28

Как-то утром Раймонд сидел за столом и намазывал мармелад на размороженный хлеб. Фридрих спустился со второго этажа и насыпал чайные листья в чашку, которую чёрт его знает когда мыл.

— Я собираюсь сегодня немного пройтись. Хотите со мной?

— Что?

— С чего вдруг прогулка… Ах, помойте эту грязную чашку! Хотите получить пищевое отравление?

— Не знаю, где вы увидели грязь, но я спокойно пил из неё всю ночь. И вчера, и позавчера.

— Возьмите новую чашку! Неужели обязательно тыкать мне в лицо источником заразы, когда можно просто взять другую?

— Так пойдёте или нет? Определитесь уже.

— А куда мы пойдём?

— В Британский музей.

— Зачем? Если скучно, лучше помойте пол на втором этаже. Я вам намешаю горячей воды с содой и уксусом.

— С какой стати мне этим заниматься? Мы туда не приятно проводить время идём, а по делу, связанному с хайвэем. Вечно вы о чём-то не том думаете.

Раймонд навострил уши.

— По делу, связанному с хайвэем?

Фридрих налил кипяток прямо в грязную чашку и поставил туда немытую чайную ложку.

— Там находится единственный надёжный человек, к которому можно обратиться по этому делу. Хотя, если быть точнее, он находится в подвале музея в изоляции.

— В изоляции? В подвале музея? И почему это?

— А. Госпожа Козетта вам не рассказала?

— О чём? О том, что вместо музея на самом деле там тюрьма «Федерации»?

— Тюрьма? Нет, это учреждение, где проводятся реставрационные работы. Туда отправляют деактивированные образы, с которыми сложно работать в исследовательской лаборатории. А также образы, занимающие много места. У них договор аренды с правительством Убежища.

— А, если так, то ладно.

Раймонд, успевший представить себе мрачную подземную тюрьму, выкинул эти отвратительные мысли из головы.

«Нельзя было сразу сказать, что мы пойдём к реставратору, который работает в подвале. Обязательно будоражить воображение».

— Тогда пойдёмте вместе.

— Отличный выбор. Если подготовиться заранее, то потом будет легче перенести любой шок.

— А? Что это значит?

— Увидите. Просто знайте, что ничто так не отражает суть «Федерации Сохранения Человечества», как подвал Британского музея.

Глядя на озадаченное лицо Раймонда, Фридрих поднял чашку с плавающими на поверхности размокшими чайными листьями, словно собирался произнести тост за старую и забытую историю, которую никто не помнит.

***

После того как Лондон оказался под огромным куполом, многие магазины и учреждения стали использовать название «Убежище» вместо «Лондон». Но даже после завершения строительства купола оставались те, кто упрямо цеплялся за прошлое, желая не забывать былую славу. Так обстояло дело с Сохо - районом, пережившим свой расцвет ещё во времена, когда это место называлось Лондоном. Так было и с Академией художеств, галереями и оперными театрами, которые теперь использовались для других целей. Среди них выделялся Британский музей, который остался верен своему призванию и возглавил борьбу за сохранение традиций. Располагался он в центре Убежища, недалеко от Ковент-Гардена. Его старомодный и элегантный фасад с ионическими колоннами, построенный по образцу афинского Парфенона, создавал у прохожих впечатление, будто здание одиноко застыло среди бешеного течения времени.

Однако, когда туристы из разных стран перестали приезжать, музей вернулся к своей исследовательской деятельности в области сохранения и реставрации наследия прошлого, собранного с разных уголков мира, вместо того, чтобы демонстрировать его. Тем не менее экспонаты остались, и каждый житель Убежища имел право в любое время посетить это место и бесплатно отправиться в путешествие во времени. Но люди, как правило, больше интересовались ограниченным контентом, развлечениями, предметами и едой, которые могли исчезнуть сегодня вечером, чем реликвиями, которые они могли увидеть и завтра.

Стоя перед величественным и тихим музеем, Раймонд некоторое время молча разглядывал великолепные скульптуры и колонны, а затем, наконец, сказал:

— И вот мы здесь.

— Да, это Британский музей. Говорят, чтобы его обойти, потребуется пять дней. Но по удачному стечению обстоятельств посетителей сейчас немного.

— Немного? Судя по всему, мы с вами единственные посетители на сегодня.

— Я имел в виду, по сравнению с тем, что было в прошлом. Кстати, я смотрю, после Лабиринтоса вам стала нравиться греческая архитектура.

— Почему это она должна мне нравиться?

— Вы не знаете историй об Ариадне и Лабиринте? О Лабиринте Дедала?

— Что это? Это как-то связано?

Фридрих вдруг осознал, насколько велика пропасть между ним и Раймондом, и не стал продолжать. Очевидно, этот юноша не слишком силён в гуманитарных науках. Собственно, учитывая его прошлое, чего-то подобного следовало ожидать, но это уже чересчур.

Фридрих в смятении направился ко входу, а следом за ним поплёлся детина, который был выше его на целую голову.

— А что в музее?

— История, пропитанная империализмом, расизмом и национализмом, а также древние артефакты, украденные в слабых государствах, которые захватили более сильные страны, просто установив там флаг и объявив их колониями. Ну и, конечно, множество исследовательских центров, занимающихся сохранением и реставрацией повреждённых артефактов.

Раймонд промолчал и стал идти немного на расстоянии от Фридриха.

Порой Фридрих бывал слишком язвительным по отношению ко всем и вся, кроме себя самого. И ведь он ещё достаточно молод, а говорит так, будто познал тайну бытия.

— Вы бывали здесь раньше?

— Как сторонний специалист, я несколько раз оказывал помощь. Сегодня у меня частный визит.

— И какую помощь?

— Расшифровка артефактов, историй всяких... Объяснять слишком долго. Проще показать.

Переступив порог, они вошли в вестибюль и увидели грейт-корт – белую круглую смотровую площадку, расположенную напротив входа и позволяющая окинуть взглядом всё пространство внизу. Там, где когда-то продавались сувениры и брошюры, теперь всё было заколочено. Пройдя пустой вестибюль, они направились вглубь. Раймонд, торопливо шагая следом за Фридрихом, оглядывал музей, но первое, о чём он подумал - что ожидал большего. Говорили, что на осмотр уйдёт несколько дней, поэтому он представлял себе нечто грандиозное, но тут было много пустых выставочных залов и стеклянных витрин, в которых ничего не было.

— Вы разочарованы?

— Простите?

— Я спрашиваю, не разочарованы ли вы, что здесь всё не так радует глаз, как вы ожидали? Но если подумать, это закономерно. После постройки Убежищ зарубежный туризм почти исчез. Посетителей не так много, поэтому держать все эти экспонаты на виду было бы нелепо.

– А. Значит, раньше здесь всё было заполнено?

– Именно так. Сейчас большинство экспонатов покоится в хранилище под землёй.

«Интересно, насколько прекрасны эти реликвии? Хотя, конечно, они привезены из других стран».

Спустившись под землю и пройдя через столь же пустой выставочный зал, они увидели пожилого охранника, которому на вид было за пятьдесят. Разумеется, Раймонд его не знал.

— Здравствуй, Бен. Как дела?

— Господин Пейн? Какими судьбами?

— Я хотел представить вам человека, с которым работаю. Раймонд Гепперт. Он заключил контракт подряда с «Федерацией». Возможно, мы ещё долго будем работать вместе.

— Здравствуйте. Зовите меня просто Раймонд.

— А это Бен Маркер. Он отвечает за безопасность подземного хранилища.

— Да бросьте вы. В любом случае, рад знакомству. И что подтолкнуло такого молодого человека взяться за подобную работу?

Бен пожал Раймонду руку. Когда Раймонд уклончиво улыбнулся в ответ, Фридрих непринуждённо продолжил:

— Не могли бы вы открыть дверь? Наш визит займёт примерно два часа.

— Конечно. Сначала небольшая проверка безопасности. Нового друга нужно зарегистрировать, и по правилам это возможно только в сопровождении представителя «Федерации».

— Тогда пропустите сначала моего компаньона.

Бен вытащил дубинку, висевшую у него на поясе. Оказалось, это было устройство для обнаружения металлов. Фридрих и Раймонд прошли проверку на наличие оружия, ответили на вопросы о запрещённых предметах и лишь после этого получили маленькую синюю карточку.

За спиной у Бена виднелась серая дверь с табличкой, на которой было написано «Посторонним вход воспрещён». Дверь, по толщине не уступающая банковскому сейфу, автоматически открылась. Когда они оба вошли, Бен лично запустил лифт. На протяжении всего недолгого спуска играла приятная и бодрая музыка. Раймонд чувствовал себя так же, как когда покидал карантинную зону «Федерации». Учитывая уровень безопасности, здесь контроль, возможно, даже строже.

После того, как лифт остановился, дверь открылась, и лицо обдало прохладным воздухом. Высота потолка помещения, в котором они очутились, была как минимум с два этажа. Туда-сюда сновали люди в грязных передниках, мимо проносились тележки с книгами. А под ярким светом ламп и светильников реставраторы кропотливо сшивали повреждённые фрагменты шёлковой одежды. Чувствовался слабый химический запах или скорее запах дезинфицирующего средства, как в стерилизационной.

Раймонд, поражённый этим невиданным зрелищем, вдруг подметил странную деталь: все работники здесь были одеты в одинаковую белую униформу, а на груди, словно на живой кредитной карте, чёрными нитками был вышит серийный номер.

«Это рабочая одежда, выданная «Федерацией»?»

Проследовав через шумную мастерскую, выставочный зал или общее помещение, они направились к разбитой статуе. Человек, стоявший перед ней, обернулся на звук шагов. Его длинные каштановые волосы были собраны в хвост, но некоторые пряди выбивались из причёски. Усталое лицо и мутные тёмно-фиолетовые глаза делали его облик ещё более тусклым.

Мужчина слегка нахмурился, встретившись взглядом с Фридрихом.

— О, опять пожаловала бешеная собака.

— Снова вы за своё. Вам что, заняться нечем?

— Пришли в разгар рабочего дня и говорите: мне нечем заняться? Что за манеры?

— Я пришёл по делу.

Мужчина что-то пробурчал себе под нос, но, смирившись, засунул руку в грязный карман передника.

— А это кто с тобой?

— Сопровождающий. У него контракт с «Федерацией».

— «Федерация» это одобрила? Почему? Разве они не говорили, что больше не хотят увеличивать количество каналов утечки информации?

— Мне должно быть до этого какое-то дело? Спрашивайте об этом Йоханана или Йону.

Раймонду стало немного неловко. Похоже, «Федерация» в основном нанимает только выдающихся специалистов. По сравнению с ними он пока ещё салага, так что такая реакция вполне объяснима. Но поздороваться всё-таки нужно.

— Здравствуйте, я Раймонд Гепперт. Может, у меня ещё мало опыта, но надеюсь на содействие...

— Содействие?

— А? Ну, я слышал, вы работаете на «Федерацию»? Или это не так?

Мужчина усмехнулся.

«Что это? Почему такая реакция?»

Раймонд взглянул на Фридриха. Тот, похоже, наконец-то решил, что нужно внести ясность, и заговорил:

— Он не сотрудник «Федерации». Он занимается всякой работой, включая реставрацию, но официально он не нанят.

— Что? Тогда как он здесь оказался?

— Это своего рода результат исправительной политики, которую сейчас тестирует «Федерация».

— Исправительной политики?

Мужчина отвернулся.

Глядя на этого человека, который всем своим видом излучал бунт и полное отсутствие интереса, Фридрих сказал:

— Это Николас Фламель – последователь «Алхимиков», одной из оккультных групп.