Раймунд и Козетта прошли через величественный и элегантный вестибюль и углубились внутрь. После того как охранник подтвердил личности Козетты и исследователя, Раймунд, пройдя через внутренние ворота и поднявшись на второй этаж, снова удивился.

— Кто-нибудь, возьмите телефон! Где линия № 3?

— Это Убежище Эквадора. Соединяю прямо сейчас.

— Что насчёт изменения уровня восприятия по аномалии № 1476?

— С Лупе понижен до «летального исхода». Сейчас переводят из карантинной зоны в изолятор. Нужно обновить уровень допуска, как поступим?

В открытом пространстве, без единой перегородки, стояли десятки столов с полупрозрачными стеклянными перегородками. Телефоны звонили без остановки. С семи экранов, закреплённых на стене, непрерывно шли видеозаписи и графики. На экранах звучала речь не только из английского убежища, но и на иностранных языках, вперемешку с новостями убежищ и срочными сообщениями интернет-СМИ.

Такого хаоса Раймунд ещё не видел. Его провели в небольшую комнату рядом с диспетчерской. Внутри, кроме стола, стула и большого монитора, ничего не было. Козетта и исследователь остались стоять у двери, а Раймунд спокойно сел на стул.

Через несколько минут дважды раздался стук, и кто-то вошёл.

— Рад встрече, номер 101, я Йоханан. Пожалуйста, чувствуйте себя свободно.

Мужчина, сразу протянувший руку для рукопожатия, держал в другой ноутбук и папку непонятного назначения. Даже формальной улыбки на лице не было, под глазами пролегли тёмные тени. Волосы выглядели неухоженными, галстук был ослаблен, что придавало усталый вид.

Раймунд встал, пожал его руку и слегка качнул.

— Раймунд Гефферт. Надеюсь, и вы будете откровенны. Скажите, Йоханан – это ваше настоящее имя?

— Все, кто встречает меня впервые, задают этот вопрос. Прошу, садитесь.

Этот человек выглядел так, будто его подгоняет время. Первые слова звучали так же сухо и деловито, без всяких эмоций.

— Слышал, вы несколько дней провели в изоляторе. Ваше состояние в порядке?

— Да. Благодаря исследователям теперь тело двигается нормально, голос тоже восстановился.

— Это хорошо. Тогда перейдём к делу. Не знаю, слышали ли вы уже, но, до того как оказались у нас, вы находились на месте взрыва. Верно?

В памяти вспыхнули красные мигающие цифры и грязная вода, заливавшая рот. Раймунд, стараясь отогнать эти образы, ответил:

— Да.

— По официальной версии, взорвалась старая подземная водопроводная труба, не выдержавшая давления, и пострадала расположенная рядом подземная система утилизации мусора. Но эксперты, нанятые Объединённым фондом, подтвердили, что это был не просто несчастный случай.

— Да.

— Мы также получили советы от наших партнёров. В этом происшествии явно усматривается преднамеренность. Внутри у нас даже есть осторожные предположения о возможном виновном. Но вы понимаете, без свидетелей и доказательств мы не можем быть уверены.

— Да.

— Поэтому прошу вас ответить честно. Господин Гефферт, вам когда-нибудь доводилось слышать название «Красная Ведьма»?

Клянусь, за всю жизнь Раймунд ни разу не слышал столь нелепого имени. Ведьма и ведьма, зачем и почему красная? Что это, название цирка? В голове всплыла картина старухи в чёрном колпаке с ехидной ухмылкой. Раймунд поспешно ответил:

– Нет, никогда.

— Так вот. Красная Ведьма – это название организации. Как и следует из названия, они всегда носят на себе что-то красное. Шляпу, обувь, одежду и тому подобное.

— Странные люди..

— Они используют такие знаки потому, что это оккультная группа.

— О, что-то вроде культа?

— Конечно, сама по себе религия не проблема. Разнообразие веры должно признаваться, и в разных культурах почитаются разные божества или объекты. Но если это слепая вера, то история уже иная.

Йоханан достал из папки несколько фотографий и протянул их Раймунду. Качество снимков было не слишком хорошим, но достаточно, чтобы с первого взгляда понять: на них запечатлён он сам. Кончики пальцев Раймунда похолодели. Йоханан постучал пальцем по фото и продолжил:

— Объединённый фонд отследил ваш маршрут, используя повреждённый кредитный стик. Перед взрывом вы заходили в кафе в экономическом районе, а до этого пользовались беспилотным трамваем. Вот, если посмотреть на запись с камеры наблюдения на остановке в 4-м жилом районе – сразу видно, что это вы. Людей с такой внешностью немного.

— Э… да.

Это момент, когда стоит сказать «спасибо»?

— Но ведь вы зарегистрированы как житель 5-го жилого района. Тогда почему в тот день оказались в 4-м?

«Так вот оно что.. допрос.» – подумал Раймунд и принялся лихорадочно соображать. Если у них есть записи с камер наблюдения, значит, Объединённый фонд получает поддержку от властей. Но если сейчас он скажет, что во время карманной кражи вышел на кредитного брокера и по его наводке доставил взрывчатку? Тогда цепочка приведёт его прямо в камеру. К тому же в папке, что принёс Йоханан, наверняка есть ещё данные, не только видео и фото с камер. Под этим острым взглядом Раймунд понимал: нужно отвечать крайне осторожно. Иначе билет в один конец на экспресс «Жизнь под откос».

— В общем, да, я действительно живу в 5-м районе. И в 4-й тоже заходил, как видно на фото. Просто… тогда мне поручили доставить бомбу.

— Поручили доставить бомбу? То есть был предварительный контакт с кем-то? С связником, например?

— Нет-нет, не так! Дело в том, что у меня сейчас нет работы. Так что я жил тем, что относил мусор из 5-го районе на переработку и получал за это кредиты.

В 5-м жилом районе действительно было много мусорных полигонов и перерабатывающих объектов. Мусор из центрального, административного и экономического районов свозился под землю, где его сортировали на перерабатываемый и неперерабатываемый. Всё, что можно переработать, отправлялось на заводы, где из отходов делали разные ресурсы и поставляли на нужные предприятия. С виду полезное дело, но на деле адская вонь, грохочущие под землёй конвейеры, шум и выбросы при переработке. Поэтому такие объекты относили к «нежелательным» и загоняли в подземелья 5-го района.

На самом деле многие жители 5-го района жили за счёт того, что собирали перерабатываемый мусор и сдавали его в центры. У Раймунда же была большая семья на содержании, поэтому он выбрал более прибыльный путь и это воровство.

— Особенно в жилых районах мусор выбрасывается часто, – продолжил он. — Так что в тот день я просто обошёл 5-й район и поехал в 4-й. Но когда вышел из трамвая, услышал, что в переулке громко орут кошки.

— Кошки?

— Думал, что бездомные кошки дерутся за добычу или территорию. Решил мельком глянуть – и там оказался чёрный кот.

— И?

— Я подошёл и погладил его. Он даже не стал избегать руки.

— Кота? Это ведь не то чтобы часто встретишь.

— Но он же милый.

Йоханан посмотрел на него с выражением «что за чушь», но Раймунд с невозмутимым лицом выдержал взгляд. Почему? Потому что кот милый. Это факт. Поэтому подойти и погладить его это вполне возможное действие.

— Допустим. И дальше?

— А у него на шее что-то висело. Сначала я подумал, что это ошейник. В 4-м жилом районе домашних животных почти не держат, так что решил, что кот, наверное, из другого района забрёл. Но на шее была записка.

— Какая записка?

— Там было написано: «Если доставишь сумку из мусорного контейнера в экономический район – получишь вознаграждение». Я открыл контейнер рядом и там действительно была сумка.

— Кому именно в экономическом районе?

— Охраннику у заднего входа универмага Эймос.

— Но взрыв произошёл на дороге рядом с универмагом. Причём под землёй. Как это объясните?

— Сначала я не открывал сумку, ведь было сказано не открывать. Ну и, конечно, соблазнился на обещанное вознаграждение. Но когда я шёл к универмагу в экономическом районе, столкнулся с прохожим. Одежда зацепилась, сумка раскрылась. И тогда…

Красные цифры. Раймунд задержал дыхание и потом выдохнул:

— Я увидел их. Цифры, которые убывали.

— То есть вы не доставили сумку?

— После того, что я увидел, как мог её доставить? Я хотел избавиться от неё, но в тот день было слишком много людей. Не знал, как поступить. Тогда решил, что если уйти под землю, то хотя бы часть людей не пострадает…

Сейчас, спокойно вспоминая, он понимал, насколько нелепа была эта логика. Даже если уйти в подземку, сила взрыва могла снести весь экономический район. В таком случае не имело значения, где именно была бомба – жертв и раненых было бы множество. Может, правильнее было бы сразу отдать её полиции убежища. Но всё уже произошло, и теперь он сам оказался человеком, помогшим совершить серьёзное преступление.

Раймунд опустил взгляд и добавил:

— Простите.

— В общих чертах понятно. Но есть один вопрос. Даже если пообещали вознаграждение – вы ведь не знали, кто это просил. Разве нормально в такой ситуации сразу соглашаться и тащить сумку? Звучит не слишком разумно.

— В записке было написано: «Если доставишь сумку из мусорного контейнера в экономический район – получишь вознаграждени». Поэтому и согласился. Просто перенести сумку и взять деньги – разве это сложно?

— Вас не смутило? Судя по тому, что вы только что рассказали, господин Гефферт, вы не выглядите настолько глупым человеком, чтобы не понимать странность ситуации.

— У меня дома семья. Если я не заработаю, они просто будут голодать. Так что я понимал, что это странно… но всё равно решил рискнуть.

Этого должно хватить. Так это выглядело как преступление, совершённое им одним, плюс «жалостливый» мотив – семья в нищете, надо кормить. Он и о методе передачи рассказал достаточно. Немного приукрасил, конечно, но в любом случае записка должна была сгореть при взрыве.

Йоханан посмотрел на заметно подавленного Раймунда, потом откинулся на спинку стула. Две минуты тянулись в тишине. Наконец он заговорил.

— Господин Гефферт, вы знаете, сколько граждан пострадало в результате взрыва?

— Четверо, что находились рядом с эпицентром, погибли. Двадцать девять получили ранения от осколков, к счастью – лёгкие. Весь район экономического района, где прорвало подземный водопровод, был вынужден закрыться. Владельцы магазинов обрушили поток жалоб. Газопровод тоже повредился. С утечкой газа ещё справились, но чтобы не допустить вторичного взрыва, мы сильно намучились.

— …Извините..

— То, что не было больших жертв, само по себе чудо. Господин Гефферт, вам очень повезло.

— Не сказал бы, что я такой уж везучий, если именно из-за меня весь экономический район оказался парализован.

— Это тоже верно.

Йоханан ненадолго смягчился.

— Но если бы вы не догадались, что в сумке, и всё-таки доставили её в универмаг, или, скажем, решили избавиться, но не спустились в канализацию, – тогда, какими бы вы ни были везучим, погибших были бы десятки.

«Ну, это да…» – Раймунд заморгал, не ожидая такого поворота. Йоханан продолжил серьёзным голосом:

— Ваше стремление предотвратить взрыв имело значение. В универмаге было много людей. Если бы здание рухнуло, жертв и пострадавших было бы гораздо больше, чем сейчас. Я не говорю, что вы правильно сделали, доставив взрывчатку. Выпьете?

— Э…

— Повторю, это важно. Даже только за факт доставки взрывчатки вы уже должны были оказаться в тюрьме. Это преступление. Но благодаря вашему решению масштаб ущерба сократился. Вы осознали ценность жизни множества людей выше собственной безопасности и действовали исходя из этого. Именно поэтому вы сейчас сидите здесь. Прошу вас это осознать.

Взгляд Йоханана, чуть было смягчившийся, снова стал резким, почти пугающим. Раймунд, не слышавший от взрослых выговоров с тех пор, как покинул детский приют, невольно съёжился.

На фоне его растерянности Йоханан нервно ослабил галстук, вытащил из папки ещё несколько листов и положил их на стол.

— Это сумма компенсации, которую вам предстоит выплатить.

— Компенсации? Что?..

— Да. Как я уже говорил, экономический район парализован до восстановления водопровода и газопровода. Владельцы магазинов яростно протестуют. Поэтому правительство убежища выплатит им компенсацию.

— Компенсацию?

— Именно. Но так как трудно возложить всю ответственность исключительно на вас, мы, пока вы были в изоляторе, обсудили вопрос с юридическим отделом и решили, что вы оплатите лишь часть.

Йоханан протянул синюю авторучку, но Раймунд даже не дотронулся до неё. Вместо этого он вцепился в бумаги и уткнулся в них носом.

Компенсация. Экономический район. Взрыв водопровода. Повреждения канализации. Приостановка работы магазинов. Кредиты. Пересчёт среднего дневного дохода.

Руки дрожали, когда он переворачивал страницы до последней. Там три строки чётко подводили итог.

— Уже всё прочли? Итак, правительство выплачивает 34 миллиона кредитов. Это цена того, что оно не смогло защитить граждан. Со своей стороны Объединённый фонд выплатит 50 миллионов кредитов, ведь, если в деле замешана Красная Ведьма, ответственность за то, что мы её не отследили, лежит и на нас.

— А… а ниже?

— Это сумма, которую должен выплатить вы, господин Гефферт, – экономическому району. Всего 30 миллионов кредитов. В переводе на фунты стерлингов – около 15 миллионов.

Пятнадцать миллионов фунтов. Тридцать миллионов кредитов. На его кредитном стике – всего лишь немного больше нескольких сотен.

Раймунд Гефферт сидел ошеломлённый. С этого дня он стал самым крупным должником в истории.