19

— С кем, спрашиваете?

«Этот человек... у него теперь и со зрением проблемы начались?»

Раймонд притянул к себе девушку, стоявшую у него за спиной. Не понимая, что происходит, она переводила взгляд с одного мужчины на другого.

Раймонд, не отрывая глаз от Фридриха, добавил:

— С человеком, втянутым в это дело. Я несу ответственность и должен её отсюда вывести.

— Так кого именно?

— Сейчас не время для шуток. Вы не видите, как она напугана? Немедленно выпустите нас отсюда.

Девушка крепко сжала руку Раймонда. Но взгляд Фридриха, устремлённый на них, оставался всё таким же бесстрастным и чужим, словно он не понимал, о чём говорит Раймонд, будто тот лгал.

Вдруг от дисплея на запястье раздался писк. Раймонд в панике попытался закрыть окно уведомления, но Фридрих опередил его:

— Проверьте.

— Прямо сейчас? В таком месте?

— Именно потому, что место такое, нужно проверить.

Раймонду стало не по себе от его безэмоционального выражения лица, и от того, что ему придётся проверять устройство, выданное «Федерацией», прямо перед напуганной гражданской, которая ничего не понимает. Он постарался повернуться так, чтобы девушка не видела экран, и посмотрел на него. Там было несколько непрочитанных уведомлений, и все - предупреждения:

[Внимание: следите за уровнем эрозии.]

[Внимание: следите за уровнем эрозии.]

[Внимание: следите за уровнем эрозии.]

[Внимание: следите за уровнем эрозии.]

[Внимание: прошло некоторое время с момента входа в аномальную зону.]

[Внимание: следите за уровнем эрозии.]

Когда накопившиеся уведомления исчезли, появилось последнее окно.

— Насколько повысился уровень эрозии? — спросил Фридрих.

Раймонд не мог оторвать глаз от ярко-красных цифр. Даже в этот момент они понемногу менялись.

[ Частота сердечных сокращений – 123 уд/мин ]

[ Жизненные показатели – в пределах нормы ]

[ Уровень аномальной эрозии – 49% ]

При входе показатель был совсем небольшим. Когда он успел так быстро подняться? Сколько времени прошло с тех пор, как он попал в аномалию? 30 минут? Час? Или больше?

Сухой голос Фридриха поторопил его:

— Хоть и бывают индивидуальные различия, обычно при превышении уровня эрозии в 35% начинают проявляться симптомы сенсорных нарушений. Повторяю вопрос: с кем вы разговаривали?

Раймонд промолчал. Его затуманенное сознание было сосредоточено лишь на взмывающих вверх красных цифрах.

«Нет, не может быть. Эту девушку я встретил довольно давно, и хоть я не уверен, но тогда уровень эрозии точно был намного ниже, чем сейчас».

Его шея с трудом повернулась, и он встретился взглядом с девушкой, похожей на Анаис, а может, и не похожей. Она взглянула на него с непониманием и внезапно рассмеялась:

— Пха-ха.

Прищурив глаза и прикрыв рот, она оттолкнула его руку и скрылась во тьме. Раймонд хотел было броситься за ней, но сильная хватка вцепилась его плечо.

— Это галлюцинация. Бесполезно её преследовать.

— Но!

— Ницше сказал, что если долго всматриваться в бездну, то бездна тоже начинает всматриваться в тебя. Вмешательство в аномальное явление - это именно оно. Как только вы начинаете вмешиваться, аномалия начинает влиять на вас. Таково правило.

Раймонд огляделся. Он находился посреди мрачного лабиринта, окружённого стенами из декоративных растений.

«В своём ли я уме?»

Внезапно его охватило сомнение, и он оттолкнул руку Фридриха. Тот сразу же убрал её и кивнул:

— Человек воспринимает окружающий мир с помощью пяти чувств. Как только в них возникает путаница, основа основ - сомневаться во всём.

— Я...

— Сейчас вы, вероятно, не способны усомниться в том, что я здесь. Поэтому я вам подскажу. Не полагайтесь на свои чувства. Закройте глаза, уши и нос, ни о чём не думайте и просто идите вперёд. Ваше восприятие полностью вышло из строя. Идите, даже если кто-то вас позовёт, вы споткнётесь или ощутите перед собой стену. Просто, не так ли?

— А как же вы?

— Я останусь здесь и займусь заданием. В конце концов, я вошёл позже вас, так что эрозия сознания у меня протекает медленнее.

Оставив Раймонда позади, Фридрих направился вглубь лабиринта. Вернее, попытался - его схватили за руку.

— За-заберите меня с собой.

— Что?

— Возьмите меня с собой. Показатель вырос всего до сорока девяти процентов. Я ещё могу немного продержаться.

— Не говорите чепухи. Как мне выполнять задание с человеком, наполовину поглощённым аномалией? Если вы обиделись на моё предложение отказаться от задания из-за задетой гордости, то…

— Да не из-за этого! — закричал Раймонд.

Фридрих, обомлев, посмотрел на юношу, который согнулся, но продолжал держаться за его руку. Наверняка, к этому моменту его сенсорная система уже пришла в полный беспорядок, и ему было трудно даже стоять, но он из последних сил вцепился в него, не желая отпускать.

— Это не так, дело не в какой-то там гордости…

— Тогда в чём же?

— Если я сейчас просто уйду отсюда… — Раймонд на мгновение замолчал, подбирая слова, — …то, боюсь, я так ничего и не узнаю.

— И что с того? Даже если вы не будете работать, я сам возьмусь за аномалию. Безопасность Убежища будет обеспечена.

— Я взял в долг у «Федерации».

— Я в курсе. Вероятно, немалую сумму, раз вы решили заключить договор подряда.

«Пусть даже несколько сотен тысяч кредитов», — съязвил про себя Фридрих, — «но этому парню их не выплатить. Естественно. Как человек из Пятого района, промышлявший карманными кражами и перевозкой сомнительных грузов, сможет достать такие деньги?»

Но ответ Раймонда привёл его в ступор:

— Тридцать миллионов кредитов. Да, я занял огромную сумму.

«Что?»

Фридрих попытался осмыслить то, что сейчас услышал.

— Сколько вы сказали?

— Тридцать миллионов кредитов.

«Не триста тысяч и не три миллиона, а целых тридцать? Он что, совсем спятил? У «Федерации» что, денег куры не клюют?»

Поражённый Фридрих несколько раз открыл и закрыл рот, прежде чем с трудом обрёл дар речи.

— Ты занял у «Федерации» сумму, которую пятьсот жителей Убежища зарабатывали бы больше десяти лет непрерывной работы? Зачем?

— На то были причины. И если я не буду получать заказы, то не смогу вернуть долг. Это моё первое задание, я не могу отступить.

— Твои обстоятельства печальны, но это не моё де…

— Мне нужны деньги, — выпалил Раймонд на одном дыхании. Деньги для директора приюта. Деньги для семьи, которая без него просто умрёт. Долг, который он должен вернуть «Федерации». Вложения, которые «Федерация» сделала в него. Всё это было заключено в одной единственной фразе.

Фридрих замолчал. Рука Раймонда медленно соскользнула вниз. Покрывшись холодным потом в совсем не жарком месте, он медленно опустился на колени на траву. Его мокрые светлые волосы прилипли ко лбу.

— Прошу вас. Возьмите меня с собой, хотя бы в этот раз. Чтобы потом я уже мог справиться сам. Я больше не буду доставлять вам хлопот. Если хотите, я даже перееду в другое место.

Раймонду было не привыкать склоняться перед кем-то. С гордо поднятой головой в Пятом жилом районе было не выжить. Извиняться, не чувствуя вины, соглашаться, не имея ни малейшего желания - всё это он мог делать сколько угодно. Но ни разу в жизни он не был так отчаянно настойчив, как сейчас. Ему нужно было и дальше сталкиваться с аномальными явлениями, выполнять задания, зарабатывать деньги, чтобы выплатить весь долг. А потом вернуться домой. Ради этого он был готов на всё: подавить свою гордость, даже преклонить колени перед человеком, с которым постоянно конфликтовал.

Голова кружилась, его мутило. Он сидел на траве, но у него было такое чувство, будто он парит в воздухе. Однако он упорно терпел и смотрел вниз, ожидая ответа Фридриха. Мгновение спустя над его головой раздалось цоканье языком. От этого звука сердце Раймонда пропустило удар.

— Преклонение колен не решает всех проблем. Особенно в такой ситуации. Но, пожалуй, для меня в этом есть резон. Не хочу, чтобы вы и дальше путались у меня под ногами каждый раз, когда возникнет аномалия.

— Это значит…

— Только в этот раз. Смотрите внимательно и учитесь. Хотя я не уверен, что смогу чему-то научить человека с возрастающим уровнем поглощения.

«Получилось!»

Одного раза было достаточно. Он ещё мог держать себя в руках и не сомневался, что запомнит всё, чему бы этот человек ни стал его учить.

Раймонд с трудом поднялся на ноги.

«Нужно поблагодарить», — подумал он. Это было естественно - сказать «спасибо», ведь он так настойчиво просил. Но чего Раймонд не ожидал, так это того, что из-за нарушения восприятия пострадал и его вестибулярный аппарат.

— С-спасибо… у-у-угх-б-буэ-э-э-э!

Фридрих ошеломлённо наблюдал, как Раймонд, рухнув на траву, извергает из себя всё содержимое желудка.

«И это… благодарность?»

***

— Я обязательно постираю ваш платок, как только мы вернёмся, — пробормотал Раймонд, прикрывая рот платком, но в ответ получил лишь холодный отказ:

— Не нужно. Мне противно. Выбросьте его.

«Да откуда мне было знать, что меня вдруг так стошнит?»

Раймонд с горечью плотнее прижал платок ко рту и носу, чтобы предотвратить возможные неприятности.

— И как вы собирались это расследовать?

— Перед тем как войти, я провёл наблюдение. У вас ведь тоже есть реплика? «Телескоп Эль Драко».

— Верно.

— Эта аномалия начинается прямо у входа в парк. Предположительно, она охватывает всю его территорию, поэтому я связался с ближайшим полицейским участком и попросил оцепить зону поражения.

— Вы связались с полицией?

— Чтобы жители Убежища случайно не забрели сюда. Именно поэтому сотрудничество между «Федерацией» и государственными учреждениями так необходимо.

— А, вот как. В руководстве, кажется, ничего такого не было…

— Вы что, собираетесь слепо следовать руководству, пока не умрёте? Если чего-то не знаете, так и скажите! — раздражённо отрезал Фридрих.

— Но... вы же велели мне попробовать самому!

— Не вижу никакой связи между этим и вашей просьбой о помощи. Если собираетесь оправдываться, то лучше не стоит.

«Несправедливо!» — Раймонд метнул полный обиды взгляд на затылок Фридриха, но тот, будто не замечая, продолжал говорить:

— Все аномалии разные, поэтому нельзя утверждать что-то наверняка. Однако по мере накопления данных были выявлены некоторые закономерности. Например, что такие лабиринты часто служат ловушкой для тех, кто в них вторгается. Вернее будет сказать, что именно для этого они и принимают форму лабиринта.

— А, понятно.

— В большинстве случаев аномалии не желают отпускать вторженцев. Не знаю почему. Поэтому они создают структуры, из которых трудно выбраться, играют на сложных чувствах, разрушают разум, а в крайних случаях даже пытаются убить.

— Э-это уже как-то...

— Поэтому, начиная с самого этапа наблюдения за аномалией, исследователь должен постоянно думать о том, ловушку какой структуры формирует данная аномалия, насколько она опасна и многое другое.

— Само название «аномалия» звучит как огромная головоломка.

— Если уж проводить аналогию, то да, что-то в этом роде.

«Расследование аномалий, оказывается, невероятно сложное дело, если копнуть поглубже».

Раймонд на мгновение смутился, вспомнив руководство, которое казалось ему таким простым и понятным.

— Тогда, если мы наблюдаем за аномалией, входим внутрь и выясняем её структуру, задание «Проверка и классификация аномалии» может считаться выполненной, верно?

— Верно.

— А вы знаете, как тогда проводится классификация?

— Определяется степень опасности. Например, если взять этот лабиринт, он не причиняет явного вреда обычным людям, так что по критерию изоляции ему можно присвоить класс от Безопасного до Липи.

— И разве нельзя определить это и сразу же вернуться?

— Это касается только его общей структуры. Кто знает, что может быть внутри? Поэтому необходимо детальное исследование.

«А, так вот почему мы заходим всё глубже».

Раймонд кивал, а Фридрих продолжил объяснение:

— Мы канарейки в шахте(1) или, если угодно, навигаторы. Когда мы получаем общее представление об аномалии и передаём данные, полевая команда прибывает для захвата образа.

— Образ - это источник аномалии?

— В идеале лучше, если бы мы сами определяли местоположение и форму образа, а затем захватывали и деактивировали его. Но в зависимости от формы образа это может стать сложной и мудрёной процедурой.

«Деактивация».

Он слышал и раньше, что образ, источник аномалии, может принимать различные формы. Но когда он на мгновение стал мозгом в колбе, у Козетты и других агентов, кажется, было в руках огнестрельное оружие.

«Неужели они не используют «Юстицию»?»

— Послушайте, а вдруг…

Когда Раймонд уже собирался спросить, существует ли другой способ деактивировать ментальный образ, издалека, над кронами деревьев, донёсся вой, похожий на звериный.

«Это тоже слуховая галлюцинация? Фридрих ведь говорил не доверять своим чувствам».

Однако когда Раймонд посмотрел на Фридриха, на его обычно невозмутимом лице появилась тень, какой он ещё не видел.

— Господин Фридрих, что с вами?

— Я вынужден поправить себя.

— Что?

— Я говорил, что эта аномалия приняла форму лабиринта, но, похоже, это не просто запутанная местность.

— Что вы имеете в виду?

«Разве запутанные и перекрытые пути - это не лабиринт?» — хотел спросить Раймонд, как вдруг ночной воздух вновь пронзил вой.

Он приближался. Медленно, очень медленно.

Фридрих посмотрел вверх, в ту сторону, откуда доносился рёв, и сказал:

— Это значит, что мы по своей воле вошли в лабиринт Минотавра(2).

(1) Здесь Фридрих приводит аналогию с тем, как шахтёры в 20-м веке (вплоть до 1986г) использовали канареек для определения количества рудничных газов в шахтах, например, таких как метан или угарный газ. Канарейки очень чувствительны к составу воздуха, поэтому при малейшем изменении в их поведении или их гибели шахтёры сразу же уходили из шахты.

(2) Подъехали термины, которым сложно подобрать аналог в русском языке, эх…

До этой фразы, начиная с вхождения Раймонда в аномалию, использовалось слово 미로(миро), которое переводится как «лабиринт», но означает местность со множеством беспорядочно разветвлённых путей, где направление изменится в зависимости от выбора. Слово 미궁(мигунъ), которое используется в этой фразе, тоже переводится «лабиринт», но это термин из мифологии. В этом лабиринте, какое направление бы ты ни выбрал, ты придёшь в его центр. В частности, здесь подразумевается именно лабиринт Минотавра из легенды о Тезее.