35

С какого-то момента Раймунд начал постепенно меняться. Нельзя было сказать точно, когда именно это началось, но Фридрих, живший с ним бок о бок, сразу заметил перемены в нём. Например:

— Этот заказ я возьму на себя.

— На себя?

— Всё равно там нужно только определить уровень опасности. Если пойдём вдвоём, награда только уменьшится.

— Мы договаривались работать сообща, поэтому я пойду с вами.

— Нет, не стоит. Не думаю, что мне понадобится помощь. Если станет опасно или случится что-то непредвиденное, я тут же свяжусь с вами.

Количество его одиночных вылазок заметно увеличилось: даже в свободные от работы дни он уходил рано утром и возвращался лишь глубокой ночью. Обычный человек сразу бы смекнул, что Раймунду в тягость его компания, и сам бы начал держать дистанцию. Однако Фридриху подобные мысли в голову даже не приходили. Ему лишь стало любопытно, что послужило причиной того, что прежде неопытный юноша вдруг начал вести себя как профессионал с десятилетним стажем. Может, он на что-то решился? Или его донимают требованиями о выплате долгов? Вряд ли финансовые запасы «Федерации» могли истощиться так быстро.

С тех пор, как Раймунд стал действовать самостоятельно, Фридриху больше не нужно было повсюду следовать за ним и контролировать каждый его шаг. Теперь он мог спокойно запереться на втором этаже и заниматься своими делами. У него не было на этот счёт никаких претензий. По крайней мере, он так думал.

Др-р-ринь!

— Фостер, слушаю.

Стоило ему поднять тяжёлую чёрную трубку, как на другом конце провода раздался знакомый приветливый голос:

— Доброе утро, Фридрих. А где Раймунд?

— Его нет дома. Он ушёл на заказ. Разве вы не знали?

— Знать-то знала, но раз вы дома, я подумала, что и Раймунд ещё не успел уйти. Похоже, ваши отношения стали несколько… прохладными?

— С каких это пор мы с ним стали неразлучной парой?

— Ну, мало ли. Вам что, совсем не обидно?

— Я лишь рад, что он, наконец, начал справляться сам. Если бы не это, мне бы и дальше пришлось за ним всё подчищать.

— Аха-ха. Говорите прямо как офисный работник со стажем. Не пора ли и вам, Фридрих, потихоньку выбираться из дома? Судя по отчётам за этот месяц, успехи Раймонда особенно впечатляют.

Фридриха всё устраивало, но со стороны ситуация виделась иначе. На данный момент в «Федерации» числилось всего два внешних подрядчика. Один из них, хоть и подписал контракт всего пару месяцев назад, уже виртуозно владел репликой «Юстиции» и в одиночку справлялся с любыми поручениями. Порой он даже проникал в аномалии, в которые невозможно было немедленно отправить оперативную группу, и добывал там ментальные образы. Настоящий образец идеального сотрудника. В такой ситуации «Федерация», естественно, начала ожидать соразмерных успехов и от своего старого подрядчика. В некотором роде давление: работай усерднее, чтобы не стать «списанным материалом», вытесненным новым супер-новичком.

— Что ж, он ещё молод и полон сил, так что лучше дать ему волю. Это куда полезнее, чем если бы он только и делал, что драил дом.

— Господин Раймонд всё-таки не бордер-колли, чтобы его «выгуливать». Значит ли это, господин Фридрих, что вы планируете полностью отойти от наших заказов? Спрашиваю чисто из личного интереса.

— С чего бы вдруг?

Фридрих солгал, но голос его звучал совершенно естественно. Его контракт с «Федерацией» был прост: он выполнял заказы, а «Федерация» взамен передавала ему имеющуюся информацию о «Красной ведьме». Двадцать лет назад он согласился на сотрудничество, потому что отчаянно нуждался хотя бы в крупице даже самой никчёмной информации, но теперь…

— Мне просто нужно время, чтобы обдумать кое-какие вещи, касающиеся «Красной ведьмы». К тому же теперь, когда у меня есть такая подстраховка, как Раймонд Гепперт, разве я не заслужил немного свободного времени?

— Хм-м.

Он уже получил почти все сведения, которыми располагала «Федерация». Если только ведьмы не объявятся сами, или «Федерация» не сумеет схватить одну из них, чтобы выудить новые данные, ему там практически ничего не нужно. В «Федерации» это тоже понимали. Должно быть, именно поэтому они велели Козетте позвонить ему и прощупать почву.

Козетта выдержала паузу, и вскоре последовал её бодрый ответ:

— Ну, раз так, то ладно. Полевая работа - штука выматывающая. Я и сама нет-нет да и задумаюсь: не пора ли мне на пенсию?

— Все профессии, где приходится работать «в поле», такие.

— Недавно я уж было обрадовалась, что нам наконец-то прислали пополнение, но среди новичков не нашлось ни одного мало-мальски полезного. Эх, завидую я вам, Фридрих. Как господину Раймонду удаётся так поразительно быстро ко всему адаптироваться?

— Разве вы не хотите просто забрать его в свой полевой отдел?

— Если честно, то да. Поначалу, когда я услышала, что мы внезапно наняли кого-то со стороны, я была полна скепсиса, но вау! Это был просто гениальный ход. Йоханан - лучший!

— Не думал, что вы, госпожа Козетта, когда-нибудь захотите положиться на силы внешнего подрядчика.

— Он мне просто необходим. Даже если аномалия не представляет угрозы, стоит оказаться внутри, как выясняется, что большинство - набитые дураки, не знающие, что делать. Интересно, у них хоть через три года службы хватит духу швырнуть, по крайней мере, шашку C4(1)? — вдоволь поиронизировав над болванами, Козетта предала своему голосу любезный тон, — Но ведь господин Раймонд, хоть и начал работать по контракту не так давно, сам отлично со всем справляется. Другими словами, он - талант, рождённый для работы «в поле». Может, всё-таки получится что-нибудь придумать?

— Попробуйте подыскать профессионального мошенника, который подделает его документы об образовании. На мой взгляд, ему явно не хватает базовых гуманитарных знаний.

Услышав этот «искренний» совет Фридриха, Козетта тут же отступила:

— Ой-ой, тогда точно не получится. Если он начнёт учиться сейчас, до подписания полноценного контракта в штат пройдут годы. Как жаль. Ну, в любом случае, я позвонила, чтобы выразить надежду на наше дальнейшее сотрудничество. Буду рада, если следующий заказ возьмёте именно вы, господин Фридрих! Что ж, хорошего вам дня.

— Постараюсь. И вам всего доброго.

Положив трубку, Фридрих на мгновение замер, погрузившись в раздумья. «Федерация» всегда охотно принимала в свои ряды выдающиеся таланты. В будущем они наверняка продолжат проявлять к Раймонду благосклонность, так что он вполне может рассчитывать на бонусы, о которых прежде и не мечтал. Настолько сильно «Федерация» нуждалась в способных людях. Самого Фридриха материальные блага мало заботили. Преуспеет кто-то другой или нет, станет ли он обладателем миллионного состояния, какое ему до этого дело?

Сейчас его по-настоящему занимал лишь один вопрос: с какого именно момента Раймонд Гепперт начал меняться?

***

Когда Раймонд вернулся домой, искусственное солнце было уже наполовину погашено. Войдя в тёмную прихожую, он снял куртку и размял затёкшие плечи.

«Ох, как же я устал. Сил нет. Сейчас бы помыться и сразу в кровать. Если завтра придёт новый заказ, надо будет обсудить с Фридрихом, чтобы я мог взять его на себя…»

— Похоже, вы были весьма заняты.

От неожиданности Раймонд подскочил, с размаху ударился мизинцем о вешалку и повалился на пол.

— А-а-а-а!

Глядя на него, корчащегося от боли со слезами на глазах, тень в дверном проёме произнесла с явным недоумением:

— Вы что, человека впервые видите?

— Да вы что творите?! Даже свет не включили! Конечно, я испугался, когда вы так внезапно заговорили. Я-то думал, дома никого нет!

«Ещё и меня крайним выставляет!»

Раймонд щёлкнул выключателем. Его взгляду предстал Фридрих, невозмутимо восседавший на диване в гостиной. В одной руке он держал ту самую чёртову чашку, которую так любил. Раймонд мельком глянул на вечернюю газету, лежавшую перед ним, и вздохнул.

— Если уж собирались делать вид, будто читаете газету, могли бы хоть свет зажечь.

— Я не делал вид, я действительно читал. Просто так погрузился в свои мысли, что не заметил, как стемнело.

«Врёт и не краснеет. Ставлю пятьсот кредитов, что всё это просто спектакль», — подумал Раймонд, но ответил спокойно:

— Тогда продолжайте читать. А я устал, так что пойду к себе.

— Можем мы поговорить перед тем, как вы уйдёте?

— А? О чём?

Фридрих поставил чашку на стол. Негромкий стук фарфора почему-то показался Раймонду зловещим.

— В последнее время вы всё чаще действуете в одиночку.

— Кажется, я уже достаточно подробно объяснил, почему.

— Знаю. Но я хочу спросить о другом. Есть ли какая-то особая причина, по которой вы предпочитаете разбираться с аномалиями в одиночку?

— Причина? Да я просто…

— Конечно, если делить вознаграждение за одну аномалию на двоих, сумма уменьшается, но я пришёл к выводу, что это не станет для вас критичным ударом. Даже с учётом вашего долга перед «Федерацией».

— Что?

— Ещё несколько месяцев назад вы признавали, что аномалии могут быть смертельно опасны, и относились к этому серьёзно. Именно поэтому вы заключили со мной соглашение о сотрудничестве. Я намеревался сопровождать вас, обучать способам противодействия аномалиям, а также изучить особенности вашего необычного организма, но…

— И что с того?

— Теперь же кажется, что вы намеренно избегаете совместной работы.

Взгляд Фридриха переместился на вешалку. Во внутреннем кармане куртки, которую только что снял Раймонд, мирно покоилась реплика «Юстиции».

— Видимо, вам посчастливилось найти способ эффективно использовать «Юстицию» в одиночку.

От этих слов лицо Раймонда вспыхнуло. Фридрих изначально исходил из того, что он не сможет пользоваться «Юстицией» без его помощи.

«Я знал, что у него скверный характер, но не думал, что он может быть настолько грубым».

— Вы говорите так, будто я прибегнул к какому-то мошенничеству.

— Я не называл это мошенничеством.

— Но прозвучало именно так! Мне что, нельзя ходить одному? Вы, видимо, считаете, что из-за недостатка опыта я и с «Юстицией»-то толком не управлюсь, но известно ли вам, что в прошлом месяце я выполнил больше заказов, чем вы?

 Фридрих уставился на него с недоумением.

Ну вот, опять это лицо. Лицо, выражающее полное непонимание того, почему собеседник злится, когда он сам якобы «ничего такого не сделал».

— Я что, должен хвостиком за вами ходить? Позвольте спросить: есть хоть какая-то причина, по которой я обязан быть именно с вами? Такой причины нет! Потому что я вам не ассистент какой-нибудь! И не вздумайте недооценивать меня только потому, что я моложе!

— Похоже, вы излишне эмоциональны.

— Ещё бы! Стоило мне войти, как вы начали допрашивать: почему я хожу один, как я научился пользоваться «Юстицией»… Вы портите мне настроение своими подозрениями и странными расспросами. Как я, по-вашему, должен это терпеть?

— У меня не было таких намерений.

— Ну конечно, тогда это снова моя вина. Раз я неправильно понял ваши намерения и сорвался. Я вообще не понимаю, почему вы так ко мне привязались. Вы что, боитесь, что я перехвачу ваши заслуги?

— Я никогда об этом не думал.

— Не лгите. Вас просто задело, что какой-то мальчишка с мизерным опытом внезапно начал показывать результаты лучше ваших. Вот вы и пристаёте к уставшему человеку с расспросами. Мне неприятно, когда меня вот так, ни с того ни с сего загоняют в угол.

Ему вспомнились слова Лилит о том, что Фридрих и «Федерация» имеют одни и те же взгляды.

«В конце концов, он обычный человек, который завидует другим и жаждет подставить подножку тому, кто вырвался вперёд, лишь бы стащить его вниз».

Раймонд окончательно в нём разочаровался. Фридрих теперь стойко ассоциировался у него с «Федерацией», которая подавляет и монополизирует аномалии ради собственной наживы.

— Оставьте меня в покое! Просто оставьте!

Громко топая, Раймонд взлетел по лестнице. Дверь его комнаты захлопнулась с такой силой, что казалось, будто она едва не слетела с петель.

Оказавшись в своём личном пространстве, Раймонд достал из кармана пустую ампулу и припрятал её под кроватью. На этикетке виднелось расплывчатая надпись: «Хайвей».

С тех пор эти двое почти перестали разговаривать друг с другом.

(1) С-4 (си-четыре) - это высокоэффективное пластичное взрывчатое вещество военного назначения, разработанное в 1956 году на основе гексогена (около 91%), пластификатора, полиизобутилена и смазочного масла. Оно обладает высокой мощностью, стабильностью и пластичностью, что позволяет придавать ему любую форму, а также безопасностью в обращении (не взрывается при ударе или поджигании).