— После того случая твоя мать заболела. Просто её это слишком сильно потрясло.

— Отец, при всем уважении, я никогда не считал матушку жертвой. Настоящей жертвой этого происшествия была Чжин, которую похитили. Мне очень жаль Чжин, которой пришлось пережить все это в столь юном возрасте. Какая мать будет выплескивать свой стресс на ребенка, которого она могла потерять навсегда? Я не могу согласиться с тем, что такое поведение с ее стороны оправдано слабыми нервами. Даже если она никогда не применяла к ней физического насилия и не оскорбляла ее, такое безразличие к своей дочери тоже можно считать формой жестокого обращения.

— Это...

Патрик торопливо закрыл рот, почувствовав, что едва все не выболтал своему сыну. Внимательно изучив выражение его лица, Енох сразу же спросил:

— Есть еще что-то, о чем я не знаю, да?

"..."

— Отец, пожалуйста, расскажи мне об этом.

Патрик с удрученным видом сказал:

— То, о чем я тебе сейчас расскажу, не должно выйти за пределы этой комнаты.

С напряженным лицом Енох ответил своему отцу:

— Да, я обещаю.

— Дана... твоя мать... считает, что Чжин — не наша дочь. Она думает, что ребенка подменили.

— Прошу прощения? — с недоумением переспросил Енох, заранее морально приготовившись к удару, который должно было ему нанести откровение отца.

— Полагаю, ты помнишь, как сильно твоя мать обожала Чжин с тех пор, как она родилась, и до того самого инцидента.

Енох кивнул в знак согласия. Он смутно помнил те времена, когда Чжин появилась на свет. Ему тогда было семь лет. В его воспоминаниях осталась та сцена, когда он впервые увидел Чжин новорожденным младенцем. Его мать держала ее на руках, тепло улыбаясь, несмотря на свой усталый вид.

— Я тоже сначала не мог понять, почему она отвергает Чжин после похищения, хотя та вернулась к нам целой и невредимой. Однажды я больше не смог с этим мириться и настоял на том, чтобы она рассказала мне, в чем дело. Тогда я и узнал от нее об этом.

— Отец... ты же не можешь всерьез считать, что матушка права? — натянуто рассмеялся Енох. Сама мысль об этом показалась ему нелепой.

Он начал рассуждать вслух:

— Допустим, существует вероятность, что во время похищения ее могли подменить. Но ведь Чжин — Аника. Каковы шансы на то, что где-то существует другая Аника, которая выглядит точно так же, как она? Я бы сказал, что они нулевые. Или ты хочешь сказать, что ее поменяли на Флору Анику?

Патрик промолчал, оставив вопросы Еноха без ответа. Чувствуя себя так, словно потерпел поражение, Енох повернулся и пошел к выходу.

— Пойду скажу матушке, что скоро приедет Чжин.

— Енох.

— Не волнуйся, отец. Я просто сделаю вид, что никогда об этом не слышал.

После того, как Енох ушел, Патрик тяжело вздохнул, оставшись один в своем кабинете. Ему тоже хотелось бы просто посмеяться над этим, будто над нелепой шуткой, как это только что сделал его сын. Так ему было бы спокойнее.

Он до сих пор прекрасно помнил, как Дана поведала ему о своих страданиях, словно это было только вчера.

[Патрик, эта девочка — не моя дочь. Я уверена, что нашего ребенка подменили!]

[Дана, что ты такое говоришь?]

[Она не моя дочь, я это точно знаю. Ох, моя маленькая Чжин... Интересно, где сейчас наша бедная малышка?]

Патрик не мог игнорировать слова жены, как бы абсурдно они не звучали.

Мать Даны происходила родом из семьи Муэн, а семья Муэн славилась своими необъяснимыми способностями, которые включали в себя умение предвидеть будущее и особую проницательность. Однако на протяжении многих лет члены этой семьи скрывали свои способности от посторонних, и люди постепенно забыли о них.

До того, как умерла его тёща, Патрик все время удивлялся, когда она время от времени внезапно отпускала какую-нибудь реплику. Каждый раз ее слова оказывали ему неоценимую помощь в управлении его деловым предприятием.

Дана, которая, по всей видимости, унаследовала способности семьи Муэн от своей матери, отличалась необыкновенной проницательностью в оценке характеров. Однажды он едва не попался на удочку мошенника. Его спасло своевременное предупреждение Даны. Только благодаря ей он начал собирать сведения о том человеке и выяснил, что он — мошенник.

Теперь Патрик чувствовал себя ответственным за сложившуюся ситуацию в семье. Он не мог ни полностью поверить своей жене, ни безоговорочно продолжать любить Чжин, не испытывая никаких сомнений. Что еще хуже, Чжин возвращалась домой. Он все еще не мог принять решение, как себя вести при встрече с ней. Не знал, как выбрать между двумя женщинами, которых любил больше всего на свете.

Собираясь войти в столовую, Флора услышала звуки ссоры и замерла на пороге.

— Другими словами, ты хочешь, чтобы я заперся в своей комнате и не показывался Флоре на глаза?

Это язвительные слова прозвучали не от кого иного, как от второго брата Флоры.

— Я дышать не могу от запаха алкоголя, которым провоняло все твое тело! Все, о чем я тебя попросила — это ненадолго убраться с глаз долой, потому что скоро придет Флора. Ты сейчас отвратительно выглядишь, — возразила мать Флоры.

— Это то же самое. Разве Флора твой единственный ребенок? Я что, в этой семье просто нахлебник?!

— Замолчи немедленно!

— Раз уж мы заговорили об этом, позволь мне спросить. Кто мы для тебя? Неужели ты думаешь, что Флора будет тебе благодарна, если ты будешь любить только ее? Не заблуждайся на этот счет. Флора является Аникой. Она не твоя дочь, а Небесного короля, просто случайно появилась на свет из твоего чрева, и все. Ты действительно думаешь, что она считает нас своей семьей?

— Какое право ты имеешь говорить все это? Тебе следует быть более чем благодарным за легкую жизнь в лучах славы своей сестры, — кипя от гнева, воскликнула мать Флоры.

— Так вот что ты пыталась сказать все это время — что черная овца твоей семьи не представляет для тебя ни малейшей ценности.

— Т-ты неблагодарный! Раз уж мы заговорили об этом, почему ты вчера опять не открыл магазин? Ты проводишь большую часть дня, слоняясь без дела! Как я могу быть о тебе хорошего мнения, если ты заявляешься домой на рассвете в стельку пьяным?

Флора повернулась. С ее губ сорвался тяжелый вздох. Похоже, этот спор так просто не закончится, но она была уверена, что они сразу же закроют рот, если она сейчас войдет в комнату. Вот только ей уже давно надоели их реплики, которые были весьма предсказуемыми.

[Ты действительно думаешь, что она считает нас своей семьей?]

Флора вспомнила слова, которые только что произнес ее брат, и цинично подумала: "Значит, он догадался".

Флора не знала точно, когда это началось, но она уже давно осознала, что ее от семьи отделяет стена. Особенно тяжело приходилось ее родителям. Они вели себя с ней настороженно, опасаясь, что могут вызвать ее неудовольствие. Между тем, два ее брата постоянно ворчали за ее спиной. Расстояние между ними стало настолько огромным, что их трудно было назвать семьей.

Когда Флора вышла за дверь, дежуривший снаружи страж поприветствовал ее.

— Флора Аника, вы куда-то собираетесь поехать? Мне вызвать карету?

— Да, буду признательна.

— Пожалуйста, подождите минутку.

Чтобы обеспечить безопасность благородных Аник, вокруг их резиденции всегда была расставлена стража, которая сопровождала их, куда бы они не направлялись.

По словам старших Аник, прежде меры безопасности не были такими строгими. Небесный король отдал особый приказ усилить охрану всех Аник только после происшествия с похищением, которое произошло двадцать лет назад.

Дожидаясь свою карету, Флора обернулась и посмотрела на дом, из которого только что вышла.

Это был двухэтажный дом, стоявший немного поодаль от остальных. Сколько Флора себя помнила, она всегда жила в нем, с самого раннего детства.

Однако дом, в котором родилась Флора, находился совсем в другом месте, в отдаленном пригороде.

Однажды она поехала взглянуть на него из любопытства, и ее поразил старый и убогий внешний вид этого дома. Она такого не ожидала. Если бы Флора не появилась на свет, вряд ли ее семья жила бы сейчас в таком прекрасном доме.

С самого рождения и до момента смерти Анике была гарантирована обеспеченная жизнь. Конечно же, ее семья тоже получала компенсацию. Родителям Флоры назначили пожизненную пенсию и дали право проживать в этом доме. Им больше не нужно было беспокоиться о том, чтобы заработать себе на хлеб. Этой привилегии удостаивались только родители Аники.

Помимо самой Флоры, которой был предоставлен весь второй этаж, в доме проживали ее родители, ее старший брат с женой и двумя детьми, ее второй брат, а также двое слуг.

Хотя этот дом нельзя было назвать дворцом, он был достаточно большим, чтобы в нем могло жить более десяти человек. При нем имелся небольшой красивый сад. Резиденции такого размера, расположенные в центре Святого города, ценились очень высоко.

Однако, по мнению Флоры, этого было далеко не достаточно. Все ее знакомые были крайне богаты и жили в своих собственных роскошных особняках. Ей отчаянно хотелось покинуть этот дом, потому что она считала его слишком убогим для того, чтобы приглашать к себе гостей. А больше всего ей надоело жить под одной крышей со своими неотесанными родственниками.

Но, несмотря на все это, она была не в состоянии приобрести собственный дом, даже более простой, чем ее нынешнее жилище. Ежемесячные выплаты, получаемые Аниками, были всего лишь щедрыми карманными деньгами, которых могло хватить только на несколько нарядов в бутике.

Конечно, она знала один способ заполучить значительную сумму денег. Флора слышала, что Небесный король выплачивает Аникам немалые средства, когда они выходят замуж. Однако ей и в голову не приходило выйти замуж за первого попавшегося мужчину только ради денег. К своему будущему супругу Флора предъявляла достаточно высокие требования.

Таким образом, оставался только второй вариант.