48

Центральная труба заброшенных очистных сооружений была настолько огромной, что в ней могли бы идти в ряд три-четыре человека. На пересохшем полу, где не осталось ни капли влаги, лежал лишь тонкий слой пыли.

Как бы ни был беден и загнан в угол человек в Убежище, граница Пятого жилого района оставалась для него рубежом, через который нельзя переступать. Там изначально не было ни колючей проволоки, ни заборов, так что покинуть район не составляло труда. Однако люди всеми силами старались не делать этого. Всё потому, что дальше царило абсолютное запустение.

Эта земля не всегда была таковой. Здесь планировали создать промышленную зону и даже успели настроить заводов и передовых исследовательских центров. Однако из-за ошибки в проектировании системы очистки воздуха властям пришлось задействовать старые вентиляционные шахты с гораздо более низкой эффективностью, и промышленная зона, которая только начала набирать обороты, в одночасье пришла в упадок.

В то время правительство Убежища объявило, что разрешит работу только тем предприятиям, чьи выбросы не превышают определённый уровень. Но для того, чтобы завод соответствовал нормам, требовалась установка невероятно дорогостоящего очистного оборудования. Причём нужен был не один, а сразу несколько таких «пожирателей денег», которые к тому же через несколько лет приходилось демонтировать и заменять новыми. В подобных условиях владельцам заводов становилось проще закрыть производство. В итоге начались митинги и протесты, посыпались угрозы в адрес членов правительства, и власти уладили конфликт, предложив перенести промышленные объекты под землю на условиях выплаты компенсаций.

Этот вопрос вызвал бурные дискуссии. Исследовательские центры и заводы были, по сути, последним оплотом для людей, лишённых благ природы. Повседневная жизнь жителей Убежища могла продолжаться, только если бы они производили готовую продукцию.

Однако, с другой стороны, если бы промышленные объекты работали со старой вентиляцией, очень скоро произошёл бы резкий скачок заболеваний дыхательных путей, что могло серьёзно угрожать самому существованию Убежища.

В итоге заводы и исследовательские центры запрятали глубоко под землю, где они стали использовать общие системы фильтрации, гарантированные правительством.

Позже зазвучали предложения о том, чтобы снова начать использовать промзону, но это оказалось невозможным. Хотя предприятия проработали здесь всего несколько лет, следы их деятельности - плод слепой веры в очистные системы - глубоко въелись в саму почву. Ртуть, кадмий, тяжёлые металлы, ядовитые химикаты, хром и свинец… Было очевидно: чтобы снова сделать землю пригодной для жизни, потребуются колоссальные человеческие ресурсы и капитал.

Правительство, оказавшись в тупике, просто откладывало решение вопроса, пока ситуация не дошла до нынешнего состояния.

— Ну как вам? — спросил беловолосый мужчина в дорогой одежде, который выглядел как завсегдатай роскошных небоскрёбов Экономического района. — Место с довольно богатой историей, да? Хотя, учитывая специфику, романтики тут маловато.

Светловолосый юноша, к которому были обращены эти слова, молча следовал за ним вдоль труб. У него был такой вид, будто из него выкачали всю жизнь. Под его зелёными глазами, лишёнными всякого блеска, пролегли тени. Он был облачён в больничную пижаму. В отличие от беловолосого мужчины, туфли которого звонко цокали по металлу, его шагов не было слышно. Он шёл босиком, и его ступни уже почернели от грязи.

Внезапно юноша остановился. Мужчина впереди оглянулся.

— Что-то не так?

— Вам не нужно идти так далеко. Возвращайтесь.

Сухие губы юноши шелушились. Он казался каким-то нереальным существом, сошедшим со страниц жутких городских легенд.

Мужчина в элегантном пальто слегка наклонил голову набок.

— Не понимаю. Разве не лучше идти вдвоём, чем выбираться отсюда в одиночку?

— Вы правда так думаете?

— А вы нет?

Раймонд был истощён. Он устал отвечать на бессмысленные вопросы Фридриха, а ещё больше устал от неопределённости. Он даже не знал, сколько ещё идти до границ Убежища. Ему было в тягость просто стоять и дышать. Похоже, его утомила сама жизнь.

— «Федерация» будет искать вас. Уходите, пока не поздно.

— Контракт расторгнут. Так что, куда бы я ни пошёл, у них нет права вмешиваться в мою жизнь.

— Вы даже не представляете, что творится за пределами Убежища.

— Поколение, выросшее под куполом, наверняка так и думает. Там действительно всё отравлено. И вода, и почва, и даже воздух. Это место признали непригодным для жизни человека.

— Если вы знаете, насколько там всё плохо, тогда зачем вообще…

Множество вопросов подступило к самому горлу. Зачем он тащился за ним аж до сюда? Между ними не было ни какой особой близости, ни даже хороших отношений, так почему он преследует его? Чтобы отчитать за то, сколько людей погибло из-за его неверного решения, или чтобы выместить обиду? Или чтобы посмеяться над ним, дураком?

Фридрих обернулся к нему с таким видом, будто видел его насквозь, и долго молча смотрел на него. От наступившей тишины даже заложило уши.

В конце концов Фридрих ответил:

— Разве мы не договорились сотрудничать друг с другом?

— Разве сейчас время говорить такое? И я, и вы полностью отрезаны от «Федерации». Хватит нести чепуху, уходите быстрее.

— Вы правы. На самом деле, как бы красиво мы ни прикрывались словами вроде «сотрудничество», в конечном итоге, чтобы построить доверительные отношения, мне придётся сказать правду.

Правда. Опять эта чёртова правда. Он уже был по горло сыт ею. Он слышал её от «Красной ведьмы», от Козетты, от «Федерации». Какую же чушь собирается вывалить на него сейчас Фридрих, чтобы заманить в свои сети?

— Ха-ха, должно быть, я выгляжу совсем уж лёгкой добычей… раз все подходили ко мне именно так.

Каким же наивным идиотом он был, раз даже в таком положении нашёлся человек, желающий его донимать?

Раймонд самокритично усмехнулся.

— Что мне сделать для вас? Я не могу выдать секреты «Федерации», но, может, рассказать вам о «Красной ведьме»? Вам нужно знать, как они убили директора Адама? Или вам интересно, как я стал аномалией и смог разгуливать по улицам средь бела дня? Нужен образец для анализа?

— Раймонд Гепперт.

— Забирайте. Волосы, ногти, чёртову ногу или глаза… вырвите их и забирайте…

Ноги Раймонда подкосились. Колени ударились о бетон, отозвавшись резкой болью, но он больше не мог стоять. Он хотел умереть. Если бы только можно было это сделать, просто пожелав. Он хотел вернуться на Эбби-лейн, но он сам их убил. Да, после такого возврат невозможен. Даже надежда увидеть их хотя бы во сне казалось непозволительной роскошью.

«Это я их убил. Я их привёл. Запер в тесной квартирке и убил».

Смерть директора Адама, разрушение Убежища - всё это было по его вине.

Фридрих, глядя на стоящего на коленях юношу, буднично произнёс:

— Около 200 лет назад «Красная ведьма» забрала мою невесту.

«Двести лет?»

Раймонду, пребывавшему в оцепенении, что-то бросили. Машинально поймав вещь, он понял, что это тот самый медальон с размытым серым фото женщины, который Фридрих показывал ему раньше.

— Я не знаю, по какой причине они забрали её. Однако в то время влияние «Красной ведьмы» внутри культа Хайресис стремительно росло, и они чувствовали необходимость в проведении различных ритуалов и реализации проектов.

— Проектов?

— Восстановление шабашей, разрушенных охотой на ведьм, длившейся вплоть до Нового времени, и ускорение сроков исполнения их пророчеств. В конечном счёте, их цель…

— Вознесение человечества?

— Вы знали об этом? С каких пор?

— Той ночью… от директора Адама.

Раймонд крепко сжал медальон в руке. Слова директора Адама определённо не были шуткой. К тому же, судя по всему, он явно был тесно связан с культом Хайресис. Должна быть причина, по которой такой человек покинул орден и занял пост директора Бюро по контролю аномалий в «Федерации Сохранения Человечества».

Орден Хайресис искал следующую ступень развития человечества. Однако клятва, принесённая основателями четырёх сект, была нарушена. Их пути разошлись, и бывшие союзники стали конкурентами. Естественно, что лидировать стали те, кто не гнушался никакими средствами ради достижение цели.

«Красные ведьмы» убили директора Бюро по контролю аномалий, вызвали неуправляемое безумие путём введения чрезмерной дозы Хайвэя. Они рассуждали о «высшем благе» и «лучшем будущем для человечества», даже когда разрушали купол.

Фридрих опустил свои ярко-голубые глаза.

— Если в Убежище и есть кто-то, кто ненавидит «Красных ведьм» сильнее, чем вы, то это я.

— Ненавижу «Красных ведьм»? Я?

— Разве вы не испытываете к ним ненависти?

— Ненависть?

Это столь незнакомое слово болезненно полоснуло Раймонда по сердцу.

Фридрих продолжал говорить, словно накладывая заклятие:

— Не могу сказать, что вы безупречная жертва, но неужели вы не чувствуете обиды на них? После того, что они с вами сделали, они не пришли на помощь даже сейчас, когда вас изгоняют из Убежища. Не думаю, что они когда-либо считали вас своим истинным союзником. Они определили вашу ценность и использовали вас так, как им заблагорассудится.

— Ценность… меня?

— Я имею в виду, что они обращались с вами как с инструментом и переложили на вас всю вину за свои преступления. Все знают, что за этим инцидентом стоит «Красная ведьма». Но именно вы стали объектом всеобщего порицания. Вы когда-нибудь задумывались, почему всё сложилось именно так?

Раймонду показалось, будто его с силой ударили по затылку. Он ни разу не смотрел на ситуацию под таким углом. Его разум занимала лишь мысль о смерти. Потому что он считал себя дураком, совершившим роковую ошибку. Он не сомневался, что сам поддался шёпоту Лилит и навлёк на всех беду.

Но Фридрих одним махом перечеркнул его умозаключения. Он излагал факты, о которых сам Раймонд даже не догадывался, так уверенно, будто это было само собой разумеющимся.

— Обычные жители Убежища ничего не знают о «Красной ведьме». Поэтому превратить вас, выходца из Пятого жилого района, не имеющего никакой поддержки, в жестокого террориста не составило никакого труда. Вы стали идеальным козлом отпущения. Никто не может с вами справиться. Даже «Федерация». У них не было иного выхода, кроме как выставить вас за пределы Убежища. Но я… — Фридрих впервые улыбнулся. По крайней мере, Раймонд впервые видел его улыбку. — Я соответствую условиям, позволяющим иметь с вами дело.

— Условиям?

— Мой уровень эрозии почти не растёт даже в эпицентре аномалий. Разве я не говорил, что это моя особенность? Все те люди из «Федерации», которые контактировали с вами, наверняка подверглись эрозии, их тошнило или они страдали от лёгкого помешательства. Но я в полном порядке.

Фридрих подошёл к Раймонду и наклонился. Их взгляды встретились.

— Выбирайте.

— Что именно?

— Либо вы идёте со мной, чтобы хотя бы попробовать ухватить «Красных ведьм» за хвост и помешать им, либо вы сдаётесь, становитесь безымянным террористом и медленно увядаете до самой смерти.

Смерть его совсем не пугала. В мире, где Эбби-лейн в Пятом районе уничтожена, а его единственные друзья и семья мертвы, сам он был лишь никчёмным существом, не заслуживающим жизнь.

Но «Красная ведьма» может найти новые жертвы в другом месте и ввести им Хайвэй. Если это случится, британское Убежище падёт, и люди, столкнувшись с загрязнением и аномалиями, встретят ужасный конец. Козетта, Йоханан, даже оперативники первой полевой группы, все до единого. Этого нельзя допустить. Даже если за пределами купола его ждёт участь хуже, чем скитания и смерть, он должен предотвратить крах Убежища.

Вознесение человечества? Лучшее будущее? Высшее благо?

В этот миг для него имели значение лишь две вещи: не предавать во второй раз тех, кто был к нему добр, и создать возможность для выживания тех, кто всё ещё остаётся под куполом.

Если ничего нельзя вернуть назад, нужно идти только вперёд. Это единственное спасение.

Раймонд схватил протянутую ему руку в чёрной перчатке, и Фридрих помог ему подняться.