7

Фридрих, итоговый уровень эрозии: 14%.

Попытка получить ментальный образ аномалии № 101 провалилась.

Такое могло произойти с аномалией высокого класса опасности, но с мелкомасштабной - это было практически неслыханно. Потирая до сих пор гудящий затылок, Фридрих покорно принимал помощь Козетты.

— Какой сегодня день недели?

— Проклятая среда.

— Ваше имя?

— Фридрих Пейн.

— Род занятий?

— Мне перечислять все мои фальшивые личности? Их довольно много.

— К счастью, вы в норме. Эрозия остановилась на 14%. Время первой вылазки: 8 минут 32 секунды. Как там внутри?

— Похоже на грубо сколоченный театр, порождённый типичной детской травмой. Вроде бы не наблюдалось объектов, проявляющих особую враждебность к гостю. Но это не значит, что у них отсутствует стремление к разрушению.

Фридрих пытался избавиться от отчётливого звука удара, всё ещё стоявшего у него в ушах. Аномалии, как правило, занимали крайне агрессивную позицию по отношению к любым вторгшимся извне сущностям, не являющимся частью их самих. Однако пространство, в которое он только что вошёл, казалось, было нацелено на уничтожение не только чужака, но и всех существ внутри него, то есть марширующих бумажных кукол. Неважно, возможно ли это в принципе, но обычно такого не происходит. Таковы правила.

— Предполагаемый класс опасности - низший, пятый: Ли́пи (λύπη)(1).

Класс Липи шёл сразу после безопасного, не причиняющего вреда гражданским.

Козетта сочувственно вздохнула:

— Значит, не безопасный.

— Будь он безопасным, моя голова бы не взорвалась сразу после входа.

— Если это не четвёртый класс Ре́са (Ῥησά)(2) или третий Ибрис (ύβρις)(3), то я, пожалуй, смогу войти туда одна, но идти, не имея подробной информации о ментальном образе…

— Вы, значит, ценный штатный сотрудник «Федерации», а я кто? Свинья для поиска трюфелей?

— Ну, для этого мы вас и наняли, но я не это имела в виду. И, ради бога, сделайте что-нибудь с этой головой. Зачем вы вообще её вытащили?

Козетта указала на повреждённую голову.

— Не может быть, чтобы внутри аномалии объект, не являющийся нарушителем, сохранился в таком идеальном состоянии, — ответил Фридрих.

— В этом вы, конечно, правы.

— Он определённо связан с самим явлением. Аномалия в секционной несколько отличается от других. Почему она другая? Чем именно отличается? Не является ли она результатом замысла «Красных ведьм»? Всё это нужно выяснить путём детального расследования...

Козетта подняла руку, останавливая почти непрерывный поток слов Фридриха, и легонько постучала по наушнику в ухе. Немного нахмурившись, она прислушалась к чему-то, а затем покачала головой:

— Этому не бывать. Три минуты назад ко входу в исследовательский корпус прибыло подкрепление.

— Что? Они собираются просто уничтожить её? Я же вам говорил, это особый случай!

— Я сотрудница «Федерации», господин Фридрих. Я должна выполнять приказы начальства. И я как раз отношусь к «Отделу подавления аномалий».

Едва она закончила говорить, как заблокированные двери исследовательского корпуса разъехались в стороны, и в помещение вошли две команды по три человека. Козетта, сидевшая на корточках перед Фридрихом, встала. Подойдя, агенты полевого отдела в чёрной униформе отдали ей честь. Послышался стук подошв армейских ботинок, и агент, стоявший впереди, протянул Козетте бронежилет. Козетта одела его и застегнула. На груди красовался белый логотип «Федерации» с аббревиатурой «H.C.F.». Собрав волосы в хвост, она надела подтяжки для кобуры, взяла магазины для «Глока» и, прежде чем двинуться вперёд, мягко сказала Фридриху:

— Если мы ничего не знаем о ментальном образе, то лучше просто всё уничтожить внутри аномалии, не так ли? Кодовое имя Козетта. Вхожу с дополнительным подкреплением.

Фридрих мысленно закричал: «Сумасшедшая! Вечно эти вояки думают, что если всё уничтожить, то все проблемы решатся!».

Но Козетта была из тех, кто доводит дело до конца. Раз первая экспедиция заняла около восьми минут, она, вероятно, намеревалась закончить всё за пять. Она вошла не для того, чтобы заполучить ментальный образ, который является ядром аномалии. Наоборот, её целью было полностью уничтожить это явление, окончательно разрушив его.

5 минут.

«Что я могу сделать за пять минут?»

Фридрих перевёл растерянный взгляд с вошедших в секционную агентов на голову мужчины с пустыми глазами, а затем резко вскочил. Времени на раздумья нет. Нужно сделать всё возможное.

***

Последнее, что помнил Раймонд, это как красная цифра сменилась с единицы на ноль. Предчувствуя свою смерть, он закрыл глаза, и после этого не было ничего. Поистине странно. Ничего. Ни зрения, ни обоняния, ни слуха, ни осязания, ни вкуса. Говорить о существовании того, чьи мысли и сознание полностью исчезли, было бессмысленно. Он и сам это знал. Непонятно, как он мог это знать, но он просто знал. Но как только он, наконец, отпустил своё существование по имени Раймонд Гепперт и приготовился всё забыть... он вдруг понял, что его сильно трясёт, и растерялся.

«Трясёт? Почему? Зачем? Смерть - это настолько неприятно? Смерть - это когда тебя вот-вот стошнит, словно ты едешь на велосипеде по гравийной дороге?»

Говорили же, что после смерти все обретают вечный покой, а он чувствовал лишь дискомфорт, будто его засунули в бочку и катят с горки. Когда он, наконец, открыл глаза, то увидел пару пронзительных голубых глаз, пристально смотревших на него.

«Хык».

— Вы меня слышите?

«Что? Где я?»

Раймонд попытался осмотреться. Шея странным образом затекла и плохо поворачивалась. К тому же доносившийся до него голос почему-то звучал глухо и отдавался эхом, словно кричали издалека.

— Если слышите меня, моргните один раз.

«Это он мне сейчас говорит?»

Раймонд, ничего не понимая, моргнул один раз мужчине с растрёпанными длинными белыми волосами и голубыми глазами.

«Кто это? Я никогда раньше его не видел. Да и где я вообще? Почему тело так плохо слушается?»

— Сожалею, что вам пришлось предстать в таком виде в столь экстренной ситуации, но сейчас вам нужно ненадолго пойти со мной.

«Куда?»

Раймонд растерялся. Даже его собственный голос не шёл. Ощущение было такое, будто он забыл, как вообще управлять голосовыми связками. Беловолосый мужчина зашёл ему за спину. Внезапно обзор резко поднялся. Когда Раймонд увидел, где он находится, он ещё больше растерялся. Место походило на какую-то столовую. Здесь стояло три или четыре стола, а в углу виднелась микроволновая печь для разогрева еды.

«Но почему я здесь? Что это за место?»

— Вас может немного укачать, но другого выхода нет. Потерпите.

Не успел мужчина договорить, как мир снова затрясся вверх и вниз. Только тогда Раймонд понял, что мужчина бежит.

«Нет, стоп. Он что, несёт меня и бежит?»

Раймонд был в смятении. Какими бы ни были его рост и телосложение, мужчина двигался слишком быстро. К тому же он сам двигался в том же направлении, что и этот мужчина. Да как он вообще его держит, чтобы можно было так бежать?

Пока Раймонд находился в замешательстве, мужчина миновал то место, где они только что были, и выбежал в коридор. Откуда-то раздался вой сирен и замелькали красные огни. Подавляя инстинктивно подступающее отвращение, Раймонд попытался рассмотреть проносящиеся мимо предметы. Но это длилось недолго. Когда они с мужчиной пробегали мимо прозрачного стеклянного окна, Раймонд увидел их отражение в свете ярких красных аварийных огней и широко раскрыл рот. Беловолосый мужчина бежал, обхватив руками прозрачную стеклянную колбу. А он сам… находился в этой колбе.

Колба. Голова в колбе. Голова, плавающая в прозрачной слизи. Это он, без всяких сомнений, даже несмотря на то, что среди золотистых волос прикреплён какой-то непонятный датчик, ниже ушей ничего нет, а кожа на одной стороне лица полностью сожжена взрывом!

Раймонд закричал. Вернее, он попытался закричать, сам не понимая, что делает, но у него не было голосовых связок, потому что отсутсвовала шея, где они должны находиться. То, что ему казалось, будто тело не двигается, то, что он ошибочно предполагал, будто связан - всё это потому, что двигать было попросту нечем.

«А-а-ах, а! Ну конечно»

Он продолжал беззвучно кричать. Слёз не было. Он не мог даже высморкать слизь, заполнившую нос. Образец. Чучело. Ему хотелось потерять сознание от невыносимой реальности, но даже это было невозможно. Электроды, проходящие сквозь волосы, насильно поддерживали Раймонда в сознании вопреки его воле. Пока он задыхался от удушающего ужаса и нереальности происходящего, мужчина пробежал через ослепительно сверкающую комнату и распахнул дверь...

Дорога и забор, похожие на граффити на стене, отчётливо выделялись на иссиня-чёрном фоне. Отовсюду поднимался дым, а по обугленным краям разлетались багровые искры. Бумажные куклы, маршировавшие к вратам рая, были безжалостно разорваны на куски, а вдоль дороги тянулись лишь серые груды пепла. В конце пути из врат рая, однажды растоптанного захватчиками, поднимались дым и пламя. Едкий дым, гонимый ветром, которого не должно было быть в этом мире, доносился и до них. Беловолосый мужчина повернул колбу так, чтобы Раймонду было хорошо видно происходящее, и сказал:

— Это место, где вы находились.

«Не ври», — подумал Раймонд. — «Когда это я здесь был?»

— Точнее, это мир, который вы, возможно, создали. Хотя это всего лишь гипотеза. Мне не удалось выяснить, как именно вы его создали. А они… — рука мужчины в чёрной перчатке указала в ту сторону, откуда доносились звуки беспорядочной и непрерывной стрельбы, — …пытаются уничтожить это место, похоронив правду. Если им удастся, мы навсегда лишимся шанса его исследовать. Ваше тело, за исключением головы, тоже находится здесь, но оно исчезнет вместе с этим местом.

«Моё тело здесь?»

Здравый смысл Раймонда отказывался поспевать за рассказом мужчины. Но ему, казалось, было всё равно.

— У вас осталось всего… три минуты, чтобы мыслить подобным образом, — сказал он.

«Три минуты? И что со мной будет, когда они истекут?»

— За это время вам лучше придумать, что сказать тем, кто сносит этот мир. Хорошо, если это поможет их переубедить.

Мужчина снова побежал по дороге, где пылали куклы, летели искры, пепел и валил густой дым. Раймонд тем временем рассеянно размышлял. Три минуты. Значит, он действительно тогда умер. Теперь, оглядываясь назад, он понимал, что сумма была просто немыслимой. Он знал, что такое может произойти, и всё равно взялся за это дело, ослеплённый деньгами. Нет, не деньгами. Виной всему была жадность к тому, что можно было на них получить.

«Пиони, Олив, Хейзел. Я ведь просто ради вас, ни о чём не думая, просто…»

Снова раздался глухой взрыв. В наполненном дымом небе из-за туч появилась рука, которая мучительно изгибалась и скрючивалась от боли. Раймонду показалось, что он уже где-то видел эту руку. Перед рухнувшими вратами рая стояли люди. Рай пылал, и в унисон ему звучали жуткие, мучительные вопли бумажных кукол из чёрного шкафа. Когда беловолосый мужчина подошёл ближе, женщина с высоко собранными в пучок волосами обернулась, стягивая балаклаву, закрывавшую её лицо до самого носа.

— Господин Фридрих?

Мужчина молча протянул ей стеклянную колбу с Раймондом. Взгляд женщины упал на него. Был ли он холодным или просто бесстрастным? Выражение её лица оставалось совершенно непонятным, но Раймонд понял, что настал тот самый момент, о котором говорил беловолосый. И потому он сказал то, что хотел сказать больше всего на свете:

— Пожалуйста, спасите меня.

При виде того, как шевелятся его пересохшие губы, глаза женщины сузились.

(1)λύπη(липи) – греч. печаль.

(2)Ῥησά(реса) – греч. имя из ветхого завета.

(3)Ύβρις(ибрис) – греч. гордыня.