В голове, побелевшей от ужаса, словно метель, пронёсся страх.

Никто не говорил, что доставлять придётся такое.

Он думал, что в худшем случае это будет запрещённый в убежище товар, вроде контрабандных медикаментов или чего похуже. Но бомба? Бомба, которая взорвётся через 30 минут ведьсмертоносное оружие? И всё это надо просто передать охраннику у заднего входа универмага?

Кто же, чёрт возьми, там дежурит, что это ему поручили...

В этот миг в голове Раймунда щёлкнуло, словно последняя деталь головоломки встала на место.

Заказчик вовсе не хотел обычного курьера.

Он хотел козла отпущения.

План был в том, чтобы лицо курьера засветилось на камерах наблюдения рядом с универмагом, чтобы ни у кого не осталось сомнений – именно он доставил взрывное устройство.

Зачем заказчику взрывать универмаг и убивать кучу невиновных, Раймунд не знал. Да и знать не хотел.

Но одно было ясно: как только доставка завершится, он превратится в преступника, объявленного во всеобщее розыскное уведомление.

А даже если сейчас передумает и не выполнит заказ, если только не избавится от сумки, его всё равно накроет взрывной волной.

Даже если повезёт, и он останется жив, но заказчик точно не оставит его в покое. Тот, кто шлёт бомбу в универмаг, не пожалеет обычного человека, провалившего поручение.

Раймунд сжал ручку сумки. Ладонь вспотела, ткань была мокрой от холодного пота.

Оставалось примерно 29 минут. Потом всё, это точка невозврата. Он должен был что-то придумать до этого.

Может, стоит уйти туда, где нет людей?

Но дорога до промышленной зоны, где можно было бы избежать массовых жертв, заняла бы больше двух часов.

Спрятать? Зарыть? Но как далеко разнесётся взрыв неизвестно. Закопать где-то неумело, можно только ухудшить ситуацию.

Раймунд бежал, крепко прижимая к себе сумку. Пробирался сквозь толпу, шёл против течения людского потока.

— Простите. Извините... Дайте пройти... – бормотал он, задыхаясь, вытирая пот со лба.

Люди с тревожными лицами глядели на него косо, но в основном просто проходили мимо. Один из прохожих, которого он задел плечом, даже схватил его за руку.

— Эй, ты!..

— Простите, простите, я очень спешу! Извините! – Раймунд вырвался, оттолкнув руку в чёрной перчатке.

Он огляделся.

Небо постепенно темнело. В ответ на сгущающиеся сумерки здания вспыхивали огнями. Музыка, визг, голоса.

Над головами летали рекламные дроны, разнося пошлую рекламу. На купольном потолке мигали уведомления об экономии ресурсов. Повсюду шум, чей-то плач, крик, торговцы, выкрикивающие про скидки.

Экономический район – самое людное место в Убежище.

Куда бы он ни пошёл повсюду толпа.

Выйти отсюда за полчаса просто невозможно.

Поняв это, Раймунд сдался.

Прямо посреди улицы он опустился на колени. Люди вокруг перешёптывались, оглядываясь на него, но он ничего не слышал. Лишь нарастающий писк в ушах.

«Что делать? А если бомба взорвётся прямо здесь? Я умру? Конечно умру.»

Но Раймунду было всё равно. Если рванёт сбоку, то боли он и не почувствует.

Но он не ради такой смерти жил.

Он хотя бы хотел сам выбрать, как умрёт.

Он не хотел умереть как террорист, взорвавший экономический район!

Перед глазами всё поплыло.

«Думай, Раймунд Гефферт. Пожалуйста, используй хоть немного мозга!»

На язык упала солоноватая капля пота – он даже не заметил, как лицо полностью покрылось испариной.

Остывшая земля стекала сквозь ночь и капнула на люк. Раймунд, уставившийся на бронзовую крышку, что казалась ещё мрачнее под собственной тенью, резко поднялся.

— Вот оно! – выдохнул он.

На его крик вновь обернулись прохожие, но ему было всё равно. Он вспоминал: в самом начале строительства британских убежищ некоторые выступали за создание идеально замкнутой сферы – полноценного купола, полностью изолированного от заражённой почвы и воды. Но в реальности это было попросту невозможно.

Из-за ограниченного бюджета убежища построили в виде полусфер, по крайней мере, они защищали от ядовитого воздуха. Всё неудобное и опасное: мусоропроводы, вентиляция, сточные системы – ушло под землю. А наверху остался город, вырезанный как по шаблону, будто и правда «чистый».

Раймунд вскочил и бросился вперёд. Он свернул в узкий проход между лавками на 1-ой улице. За спиной у домов, от которых тянуло кислятиной, он нашёл заржавевший люк. Старый, грязный, покрытый пятнами и оттого идеальный.

Чем незаметнее, тем лучше.

Он нащупал выемку для пальцев и кольцо. Люк не поддавался. Тогда он схватил веник, облокоченный на чью-то дверь, и, долго сражаясь с крышкой, в конце концов, использовал черенок как рычаг и откинул тяжёлую крышку.

Ск-рииик!

Резкий запах ударил в нос. С рюкзаком за плечами Раймунд спустился вниз. Его встретила кромешная тьма.

Это был первый уровень канализации, самый верхний. Возможно, ниже были ещё. Скользкие стены, журчание воды, отголоски чьих-то шагов, растворяющиеся в глубине. Тёплые сточные воды доходили до щиколоток. Запах был такой едкий, что казалось, он прожигает ноздри.

Но жаловаться было некогда.

Быстрее. Дальше. Ниже. Глубже туда, где никто не найдёт.

Тьма сжимала грудь. Он поскальзывался, падал, вставал. На тяжёлой рукояти костыля, вынутого из рюкзака, светились цифры: 02:14

...13, 12, 11...

Проход становился ниже. Раймунд сначала сгорбился, потом пошёл на карачках.

...6, 5, 4...

Чьё-то дыхание отразилось от стены. Что-то тёплое скользнуло по губам. Он не стал думать, что это было.

...52, 51, 50...

Правая рука опёрлась вперёд – и провалилась. Пол исчез. Он понял слишком поздно: опора подвела. Потеряв равновесие, он сорвался вниз.

Короткий крик. Тяжёлый всплеск. И тишина.

...20, 19, 18...

Он открыл глаза. Лежал на дне канализационного тоннеля. Сточные воды едва доставали до голеней. Он отчётливо услышал: позвоночник треснул. Сознание было ясным, но тело не слушалось. Пальцы двигались, но ноги нет. Спина пульсировала болью, а собственные руки и шея казались вывернутыми под чужим углом.

...3, 2, 1...

Где-то вдали вспыхнули крупные цифры.

Раймунд рассеянно подумал: если это и есть цена за мечту о пятидесяти тысячах кредитов, то она не так уж велика.

...59, 58, 57...

Когда он покинул приют, то впервые узнал, что такое голод и холод. Эти двое быстро ломали людей, превращая их в жалкие, трусливые существа. Они выедали мечты изнутри, как паразиты, оставляя после себя только одиночество и отчаяние.

Голос директора снова отозвался эхом:

— Вы – грязные ублюдки, не стоящие ни гроша. Именно из-за таких никчёмных отбросов, как вы, убежище превращается в помойку! Проклятые твари!

20. 19. 18…

Было холодно. Среди вони проступал запах крови. Мигающая, наполовину погружённая в воду бомба. Промокшая сумка. И он сам умирающий.

5, 4, 3…

Надеясь, что спуск вниз не окажется напрасным, Раймунд позволил жуткой дремоте накрыть себя с головой.

Прости, Олив. Сегодня я не смогу купить тебе обезболивающее. Прости, Пиони, что завтрак остынет. Прости, Хэйзел, что больше не смогу с тобой играть…

Писк, еле слышный, становился всё тише, пока не исчез совсем. Барабанные перепонки лопнули, и в глазах вспыхнула белизна.

Вот и всё.

***

Неожиданный взрыв в подземном районе экономической зоны. Торговый квартал рядом с первой улицей был частично разрушен, а повреждённые водопроводные трубы вызвали перебои с водоснабжением. Экономический район был вынужден приостановить работу и экстренно начать восстановление.

К месту происшествия были выставлены заградительные ленты и баррикады для недопущения граждан. Но владельцы лавок, оставшиеся без дохода, начали заваливать правительство Убежища жалобами. Под давлением, власти решили начать расследование причин взрыва, прежде чем рассчитывать компенсации пострадавшим и малому бизнесу.

За день до прибытия официальной группы следователей на место взрыва…

Улица была пуста: все магазины были закрыты, и лишь изредка по другую сторону дороги появлялся любопытствующий прохожий, решивший взглянуть на последствия взрыва.

На освещённую только уличными фонарями сцену катастрофы кто-то направлялся.

— Мистер Фридрих, вы действительно уверены?

— Готов поставить пять тысяч кредитов, что не обознался. Хотя запах был слабый – это точно был фирменный аромат Красной Ведьмы.

— То есть вы уверены, только потому что уловили запах?

— Посмотрим.

Через заградительную ленту и баррикаду переступили двое. Один – мужчина в чёрной одежде с редкими белыми прядями. Другая – женщина в коричневом пальто и обычном деловом костюме.

Они подошли к краю зияющей воронки и заглянули вниз. Мужчина с белыми волосами произнёс:

— Взрывчатка.

— Похоже на то. Версию с повреждёнными трубами можно вычёркивать. Видите, что там внизу?

— Пытаюсь. Но у меня не очень хорошее зрение в темноте.

Женщина вытянулась вперёд, стараясь разглядеть хоть что-то в глубине, но фонари туда не доставали. Мужчина же уставился вниз своими голубыми глазами, а затем приподнял бровь:

— Кто-то там есть.

— Кто именно? Пострадавший? Или проявление аномалии?

— У меня есть догадки. Но точно могу сказать, причина взрыва не в аномалии. И прежде чем делать выводы, я бы хотел, чтобы чистильщики фонда забрали это тело.

— А если оно принадлежит Красной Ведьме? Возможно, это экспериментальное тело ведьм.

— Что бы они там ни задумали, одному Богу известно. Но если вопрос в том, пытались ли они взорвать экономический район… думаю, я смогу на него ответить. Для этого мне и нужно тело.

Сказав это, мужчина медленно выпрямился. В тусклом свете фонаря его серебристые волосы блестели особенно ярко. Он указал в темноту, перчатка из чёрной кожи мягко скользнула в воздухе.

— Будь то неудачливый гражданин или пособник Красной Ведьмы из сектанской церкви Хайресис - даже из куска мяса можно вытянуть много информации. Вызовите чистильщиков.