32

Фридриху, севшему в дребезжащий трамвай, пришлось прижаться к самому краю вагона под напором толпы. Хорошо одетые люди. Люди в легких пальто. Молодые и старые, смеющиеся и грустные, и те, чьи лица не выражали ничего. Наблюдая за ними какое-то время, Фридрих вспомнил о Раймонде, человеке, который вечно пребывал в смятении и был скован страхом из-за того, что ступил в этот мир, ничего о нём не зная. Он не то чтобы проявлял к нему какой-то особенный интерес. Просто из-за того, что им приходилось делить одно пространство, он неизбежно подмечал определённые детали: то, как напрягались плечи Раймонда каждый раз, когда он видел Козетту, привычку неловко возиться с дисплеем на запястье, его безучастный непонимающий взгляд всякий раз, когда речь заходила об аномалиях или образах. И даже то, как он одержимо переворачивал весь дом вверх дном, словно уборка была единственным доступным ему делом.

О том, что он с Раймондом пришёл сегодня в Британский музей, наверняка уже доложили в «Федерацию». Устройство связи на запястье также выполняло функцию отслеживания местоположения, а «Федерация» не очень любила, когда внештатный персонал разгуливал без дела. Именно по этой причине он обычно воздерживался от лишних выходов в свет.

Подперев подбородок рукой, Фридрих строил прогнозы на ближайшее будущее: «Как только я доберусь до дома, в течение десяти минут со мной свяжется Козетта. Никлас Фламель ненавидит «Федерацию» так же сильно, как и я, так что сегодняшнее поручение нигде не всплывёт. Раймонд вернётся только поздно вечером. Судя по тому, как он отвечал у музея, даже не взглянув в мою сторону, сегодня ночью дом на Фостер, возможно, будет в моём полном распоряжении».

Фридрих на мгновение закрыл глаза, а затем снова открыл их. Если бы только всё, что произойдёт дальше, можно было предсказать так же легко.

***

«Обманывают? Меня обманывает «Федерация»?»

Раймонд, совершенно ошарашенный и не понимающий, что это значит, лишь молча уставился на Лилит. Она посмотрела на него и, склонив голову набок, с сочувственной улыбкой произнесла:

— Думаю, мне лучше объяснить. «Федерация Сохранению Человечества» - это своего рода секретная организация, которая оберегает и защищает людей. Вы ведь наверняка слышали их девиз? «Ради вечной защиты и процветания человечества».

— Это…

— Что ж, в широком смысле, возможно, это и правда. «Федерация» существует ради выживания человечества как вида. Но это ограничивается лишь материальным миром.

— Материальным миром?

— Малкут(1) — мир вещей. И вы, и я сейчас состоим из материи. Мы заперты в человеческой плоти. Люди из «Федерации» стремятся спасти именно плоть. Они считают, что пока тело в сохранности, всё остальное не имеет значения.

— Что вы имеете в виду?

— Именно то, что сказала. Раз существует материальный мир, разве не должно быть и место, которое называют миром нематериальным?

— Впервые об этом слышу.

«Ну вот, — подумал Раймонд, — их не зря называют фанатиками. Она несёт чистую околесицу в духе адептов какой-нибудь секты».

Однако он не осмелился открыто выказать своё недовольство. Ему оставалось лишь надеяться, что Лилит закончит этот разговор как можно скорее.

— Мир, который нельзя потрогать руками или увидеть. Или сущность, скрытая в механизмах. Это и есть нематериальное. Проще говоря, их можно назвать «существами извне». И аномалии - одни из них.

— Аномалии?

— Место, где не действуют законы физики нашего мира. Когда частица того мира проявляется в нашей реальности, вы считаете это аномалией и подавляете её.

— Я всё еще не понимаю, в чём именно «Федерация» меня обманывает. Те, кто сталкиваются с этими явлениями, подвергаются смертельной опасности, и на самом деле мне самому из-за эрозии…

«… пришлось полностью заменить своё тело», — чуть было не выпалил Раймонд, но поспешно умолк.

 Лилит лишь лукаво улыбнулась.

— Это результат столкновения разных законов. И это не повод отказываться от тех многочисленных благ, которые можно извлечь из аномалий.

— Благ? В таком опасном месте?

— Разумеется. Мне сложно будет объяснить вам всё о священном пути Сефирот(2), но давайте я приведу простой пример, — она приподняла чашку с горячим кофе. — Сколько всего требуется в материальном мире, чтобы создать нечто осязаемое? Эта чашка появилась лишь после того, как была добыта глина, приложена физическая сила для придания ей формы, и в течение многих часов поддерживался сильный жар, пока свойства материала не изменились.

— Люди называют это обычным процессом изготовления чашки.

— Но этот процесс слишком неэффективен. Если принять силу и ресурсы, затраченные на создание чашки, за 100, то в конечном продукте их остается лишь около 50 или 60.

— То есть часть силы и ресурсов теряется в процессе?

— Именно. Эта чашка - совокупность всего пятидесяти с небольшим единиц энергии и ресурсов. Так почему мы должны тратить целых 100? Зачем? Если бы в процессе производства не было потерь, из той же сотни можно было бы получить две чашки.

Что ж, в словах Лилит была доля истины. Даже если использовать целое ведро глины, чтобы придать форму чашке, в процессе всё равно останутся обрезки и крошки. И даже если развести огонь для обжига, в тот момент, когда свойства глины начнут меняться, невозможно полностью изолировать тепло, чтобы избежать потери энергии.

— Но мир ведь так не работает, — возразил Раймонд.

— Это наш материальный мир так не работает. В аномалиях всё иначе. Имея 100 единиц ресурса, можно создать две, нет, даже десять вещей по 50 единиц каждая.

— Но как это возможно?

— Ну, даже «Федерация» пока мало что знает об аномалиях, верно? Но представьте: если покинуть материальный мир и подключиться к нематериальному, всё перевернётся. Из одной чашки муки можно будет испечь сотню буханок хлеба, и этот хлеб станет бесценной пищей для голодных. Это было бы настоящим чудом.

— А как же эрозия тех, кто контактирует с аномалиями? Рано или поздно ведь наступает момент распада.

— Это одна из наших важнейших задач, которую нам предстоит решить. Скорость эрозии у всех разная. Существует теория, что чем дольше человек привязан к материальному миру, тем медленнее протекает эрозия.

— Что?

— Согласно этой теории, с аномалиями следовало бы контактировать пожилым людям, но на практике это не всегда так. Поэтому мы ищем способы, позволяющие физически крепким и здоровым людям безопасно взаимодействовать с аномалиями, отбрасывая правила материального мира.

Раймонд откинулся на спинку жёсткого стула. Его не интересовали исследования ведьм о материальном мире или чём-то подобном, но почему-то его привлекли слова о лжи «Федерации».

Было ли это из-за того, что произошло в подвале музея? Или это было недоверие, вызванное сомнениями, которые он таил в себе долгое время?

— Значит, «Федерация» бездумно уничтожает аномалии, способные творить такие чудеса?

— Мало того, они монополизируют их, деактивируя так называемые образы, которые лежат в основе аномалий. Втайне под предлогом того, что все впадут в панику, если об этом узнают обычные люди. Разве это не подозрительно? При этом они сами ищут способы копировать и использовать образы.

«Так ли это? Неужели «Федерация» действительно так поступает?»

Если бы Лилит на этом остановилась, Раймонд всё еще не изменил бы своего мнения о том, что «Федерация» служит на благо человечества.

Но следующие слова, сорвавшиеся с её губ, метили точно в цель, в самую глубь сомнений, которые он в себе таил:

— Они даже не разобрались, что такое аномалии, но уже навязывают своим агентам копии образов. Разве это не напоминает подопытных мышей в лаборатории? Если «Федерация» искренне желает стабильности в обществе, ей следовало бы в первую очередь позаботиться о безопасности своих сотрудников. Почему же они этого не делают?

Эти слова привели Раймонда в замешательство. Он вспомнил о «Юстиции». Никто так и не смог внятно объяснить ему решение «Федерации» вручить этот предмет именно ему.

«Лабораторные мыши… Что там говорила Козетта? Что она становится бета-тестером образа под названием «Мудрость Ариадны»?»

Приговорённые к смертной казни и преступники, работающие в подвале музея… Неужели «Федерация» действительно проводит эксперименты на людях? Почему? С какой целью?

Он уже знал ответ. Наверное, всё дело в…

— Чтобы… монополизировать всё?

— Именно. Аномалии таят в себе чудеса, — глаза Лилит блеснули. — И «Федерация» изучает эти чудеса лишь для того, чтобы в итоге прибрать их к рукам. Всему виной их алчность. Даже если у них есть шанс спасти всё человечество, они намеренно его игнорируют.

— Но… это… всё же…

— Больные люди, пациенты, умирающие без должного лечения. Бедняги, готовые завтра же свалиться от голода. Загрязнённая вода и земля, на которой ничего не растёт… Неужели вы просто оставите всё как есть? Обладая силой, способной сделать этот мир лучше?

Ни за что!

Раймонд уже успел познать ужас голода лучше, чем кто-либо другой. Если бы у него были власть и деньги, он никогда бы не стал использовать их во вред.

Когда он покачал головой, Лилит улыбнулась, словно ожидала такого ответа.

— «Федерация» опутана интересами множества организаций и частных лиц, и никто из них не собирается стараться ради лучшего будущего человечества. Они лишь хотят накопить ещё больше богатств, обкрадывая людей с помощью чудес. В этом и заключается истина.

«Правда ли это?»

Внезапно Раймонд почувствовал, что именно сейчас настал момент спросить:

— Если то, что вы говорите, - правда, то ответьте на один вопрос… Я слышал, что кто-то из ваших людей вырезал семьи сотрудников «Федерации».

— Ах… Ковен ведьм был разрушен и разбит. И всё из-за «Федерации». Они объявили нас врагами и начали охоту на всех ведьм, признающих существование аномалий. Мы прятались, как лисы, за которыми гонятся гончие. И пока мы скрывались, «Федерация» во всеуслышание объединилась с правительством Убежища.

— А как же бомба? Как вы объясните то, что разрушили Экономический район? Если бы в тот день я по незнанию доставил посылку в универмаг, все люди там были бы уже покойниками!

— Значит, вы всё еще держите это в сердце. Что ж, если бы вы передали ту сумку охраннику универмага, бомба определённо взорвалась бы, — Лилит указала пальцем в небо. — В саду на крыше. Хотя отголоски взрыва достигли бы нижних этажей, разве у людей не было бы достаточно времени для эвакуации?

— Но этому нет никаких доказательств.

— Это чистая правда. Причина, по которой мы должны были доставить бомбу в универмаг «Эймос», заключалась в том, что в тот момент в ресторане в саду на крыше проходил обед с участием высокопоставленных лиц «Федерации» и правительства Убежища.

— Правительства и «Федерации»?

— Именно. Это была встреча для заключения контракта на поставку «расходных материалов». Проще говоря, преступников, которых планировали использовать в качестве подопытных для деятельности «Федерации».

«Ложь», — хотел выкрикнуть Раймунд.

Но сейчас у него не было никакой возможности узнать, правду ли говорит Лилит или лжёт. Он не мог повернуть время вспять и попасть в тот день, а даже если бы он спросил Козетту или Фридриха… разве они сказали бы ему «правду»? Они часть организации, которая запирает людей в подвале музея и равнодушно смотрит, как те умирают.

Пока Раймонд пребывал в смятении, Лилит неспешно отпила кофе и опустила глаза. Послышался тихий вздох.

— Разве это не нелепо? Мы преследуем ту же цель, но подвергаемся таким гонениям лишь из-за того, что наши методы разнятся.

Раймонд не нашёл, что ответить. Он не мог с уверенностью сказать, кто прав, не проверив факты в самой «Федерации». Однако, если слова Лилит были правдой, значит, он определённо находился под влиянием манипуляций людей из «Федерации». Он не мог понять, что чувствует к этой организации сейчас сильнее: стыд или гнев. Но почему-то ему казалось, что он должен извиниться.

В глубоком замешательстве вертя в руках чашку, Раймонд вполголоса произнёс:

— Простите меня.

— Всё в порядке. В этом нет вашей вины, господин Раймонд. Слушая только сторону «Федерации», вы никак не могли об этом узнать. Я вас понимаю.

— Причина, по которой вы устроили эту встречу сегодня, в том, чтобы предостеречь меня насчёт «Федерации»?

— И в этом тоже. Но нам также нужна помощь. Я не могу пока рассказать всё в деталях, Раймонд, но это сделать под силу только вам.

— Только мне? — переспросил он с некоторым сомнением. — Но я ведь ничего не знал, пока вы не рассказали, и до сих пор не очень понимаю, что к чему… Не уверен, что от меня будет толк.

— Вам будет непросто, ведь вы связаны контрактом с «Федерацией». Но я бы хотела, чтобы вы сами понаблюдали за «Красными ведьмами» и решили, что мы за люди. А насчёт помощи… я попрошу, только если вы сами того захотите. Как вам такое?

Лилит говорила нарочито бодро. Глядя на неё, Раймонд почувствовал лёгкую грусть. Для «Красных ведьм» «Федерация» наверняка являлась врагом, которого они готовы были растерзать. Какую же решимость проявила эта женщина, прийдя к нему?

В итоге Раймонду ничего не оставалось, кроме как кивнуть.

— Я не могу ничего обещать, но если вас это устроит, то хорошо.

— Огромное спасибо. И пусть это останется в тайне от «Федерации». Если нас поймают, у нас обоих будут большие неприятности.

— Разумеется.

Они ещё немного поболтали ни о чём, когда чашки опустели и они поднялись, чтобы уйти, Лилит добавила:

— Перед возвращением домой лучше подольше погуляйте на свежем воздухе.

— Что?

— У Фридриха необычайно острое обоняние.

— Правда?

Раймонд об этом не знал. Он невольно коснулся своего носа. Кажется, говорили, что господин Фридрих долго работал на «Федерацию». Неудивительно, что он так яростно бросается на «Красных ведьм» едва их завидев. Видимо, ему тоже основательно промыли мозги.

Раймонд кивнул и пообещал хорошенько проветриться. В итоге он вернулся на улицу Фостер далеко за одиннадцать вечера.

(1)Малкут (или Малхут, מלכות — «Царство») — десятая и последняя сфера в древнееврейской мистической системе каббалы. Она символизирует проявленный мир, материальное бытие и реализацию божественного замысла в физической реальности. 

(2)В каббале Сефирот — это десять божественных эманаций или сфер, составляющих Древо Жизни, через которые проявляется божественная энергия в мир.