22

«Юстиция» — образ №32, находящийся во владении «Федерации Сохранения Человечества». С виду она выглядит как обычное огнестрельное оружие, но истинная её ценность раскрывается только внутри аномального явления. «Юстиция» способна деактивировать ментальный образ - источник аномалии и, более того, может временно нейтрализовать его.

Как правило, при подавлении источника аномалии полевые группы, не имеющие собственного образа, используют значительную огневую мощь. Кроме того, разборка или сдерживание подавленного образа и его безопасная транспортировка в «Федерацию» требуют немалых затрат и человеческих ресурсов. Однако «Юстиция» не только деактивирует образ, но и сохраняет всю его силу в первозданном виде. Именно это и послужило толчком для запуска проекта по созданию и распространению реплик образов удержания, включая «Юстицию». На исследования ушли астрономические суммы. Создать с помощью реальных технологий копию объекта не из этого мира - в каком-то смысле это звучало как чистое безумие. Но если бы это удалось, можно было бы куда эффективнее распределять как персонал, так и бюджет, направляя их на более насущные нужды.

После долгих исследований было произведено и в тестовом режиме роздано сотрудникам «Федерации» около ста единиц «Юстиции». Однако не прошло и нескольких месяцев, как из полевых отделов посыпались жалобы. Особенность «Юстиции» заключалась в том, что её можно использовать, только когда пользователь достигает определённого уровня эрозии. К тому же для каждого человека требуемый уровень был разным. Большинство сходилось во мнении, что это совершенно не соответствует стилю полевого отдела, работающего под девизом «быстрый вход - быстрое подавление».

Помимо жалоб на то, что в решающий момент «Юстиция» не активировалась из-за несоответствия условиям по уровню эрозии, поступали и другие сообщения: от отчётов о галлюцинациях, в которых «Юстиция» якобы что-то шептала своему владельцу, до простых претензий о бракованном изделии.

В итоге «Федерация» приняла решение утилизировать половину реплик «Юстиции», а оставшуюся половину выдать в качестве оружия агентам, подавшим соответствующий запрос. Но на этом трагедия не закончилась.

— Скажем так, исследовательская группа не смогла вовремя обнаружить эту ошибку. Пистолет ведь как устроен: нажимаешь на курок - он стреляет, не нажимаешь - молчит.

— Верно.

— Но кто бы мог подумать, что реплика «Юстиции» окажется ментальным образом, способным к резонансу?

Агенты полевого отдела, получившие эти реплики, со временем стали проявлять всё большую зависимость от неё. Дошло до того, что они не могли унять тревогу даже при полной боевой готовности, что приводило к серьёзным ошибкам в операциях по подавлению, где важна слаженность действий. Их психологическое состояние становилось нестабильным, и они настаивали на том, чтобы постоянно носить реплику «Юстиции» при себе даже в повседневной жизни.

Спутанность сознания, слуховые и зрительные галлюцинации, тревожность, бессонница, депрессия, неконтролируемая агрессия, чувство утраты, неспособность к коммуникации, перепады настроения - вот симптомы, которые проявлялись у тех, кто владел «Юстицией» более трёх месяцев. В результате…

— Никто и представить не мог, что несколько полевых агентов нападут на исследовательский отдел.

Высшее руководство пришло к выводу, что нельзя больше игнорировать опасность, исходящую от «Юстиции». В итоге все 38 реплик были изъяты и возвращены в исследовательский отдел. Однако спустя неделю после этого несколько сотрудников полевого отдела совершили внезапное нападение на исследовательский отдел, тяжело ранив девять учёных и похитив 25 реплик «Юстиции». Были также попытки добраться до её оригинала, но, похоже, из-за недостаточного уровня допуска им не удалось даже попасть в хранилище, поэтому они забрали только копии. Этим сотрудникам удалось скрыться с места преступления, но два дня спустя они были обнаружены отрядом подавления из того же отдела и погибли в ожесточённой схватке.

Девяносто семь реплик «Юстиции», находившихся в распоряжении «Федерации», были полностью уничтожены. Две из оставшихся трёх переместили в подвал исследовательского отдела для детального изучения. И ещё одна, гнившая на складе, была выдана Раймонду.

Послание, которое несли оригинал и реплики «Юстиции», было ясным: того, кто осмелится неосторожно обращаться с аномалиями, ждёт расплата страшнее смерти. Как и подобает ментальному образу, названному в честь богини правосудия, он был не просто суров, но даже высокомерен.

Закончив объяснение, Козетта лучезарно улыбнулась:

— Так что, господин Раймонд, теперь-то вы понимаете, насколько вы особенный…

— Минутку, — прервал её Раймонд, не дав ей закончить свою неумелую лесть, и задал вопрос, который вертелся у него на языке: — Я бы хотел узнать, по какой причине вы включили столь опасный предмет в список моего снаряжения?

— Что?

— Особенный я или нет - неважно. Вы же сами сказали, что люди, владевшие «Юстицией», сходили с ума. И вы всерьёз выдали мне такой зловещий ментальный образ под видом снаряжения?

— Было получено разрешение на его использование от вышестоящего начальства. К тому же исследовательская группа высказала мнение, что искусственное тело господина Гепперта отличается от обычных людей и поэтому лучше подойдёт для управления захваченным ментальным образом…

— Какое ещё «лучше»?! — наконец взорвался Раймонд.

Козетта и «Федерация» по сути заявили, что бросают его на съедение реплике «Юстиции». Это просто удача, что ему удалось воспользоваться её силой. Что, если бы он, не сумев активировать её, полностью поддался бы эрозии и Фридрих из-за этого тоже не смог бы выбраться?

Собственная смерть - не беда, но он абсолютно не хотел втягивать в это невинного человека. И ему просто так дали копию «Юстиции» только потому, что получили разрешение? Как можно быть такими беспечными?

— Уходите. Оба. Немедленно.

Козетта с удивлением взглянула на Раймонда. Он же сожалел, что у него нет рук и ног. Не в силах даже ударить по кровати, он, игнорируя гроздья датчиков на своей голове, просто закрыл глаза. Это был отказ продолжать разговор.

***

Оставив Раймонда, они вдвоём вышли из комнаты и спустились на первый этаж.

Козетта, сдерживая смех, покачала головой:

— А у него, оказывается, есть характер, хоть по нему и не скажешь.

— Я же говорил. Он даже в этом доме всё переделал по-своему.

Фридрих с недовольством оглядел безупречно чистую гостиную. Место, бывшее одновременно и его хранилищем воспоминаний, и тайным убежищем, теперь невольно превратилось в обычный жилой дом.

Козетта звонко рассмеялась:

— Йона мне рассказывал, что тут стало гораздо чище, чем раньше. Говорит, что когда зашёл внутрь, то даже сначала не поверил, что это тот же самый дом.

— Из-за этого человека мне придётся заново разбирать все собранные материалы. Так что мы с ним квиты.

Хотя казалось, что Раймонд в этом «справедливом обмене» понёс больший ущерб, тем не менее, Фридрих бесстыдно настаивал на своём. Козетта пробормотала: «Ну конечно, как скажете», и между ними повисла короткая тишина.

— Кстати, я знал о реплике «Юстиции», но не думал, что её выдадут ему.

— Это решение верхушки. Ни Йона, ни Йоханан, ни я - никто из нас не имел права голоса. Неужели и вы, господин Фридрих, собираетесь меня винить?

— Вовсе нет. Я лишь хотел сказать, что удивлён.

— Чему именно? Тому, что «Юстиция» снова увидела свет?

— Нет.

Фридрих сделал глоток уже остывшего чая. Жест его руки в чёрной перчатке был на редкость изящен.

— Всему.

— Хм?

— Вы и правда собираетесь притворяться, что ничего не знаете, госпожа Козетта? Мы довольно долго работаем вместе и, как мне кажется, хорошо знаем методы друг друга. У меня есть вопросы не только к вам, но и к решениям «Федерации Сохранения Человечества».

— Любопытно.

— Раймонд Гепперт определённо был обычным человеком. В его прошлом нет никаких свидетельств о связи с этой стороной. Но инцидент с доставкой взрывчатки полностью изменил его жизнь.

— Продолжайте.

— Не кажется ли вам, что всё это слишком большое совпадение? «Красная ведьма» поручила ему доставить бомбу, а я, идя по её следу, нашёл его труп. Тело, которое должны были сжечь после вскрытия, превратилось в аномалию, и «Федерация» удержала его контрактом, предложив финансовую выгоду. Затем ему дали копию «Юстиции» и на своей первой же миссии он не только запечатал опасную аномалию, но и успешно завладел её ментальным образом. Даже для самого везучего человека это выглядит подозрительно, не так ли?

Козетта по-прежнему улыбалась. Фридрих выпалил прямо в это до неприличия ясное лицо:

— Если бы этот мир был азартной игрой, его наверняка бы выгнали за мошенничество, которого он даже не замышлял. Я не прав?

— Ну что ж. Вы же знаете, что я ничего не могу вам сказать здесь и сейчас.

— Остаётся ещё много вопросов. И то, почему уровень его заражения аномалией растёт так стремительно, и почему «Федерация» вдруг наняла совершенно постороннего человека в качестве внешнего подрядчика, и почему до сих пор не удалось определить природу аномалии, созданной его телом, и что послужило триггером? И даже больше - причина самой аномалии…

— Господин Фридрих, — прервала его Козетта.

В этом простом обращении Фридрих уловил скрытое предупреждение.

Руководитель первой команды полевого отдела «Бюро по контролю аномальных явлений», известного самым высоким уровнем смертности во всей «Федерации», кодовое имя - Козетта. Конечно, сама по себе её должность не такая уж высокая, но среди всех полевых команд, которых на данный момент имелось четыре, она была единственной, кто за пять лет дослужился до руководителя с целыми и невредимыми конечностями. Редко кто в её сравнительно молодом возрасте обходился без протеза руки, и ещё реже встречались те, кто, не повредившись рассудком, продолжал активно участвовать в полевой работе.

Козетта была ценным кадром, которому «Федерация» придавала большое значение. Как и её предшественник, ставший главой полевого отдела, она, скорее всего, тоже когда-нибудь займёт важный пост в «Федерации».

Фридрих сделал паузу и вежливо ответил:

— Я перегнул палку. Прошу прощения.

— Давно не сталкивались с Четвёртым классом, да? Нервничали?

— Похоже на то.

— Захваченный образ мы пока заберём. После оценки в исследовательском отделе мы свяжемся с господином Раймондом. Он настоящий везунчик, не так ли? Добиться таких результатов на первом же задании. Если бы могла, я бы ему даже премию выписала. Но это не в моей компетенции.

— Иногда и везунчики встречаются, — поддакнул ей Фридрих.

Убрав серебряную катушку, Козетта встала и протянула ему руку. Он рефлекторно пожал её. Затем она бодро спросила:

— Господин Фридрих, не находите, что отношения, в которых обе стороны что-то друг от друга получают, прекрасны в своей чистоте? Надеюсь, мы сможем сотрудничать как можно дольше.

Она провела мягкую, но чёткую границу. В такие моменты Фридрих всякий раз задумывался, не стоит ли ему стать штатным сотрудником «Федерации». Но, как всегда, он блестяще отбросил сомнения и ответил:

— Я того же мнения.

Говоря это, он смотрел на стол, где стоял остывший чай. Там же лежал желтоватый конверт. Это была плата, полученная им за текущее задание. Как «Федерация» нуждалась в нём, так и он нуждался в ней. Всё происходило в строгих рамках деловой сделки, где не оставалось места для чувств. Справедливые вложения и справедливая выгода. Использовать ровно настолько, насколько используешь сам, и позволять себя использовать ровно настолько, насколько это выгодно.

Повторяя про себя эти слова, Фридрих подумал о человеке, лежавшем на третьем этаже.