42

Внутри Убежища почти никто не пользовался личным автомобилем. Закон не запрещал иметь собственный транспорт, но для того, чтобы купить, продать машину или просто владеть ею, требовалось предоставить неимоверное количество документов. Ограничения на выбросы углерода с учётом среднего срока службы, ресурс электрических или водородных батарей, предполагаемые сроки их замены, отчёты о прочности и безопасности, письменное обязательство не заменять или модифицировать двигатель самостоятельно - и это далеко не полный список. В итоге большинство жителей Убежища предпочитали пользоваться трамваями или и вовсе ходить пешком. Автомобили можно было увидеть разве что в Административном районе, и то изредка. В нынешние времена мало кто мог похвастаться тем, что когда-либо ездил на подобном транспорте и Раймонд не был исключением.

— Ого.

Он знал, что находится один, но не мог сдержать восхищения. Казалось, будто он едет прямо на диване из гостиной. За тонированными чёрными окнами лишь смутно мелькали очертания домов.

«Тихо, элегантно, плавно и быстро…» —перебирал Раймонд в уме все известные ему хвалебные эпитеты, украдкой поглядывая на шофёра. Однако за стеклянной перегородкой, разделявшей салон, он смог увидеть только руки в белых перчатках, лежащие на руле. Заговорить первым было неловко, поэтому, не желая отвлекать водителя от дороги, Раймонд переключил внимание на панель на подлокотнике.

«А это для чего?»

Он осторожно нажал на одну из кнопок, и разделяющее салон стекло стало матовым. Раймонд изумлённо раскрыл рот, а затем опять нажал на кнопку. Стекло вновь сделалось прозрачным, и впереди показался водитель. Раймонд так увлёкся своей игрой, стараясь делать это тайком от него, что даже не заметил, как машина остановилась.

Щёлк.

— Выходите, пожалуйста, — раздался голос молодой женщины.

Раймонд тут же оставил кнопку в покое и, весь залившись краской от смущения, поспешно выскочил из машины. Из-за тёмных стёкол он не понимал, куда именно его везут, но, оказавшись снаружи, он увидел заасфальтированный пустырь, который был настолько огромным, что здесь без труда поместилось бы с десяток таких домов, как на Фостер. Водительница указала на башню, одиноко возвышавшуюся посреди этой пустоши.

— Вам нужно подняться туда.

— Туда?

«Идти туда? Одному?»

Раймонд с сомнением взглянул на неё, но женщина, чьё лицо скрывала тень от козырька, уже возвращалась к машине.

Башня была настолько высокой, что, казалось, вонзала свой шпиль в самое небо. Её верхний ярус был полностью застеклён, а из-за ярко-жёлтого освещения издалека строение вполне можно было принять за гигантский факел.

Раймонд нехотя вошёл внутрь. Лифт уже стоял на первом этаже. Зайдя в кабину, он нажал на одну-единственную кнопку и начал подъём.

Динь!

Едва открылись двери, он увидел небольшой круглый стол, застеленный скатертью и накрытый для торжественного обеда. Напротив пустого стула сидел человек и вовсю трапезничал.

— Опаздываешь. Садись.

— Я не нарочно, — пробормотал Раймонд, выдвигая стул, но директор Адам не обращал на него внимания, продолжая поглощать пищу с завидным аппетитом.

Раймонд не был уверен, можно ли притрагиваться к еде, поэтому просто смотрел на неё.

Наконец директор отложил приборы и сделал глоток воды из стакана.

— Понимаешь, зачем я тебя позвал?

— Мне не сообщили причину.

— Какой недогадливый. Наверняка же слышал, о чём болтают вокруг. Неужели капитан первой полевой группы не дала тебе никакого совета? Судя по тому, что она даже не подсказала тебе одеться подобающе случаю, я могу представить, какие у тебя отношения с людьми.

Директор Адам, как и всегда, был одет в безупречно выглаженную накрахмаленную рубашку, в то время как на Раймонде были линялые джинсы и клетчатая рубашка. Это была самая лучшая его одежда. Но даже её купила ему Козетта.

— Я не ожидал, что вы забронируете целый ресторан только для нас двоих.

— Мне нравится вид из этой диспетчерской вышки. Раньше это место называлось аэропортом Хитроу. Он находился на окраине Лондона, и в ясную погоду отсюда можно было увидеть даже Королевские ботанические сады.

Лондон. Аэропорт. Услышав эти названия из старого мира, Раймонд осознал, что директор Адам намного старше, чем кажется на первый взгляд.

— Тебя не интересует эпоха до Убежищ, у тебя нет ни проницательности, ни должной образованности…

«Этот старик всё так же не выбирает выражений», — подумал Раймонд.

— Но вот парадокс «Федерации Сохранения Человечества» ты подметил верно.

— Парадокс?

— Речь о том, что одни люди должны страдать или умирать ради спасения других. И если брать шире, о тех, кто сражался с фанатиками ещё задолго до начала эпохи Убежищ.

— Я даже не представляю, к чему вы клоните.

— Конечно. Впрочем, будь у тебя хоть капля интереса к истории, всё было бы иначе, но в твоей пустой голове сейчас только мысли о долгах перед «Федерацией».

— Оскорбления у вас всё на том же уровне, — пробормотал Раймонд.

Вытерев рот салфеткой, директор Адам бросил её на пустую тарелку.

— Те, кого мы называем фанатиками, объединены в орден под названием «Хайресис»(1) и делятся на четыре ветви: «Красные ведьмы», «Чумные доктора», «Алхимики» и «Истязатели».

— Кто такие «Чумные доктора» и «Истязатели»?

— Самая древняя из них - секта «Алхимиков». Её корни уходят ещё в Древний Египет. За ними следуют «Чумные доктора». Они существуют с XIV века. Вернувшись к гуморальной теории Гиппократа(2), они разработали на её основе новую медицинскую теорию. Самые молодые - «Красные ведьмы». Они начали появляться поодиночке с середины XVI века, затем сплотились в группы и обрели влияние как полноценная секта. Ну а «Истязатели» существовали во все времена и в любой стране, так что их можно не брать в расчёт.

Раймонд на мгновение замолчал. Он не уловил и половины из того, что наговорил директор Адам.

«Что ещё за „гуморальная теория Гиппократа“? А „Истязатели“, они что, как воздух или вода?»

В голове крутилось множество вопросов, но он проявил благоразумие и решил перейти сразу к сути:

— Почему в «Хайресис» столько разных направлений? У всех этих медицинских теорий и алхимиков наверняка должна быть какая-то общая цель.

— В «Хайресис» поначалу преобладали «Алхимики», но, сталкиваясь с различными катастрофами в ходе истории, орден раскололся на части. На первый взгляд кажется, что все они идут разными путями, но на самом деле желают одного и того же.

— Неужели они ждут пришествия самого Бога? — предположил он.

«Или спасения всего человечества? Ликвидации голода?»

Директор Адам поднял указательный палец вверх.

— Вознесение.

Раймонда взяла оторопь.

«Вознесение? Что за бред он несёт? Эти типы из «Хайресиса» что, планируют прицепить людям крылья и проводить всех в рай?»

Ну, хорошо. Ладно. Об этом говорит человек, заправляющий огромной секретной подземной базой, причём говорит в не менее секретном месте. Предположим на секунду, чисто гипотетически, что эти фанатики и впрямь пытаются снабдить людей крыльями. Но как они собираются превратить в ангелов столько народу? Оторвут крылья у птиц и пересадят? Какого же размера должны быть эти крылья, чтобы поднять человека в воздух? Да они и взлететь-то толком не успеют. Все тут же поразбивают себе головы о купол и повалятся вниз. Какое похвальное рвение со стороны фанатиков… ага, как же!

Раймонд с силой ударил по столу и вскочил на ноги.

— У любой шутки есть предел!

— Тебе кажется это шуткой?

— Вознесение? Что за доисторические бредни? Я слышал про ангелов, демонов, рай и ад. Но ведь всё это лишь религиозные выдумки! Под землёй нет ни рогатых чертей, ни котлов с грешниками. О каком вознесении вы говорите? Да они расшибут себе головы о купол ещё до того, как попадут в свой рай!

— Не действуй мне на нервы своим невежеством и сядь. Я ещё не закончил.

Раймонд с ошеломлённым видом плюхнулся на стул. Он даже не заметил, как от его резкого движения опрокинулся бокал и по скатерти поползло багровое пятно.

Директор всё так же серьёзно и с привычным высокомерием продолжил:

— Речь не о пустых абстрактных спорах. То, что они называют «вознесением», на самом деле означает следующий этап развития человечества.

— Следующий этап?

— Да. Орден «Хайресис» уже определил нынешнее человечество как пережиток старой эпохи. Подобно тому, как мы считаем «Лондон» названием из прошлого, они полагают, что современные люди безнадёжно отстали от течения времени.

— Значит, они хотят «апгрейднуть» человечество? Как обновление версии программы? Но как именно?

— «Алхимики» через Изумрудную скрижаль проектируют следующую стадию развития человека. Чумные доктора на основе гуморальной теории и «Гиппократова корпуса»(3) определяют биологическую форму, в которую должна эволюционировать плоть. «Истязатели» размышляют о духе, которым будут обладать люди нового мира.

— А «Красные ведьмы»?

— Они… — директор Адам на мгновение замолчал, — по идее, они должны были наблюдать за миром, в который вознёсшееся человечество выйдет, когда разобьёт свою скорлупу. Но теперь всё исказилось. Обет основателей четырёх ветвей ордена уже нарушен.

«Основатели планировали следующий этап развития человечества и дали некое обещание, но оно было нарушено. Почему?»

К тому же слова директора Адама звучали крайне странно. Всё это выглядело так, будто он…

— Прошло слишком много времени. Тогда я не осознавал, что даже самые благородные цели неизбежно тускнеют под гнётом лет.

— Постойте, господин директор. Одну минуту.

— Все они сбились с пути. Все до единого. И «Красные ведьмы» в первую очередь. Теперь каждая из отколовшихся сект утверждает, что именно она исполнит пророчество «Хайресис». Каждая хочет осуществить вознесение своим собственным способом.

— Господин директор…

— Так и появилась «Федерация Сохранения Человечества» - единственная сила, способная противостоять тем, кто предпочитает оставаться в тени. Будущее, сулящее вознесение, нас не волнует. Наша организация создана ради спасения настоящего, в котором живёт человечество.

Директор Адам допил остатки воды. Раймонд, крепко сцепив руки, долго сверлил его взглядом, прежде чем, наконец, выдавить из себя:

— К какой из ветвей вы принадлежали?

Директор Адам замолчал. Он выглядел как обычный старик с густой бородой и тронутыми сединой волосами, однако его тёмно-серые глаза казались мутными, словно застоявшаяся вода. Сколько же времени застыло в этом взгляде?

Директор положил руки на стол и облизнул губы от жажды, которая с годами лишь усиливалась.

— На данный момент это бесполезная информация. Перейдём к действительно важному - к «Красным ведьмам». Каждая из четырёх ветвей стремится к вознесению по-своему. Однако «Алхимики» и «Чумные доктора» неисправимые индивидуалисты, им трудно прийти к единому мнению. Намерения «Истязателей» нам до сих пор до конца не ясны, поскольку они рассеяны по всему миру. Но «Красные ведьмы»… Они представляют абсолютную угрозу. Именно их «Федерация» должна опасаться больше всего.

— Потому что они агрессивны? Или потому что чаще всего сталкиваются с «Федерацией»?

— Причина не в этом. У них есть пророчество.

«Пророчество? О чём он?»

Раймонд начал сомневаться, не спит ли он. С того момента, как этот суровый старик стал использовать антинаучные термины, он понял, что разговор будет не из лёгких, но происходящее уже выходило за все рамки воображения.

Набравшись терпения, он снова спросил:

— Что-то вроде гадания?

— Такова особенность «Красных ведьм». Среди четырёх ветвей «Хайресис» только они рождаются со способностью предсказывать будущее. И с помощью этого они пытаются воплотить свои замыслы в жизнь.

— Простите, но я не понимаю: какая связь между этой способностью и тем, что они опасны?

— Глупец! — рявкнул директор Адам.

«Старый маразматик! Так и подмывает перевернуть стол и убраться отсюда!» — пронеслось в голове у Раймонда.

— Никто не может предсказывать будущее! Именно поэтому люди изо всех сил стараются определять свою судьбу сами. Но всё меняется, если удаётся увидеть хотя бы крошечный фрагмент грядущего. Предвидеть события - всё равно что держать в руках листок с ответами во время сложнейшего экзамена.

— И что в этом плохого?

— Представь, что через неделю «Алхимики» найдут способ осуществить вознесение человечества. Как ты думаешь, что сделают «Красные ведьмы», если смогут предвидеть это?

— Ну, раз уж четыре секты раскололись, то они, конечно, попытаются помешать «Алхимикам» и… О?

Раймонд осёкся и часто заморгал. Стоило ему это произнести вслух, как до него начало доходить, какова истинная мощь предвидения. Если «Алхимики» приблизятся к вознесению, «Красные ведьмы» смогут им помешать. Даже если «Федерация» задумает на них напасть, ведьмы узнают об этом заранее и успеют подготовиться.

«Разве это не делает «Красных ведьм» сильнейшими в ордене Хайресис?»

Заметив проблеск понимания на лице Раймонда, директор Адам немного смягчился. Но недовольное выражение никуда не делось.

— Утешает хотя бы то, что ведьмы не могут предсказывать, когда им вздумается. Лишь их ничтожно малая часть обладает этим даром, да и сами видения приходят крайне нерегулярно.

— Это… конечно, хорошо для «Федерации», но…

— Но нынешним «Красным ведьмам» больше не нужно ждать предсказаний. Ведь самое важное из них они уже получили.

— Что?

Лилит ничего не говорила о предсказаниях. Раймонд лихорадочно перебирал в памяти всё, о чём они говорили, но не мог вспомнить ничего подобного. Он-то думал, Лилит ему доверяет, но неужели это было не так? Или она скрывала информацию от него, как от чужака?

— Что это за предсказание?

— Прежде чем я расскажу, мне надо кое-что прояснить: именно я рекомендовал тебя «Федерации».

— Вы? Меня? — изумился Раймонд.

— Да. Но это было ошибкой. Огромной ошибкой.

«Ошибкой?»

Раймонд окончательно растерялся. Неужели он, сам того не ведая, сорвал какие-то планы директора Адама?

Адам перевёл дух. Эта опостылевшая история почти подошла к концу. Он уже было открыл рот, чтобы поведать юноше о предсказании «Красных ведьм» и о причинах, по которым он привёл его в «Федерацию», но тут в тишине раздалось: «Динь».

Взгляды обоих мужчин устремились к лифту. Первым среагировал директор Адам. Он вскочил, запустив руку под пиджак, но не успел он даже коснуться рукояти пистолета, как из дверей лифта метнулось нечто ярко-алое. Послышался короткий свистящий звук рассекаемой плоти. Глаза директора Адама расширились от шока. Его дряхлое тело начало медленно заваливаться на бок. Чья-то рука мягко и грациозно подхватила его, и в этот же миг пара чёрных глаз встретилась взглядом с Раймондом.

Тук, тук, тук.

Голова директора Адама несколько раз подпрыгнула, словно мяч, и жалко покатилась по полу, пока не ударилась об оконное стекло. Рука усадила обезглавленное тело обратно на место так естественно, словно оно всегда там сидело. И лишь секунду спустя из разрубленной шеи фонтаном хлынула кровь. Позади, держась за плечо туловища, стояла прекрасная женщина с ярким румянцем на щеках. Женщина, которую Раймонд знал слишком хорошо.

— Раймонд, я пришла спасти тебя! — воскликнула она.

Ему лучезарно улыбалась красная ведьма Лилит. Вместо человеческих ног у неё были оленьи, покрытые алой шерстью.

(1) Хайресис (др.-греч. Αἵρεσις) — это термин, означающий «выбор», «направление», «школа» или «учение». Изначально слово обозначало философскую школу или философский выбор. В контексте раннего христианства термин стал означать отделение, новую общину или сознательное отклонение от общепринятого догматического учения, что позже трансформировалось в понятие «ересь».

(2) Гуморальная теория Гиппократа — античное учение, утверждающее, что здоровье зависит от баланса четырех жидкостей (гуморов) в организме: крови, флегмы, желтой и черной желчи. Болезни возникают при нарушении этого равновесия (избытке одной жидкости), а преобладание определенного «сока» формирует темперамент человека (сангвиник, флегматик, холерик, меланхолик)

(3) Корпус Гиппократа – сборник сочинений древнегреческого целителя, врача и философа Гиппократа. По мнению исследователей, часть сочинений имеет другое авторство.