После ухода Флоры помогавшая Дане горничная, должно быть, почувствовала витавшее в воздухе напряжение и поспешно вышла из комнаты. Таким образом, в оранжерее остались только мать и сын.

Дана принялась подрезать лежавшую на столе охапку цветов. Пока Енох наблюдал за тем, как его мать продолжает свое занятие, не обращая на него внимания, с его губ сорвался тихий вздох.

С детства он всегда считал свою мать самой красивой женщиной на свете, и за эти годы его мнение вовсе не изменилось, даже после того, как он стал отцом своего ребенка.

"Чжин, без всякого сомнения, её единственная и неповторимая дочь".

Чжин была невероятно похожа на свою мать. Никто бы не смог отрицать их родство, если бы увидел их вместе.

— Мама.

— Говори потише. К счастью, я ещё не начала терять слух.

— Ты знала, что собирается приехать Чжин?

— Нет.

— Я думал, что ты об этом знала и поэтому решила встретиться сегодня с Флорой.

— Я не могла отказать ей во встрече, раз уж она приехала сюда.

— Допустим... Ты часто в последнее время виделась с Флорой?

— Почему ты так думаешь?

— Мне показалось, что тебе она очень нравится.

Дана слегка усмехнулась, услышав его предположение.

— А тебе она нравится?

— Почему бы и нет? Я имею в виду, что благодарен ей за то, что она дружит с Чжин.

Енох не стал упоминать, что он особенно благодарен Флоре, за то, что она стала хорошей подругой его сестре, несмотря на все сложности ее характера. Хотя Чжин была его сестрой, Енох не мог отрицать, что у нее был избалованный нрав.

— Возможно, твое представление о дружбе отличается от моего.

— Прошу прощения?

— Мой дорогой сын, полагаю, ты еще не скоро научишься судить о характере людей.

"Какое отношение это имеет к Флоре?"

Сколько бы Енох об этом не думал, он никак не мог понять скрытый смысл слов своей матери.

"Неужели моя мать... недолюбливает всех Аник?"

Енох не стал тратить время на то, чтобы озвучивать свои сомнения, ведь он прекрасно знал, что его мать никогда не даст ему четкого ответа. Она всегда была такой. Даже когда он обращался к ней за советом по какому-то сложному вопросу, она никогда не давала ему однозначного решения.

Только после того, как он сам находил ответ, изо всех сил напрягая свой мозг, мать давала ему еще более практичное решение, чем повергала его в отчаяние. Временами ему казалось, что он никогда не сможет подняться до ее уровня, сколько бы ни пытался.

Но все эти пустяковые претензии, которые у него возникали к ней, были всего лишь заурядным ворчанием сына по отношению к матери. Енох испытывал огромное уважение к матери, которое даже превосходило его любовь к ней. Но одна проблема не давала ему покоя.

— Мама, я умоляю тебя. Пожалуйста, отнесись теплее к Чжин, когда она приедет. Чжин возвращается впервые после долгого отсутствия. Неизвестно, как долго она здесь пробудет и когда еще сможет приехать.

"..."

— Я просто надеюсь, что в будущем тебе не придется ни о чем сожалеть.

— Дерзкое дитя.

Когда их взгляды встретились, Енох первым отвел глаза. Надолго задержав на нем взгляд, она решила пойти на компромисс.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать...

Енох низко поклонился своей матери, а потом повернулся и ушел. Он решил, что лучше будет прекратить на этом разговор, потому что в такой ситуации излишние усилия могут привести к обратному результату. Если бы ее можно было переубедить, его отец уже давно бы это сделал.

После ухода Еноха Дана с раздражением положила ножницы на стол и тяжело вздохнула.

"Похоже, я начинаю стареть".

Дана чувствовала себя измотанной. Её давняя трагедия началась двадцать лет назад. В тот день, когда похитили её Чжин.

После долгих бессонных ночей, проведенных в мучениях и тревоге, Дана заплакала от радости, услышав новость о том, что её дочь вернулась целой и невредимой.

Однако её облегчение и радость продлились недолго. Взяв на руки свою дочь, она встретилась с ней взглядом и сразу же испуганно отпрянула. Дана отчетливо чувствовала, что с этим ребёнком что-то не так, хотя внешне его нельзя было отличить от её дочери.

[Это не моя дочь. Ребёнка подменили.]

Всё это Дана рассказала своему мужу, но он посмотрел на неё так, будто она сошла с ума. С другой стороны, не было никакого логичного объяснения её, на первый взгляд, абсурдному утверждению, поскольку это было всего лишь ощущение, которое могла почувствовать только она.

— Ах, мама... Почему я получила от тебя такую способность?

Мать Даны происходила из семьи Муэн, в которой издавна передавались из поколения в поколение особые способности. Люди из семьи Муэн обладали особым чутьем к окружающей обстановке. Их ощущения были более острыми, чем у большинства людей. С помощью особого "чувства" они могли читать скрытые мировые течения и даже видеть будущее. Однако в их семье существовало правило, запрещавшее им раскрывать свои способности другим людям.

Семья Муэн хранила множество неразгаданных тайн, которые передавались только законному наследнику. Те, кто выходил замуж в другую семью, должны были навсегда разорвать отношения с семьей Муэн.

Мать Даны была близка к тому, чтобы стать наследницей. Но несмотря на то, что её шансы были выше, чем у всех остальных кандидатов, ей пришлось покинуть семью после замужества. Когда Дана узнала об этом, она однажды спросила у своей матери:

[Мама, почему ты отказалась от возможности стать наследницей?]

[Я не хотела, чтобы будущее моих детей было чем-то ограничено. Хотя я не сожалею о своем выборе... мне жаль, что я не смогла быть там, когда мои родители испустили свой последний вздох.]

Для Даны её мать всегда оставалась загадочной фигурой. От неё она унаследовала одну из особых способностей.

Дана умела ощущать особую энергию или волны, которые излучали люди. Каждый человек обладал своей собственной уникальной энергией, отличия в которой зависели от поступков, накопленных на протяжении всей их жизни.

К сожалению, эта способность, которая должна была стать бесценным наследием её матери, после того происшествия превратилась в мучительное проклятие. У Даны разрывалось сердце каждый раз, когда она думала о своей дочери. Она понятия не имела, жива её девочка или мертва. Дана страдала до такой степени, что она начала сожалеть о своём даре, который помешал ей оставаться в неведении.

Шли годы. Со временем она лишь все больше запутывалась. Дана постоянно задавалась вопросом: кто же на самом деле теперь её настоящая дочь? Её душа разрывалась между настоящей дочерью, которая прожила с ней всего три года, и "той другой", которая провела в облике её дочери целых двадцать лет.

Несмотря на это, когда она закрывала глаза, перед ней все еще витало то чувство. Она никогда не забудет те сияющие лучи энергии, которые исходили от её драгоценной дочери. Вскоре слезы снова увлажнили ресницы Даны, выступив на ее закрытых глазах.

***

Наступила последняя ночь перед их прибытием в Святой город.

Вереница карет остановилась, подъехав к особняку, где они собирались остаться на ночь. Этот особняк принадлежал правящей семье королевства Слоан. Именно в нем останавливался король королевства Слоан, когда он посещал Святой город. С наступлением темноты Фидес пришел к Кассеру.

— Ваше величество, я поеду вперед, чтобы заранее сообщить его святейшеству о вашем прибытии.

— Хорошо.

Кассер вызвал камергера.

— Проводи сэра Фидеса к королеве.

— Да, ваше величество.

— При всем уважении, ваше величество, в этом нет необходимости, — внезапно вмешался Фидес. — Вскоре я снова увижу ее величество в Святом городе, поэтому буду очень признателен, если ваше величество попрощается с ней вместо меня. Я собираюсь уехать прямо сейчас.

— Если ты настаиваешь, я так и сделаю

После этого Фидес сообщил о своем отъезде одному из рыцарей и направился в конюшню. Ведя в поводу своего коня через двор, он обернулся назад.

С этого места он видел тусклый свет из окон особняка, который был окружен мраком ночи. Он почувствовал смешанные чувства, когда в его голове промелькнула мысль о Чжин Анике, которая должна была находиться за одним из этих окон.

Прежде он испытывал неловкость, находясь рядом с ней, потому что слишком отчетливо чувствовал, что ее взгляд постоянно преследует его. Но теперь он больше не был тем мужчиной, к которому был прикован ее взгляд. Во время путешествия Фидес ясно понял, что она больше не проявляет к нему никакого интереса. Однако, узнав об этом, вместо облегчения, он скорее испытал горько-сладкое чувство.

И она, и король Пустыни, вне всяких сомнений, выглядели очень преданными друг другу. Он видел, что их глаза были полны симпатии, когда они смотрели друг на друга.

Фидес горько улыбнулся, вспоминая едва заметную радость на лице короля, когда тот только что попрощался с ним.

"Полагаю, в его взгляде было нечто большее, чем просто симпатия".

Фидес с легкостью почувствовал сильную привязанность короля, видя каким взглядом тот смотрит на нее. Но каждый раз, когда король обращал свой взор на Фидеса, его взгляд становился более жестким.

Похоже, теперь он точно попал в черный список короля. Кто знает, возможно, это произошло потому, что король несколько раз замечал его пристальные взгляды, устремленные на Чжин Анику.

Однако Фидес мог поклясться, что не имел никаких тайных намерений. Просто он случайно бросил взгляд на Чжин Анику и обнаружил, что она выглядит красивее обычного из-за того, что выражение ее лица и глаз стало намного мягче.

Как и предполагал Фидес, Кассер не мог нарадоваться отъезду Фидеса. Хотя ему предстояло снова увидеться с ним в Святом городе, Кассер все равно был доволен тем, что Фидес исчез с его глаз даже на короткое время.

"Какой наглец", — ворчал про себя Кассер. Он и в самом деле заметил, что Фидес смотрел на Юджин долгим взглядом, который показался ему неподобающим. Кассер понятия не имел, почему Фидес бросал на его супругу такие сомнительные взгляды. Он спустил ему это с рук только потому, что Юджин не уделяла Фидесу никакого внимания.