня в дом в Четвёртом жилом районе. Это уж точно лучше, чем подхватить здесь какую-нибудь заразу и медленно умереть.

— Что вы сказали?

— Здесь грязно. Я в жизни не видел такого загаженного дома. Как бы это сказать... Да в канализации, куда я отнёс бомбу, было и то почище.

— Что?

— Кажется, у вас проблемы со слухом. Что же делать? И дом грязный, и уши не чистите. Так и вправду заболеете. Хотя я должен был догадаться, когда увидел паука, отложившего яйца в кухонном шкафу, что хозяин этого дома по-настоящему странный, грязный человек, у которого понятие о гигиене стремится к нулю. Лучше с таким и не связываться.

— Вы всё сказали?

— Ещё нет. Я ведь впервые видел, как в раковине личинки целую деревню основали! Я и так был в шоке, а когда ещё увидел расклеенные повсюду бумажки, кое-что понял: тот, кто здесь живёт, съехал с катушек!

Фридрих беззвучно открывал и закрывал рот. Его бледное лицо то синело, то снова краснело. Но проклятый рот Раймонда, потерявший все берега, продолжал молоть чепуху:

— Говорят же, дом - отражение его хозяина? Тогда хозяин этого дома просто ходячая развалина. Поживи я тут пару дней, ух, да я бы свихнулся и сам пошёл бы в больницу.

— Послушайте!

— Прожить в этом доме неделю или прожить год, плавая в загрязнённой морской воде в подвале изолятора «Федерации»? Я бы, не раздумывая, выбрал второе. Ах, да, благодарить не нужно. Я ведь просто констатировал факт.

Фридрих закричал:

— Это мой дом! Если собираешься и дальше так по-хамски себя вести, убирайся вон!

Раймонд тоже вскочил на ноги и завопил в ответ:

— Твой это дом или мой, какая разница! Что плохого в том, чтобы называть грязь грязью?! Если так обидно, то уберись! Взрослый мужик, а ведёшь себя как ребёнок! От уборки ещё никто не помер! А знаешь, просто сдохни! Если тебе кажется, что умрёшь от уборки, то просто возьми и сдохни!

Их ругань заполнила гостиную и просочилась наружу через открытое окно. Даже плотные шторы не смогли полностью заглушить шум ссоры. К тому времени, как они, накричавшись до хрипоты, наконец, умолкли, на уже потемневшей улице зажглись фонари.