Судя по голосу Небесного короля, он явно смягчился по отношению к ней, но это лишь еще больше заставляло ее нервничать.

“Я потерпела неудачу”.

Ее притворство раскрылось намного раньше, чем она ожидала. В течение столь короткого разговора Небесный король с легкостью заметил разницу между ней и Чжин. Как бы она ни старалась подражать манере речи и повадкам Чжин, было просто невозможно обмануть того, кто знал Чжин с самого детства.

К счастью, пока Небесный король еще не насторожился, но она все равно опасалась, что произойдет самое худшее — со временем он обнаружит слишком сильную разницу между ей и Чжин, и тогда его сомнения перерастут в твердые подозрения.

“Все в порядке. Никому в здравом уме не придет в голову, что люди могут обменяться душами. Он никогда не догадается об этом, пока ему не скажут. Это мое главное оружие против него".

Юджин сдержанно продолжила:

— Жизнь в королевстве оказалась вовсе не такой, как я себе ее представляла, ваше святейшество.

После этого она тяжело вздохнула с таким видом, словно за эти несколько лет ей пришлось пройти через всевозможные трудности. Однако она старалась не переборщить с объяснениями, так как ей было выгоднее говорить поменьше.

[Теперь тебе не о чем больше беспокоиться. Ты уже вернулась в Святой город, и здесь никто не будет обижать тебя.]

Слова Небесного короля прозвучали так, словно он уведомлял ее о том, что она больше даже шагу не сможет ступить за пределы Святого города.

“Нет”.

Король должен вернуться в свое королевство до начала активного периода. Учитывая необходимое на дорогу время, Кассер мог задержаться в Святом городе не более, чем на два с половиной месяца.

Юджин в любом случае не собиралась разлучаться с ним. Если она не поедет с ним, ей придется ждать одной в Святом городе более двух месяцев, пока он снова не вернется к ней во время следующего сухого сезона.

Одна только мысль об этом безмерно расстраивала ее. Святой город, в котором Чжин якобы прожила около двадцати лет, был для Юджин совершенно чужим местом.

Оказавшись в другом мире, Юджин все узнала о нем именно в королевстве Хаши. Единственным человеком, который сказал, что будет верить ей при любых обстоятельствах, был король Хаши. Для Юджин королевство Хаши стало ее домом, а Кассер — ее семьей.

— Я не хочу покидать Святой город после того, как мне удалось вернуться, но, к сожалению, у меня еще остались незавершенные дела, ваше святейшество.

[Разве ты не говорила, что у тебя частичная потеря памяти?]

— Да, ваше святейшество.

[Но при этом ты вернула свою рамиту.]

— Да, ваше святейшество.

[Возможно, такова была цена за то, что тебе удалось обрести.]

Небесный король вздохнул, не услышав ответа Юджин на свои слова.

[Чжин Аника, полагаю, тебе уже не раз говорили, что твое желание полностью контролировать все вокруг себя слишком чрезмерно.]

Через мгновение после того, как в голове Юджин прозвучал звонкий голос Небесного короля, она услышала язвительный голос Чжин.

[Ваше святейшество. Я — Аника. Вы всегда говорили, что Аники благородные создания. Это значит, что оскорбить меня — это все равно, что оскорбить ваше святейшество. Разве я не права?]

Это была крайне высокомерная речь. Юджин не могла не поразиться бесцеремонному поведению Чжин в присутствии Небесного короля, который практически мог считаться правителем всего мира.

Судя по ее воспоминаниям, Чжин вела себя почти как животное, для которого было важен порядок подчинения, потому что ее отношение к другим людям менялось в зависимости от того, с кем она имела дело. Она осмеливалась вести себя так только в тех случаях, когда знала, что можно на что-то рассчитывать.

В отличие от нее Джемма, с которой Юджин познакомилась в королевстве Слоан, проявляла крайнюю осторожность при одном упоминании о Небесном короле, как будто считала общение с ним крайне сложным. Отношение Чжин и Джеммы к Небесному королю было практически диаметрально противоположным. Так что утверждение, что Небесный король относится ко всем Аникам абсолютно одинаково, скорее всего, было ложным.

Или, может быть, Небесный король относился с такой снисходительностью только к Чжин?

“Мне следует вести себя более откровенно, чтобы больше походить на Чжин”.

— Ваше святейшество, я же Аника, — раздраженно возразила Юджин.

[Если это тебя так сильно беспокоит, может мне просто рассказать тебе о том, что произошло? Ведь я знаю, зачем ты отправилась в пустыню, и какова была твоя цель.]

Юджин широко улыбнулась. На её лице отразилось огромное облегчение.

— Я очень рада узнать, что не поступила опрометчиво, полагаясь только на свои собственные суждения.

[Опрометчиво? Что заставило тебя так подумать?]

— Ваше святейшество. По правде говоря… король Пустыни подозревает, что я украла государственную реликвию. Вот только я понятия не имею, что случилось на самом деле. Поэтому я просто придумала отговорку, сказав ему, что ничего не помню.

[Значит, ты даже это забыла? Твоя память пострадала намного сильнее, чем я думал.]

Хотя Юджин пыталась изобразить невинность, мысленно ее терзали самые разные эмоции. Если Небесный король с самого начала знал, что Чжин вышла замуж за короля Пустыни, чтобы украсть его реликвию, это означало, что весь этот брак был результатом совместного заговора между Чжин и Небесным королем.

“Как такое возможно?”

Несмотря на то, что она уже давно об этом догадывалась, сейчас, когда ее подозрения окончательно подтвердились, она все равно почувствовала себе ошарашенной. Сам факт того, что Небесный король участвовал в этом плане, оказался для нее огромным шоком.

От возмущения Юджин на некоторое время утратила дар речи. Она понятия не имела, как ей рассказать обо всем этом Кассеру. Кто знает, как он воспримет новость, что его обманывали все эти годы, ведь Чжин с самого начала не собиралась дарить ему наследника.

[Давай продолжим наш разговор в другом месте. Это слишком длинная история, чтобы слушать ее стоя.]

Юджин кивнула в ответ.

“Если это займет слишком много времени, он будет волноваться”.

При одной мысли о Кассере, который к этому моменту уже наверняка начал беспокоиться, она почувствовала, что у нее защипало глаза. Несмотря на овладевшие ей эмоции, она поморгала глазами, чтобы отогнать подступающие слезы. Однако она все равно немного задыхалась от обиды за Кассера, с которым так поступили Чжин и Небесный король. Пусть даже в этом не было ее вины.

“Позже. Я подумаю об этом позже”.

Юджин постаралась успокоить свое растревоженное сердце, потому что сейчас ей нужна была холодная голова.

Выходя из молельной комнаты вслед за Небесным королем, она решила использовать это время с пользой. Пока они шли, она постаралась разобраться в своих сомнениях, отложенных на время разговора с Небесным королем.

“Все оказалось совсем не так, как я ожидала”.

Юджин даже не подозревала, что Небесный король вызвал ее в Святой город из-за того случая, когда Чжин отправилась в пустыню с украденной реликвией. Раньше она думала, что Небесный король просто хотел убедиться в правдивости слухов о дереве-ларке.

Поэтому, когда она получила срочный вызов от Небесного короля, он показался ей всего лишь хлопотным, ведь ради этого ей пришлось бы проделать долгий путь в Святой город. У нее ни разу не возникли сомнения насчет причины вызова.

Когда-то она искренне считала, что Небесный король по-настоящему заботится об Аниках. Она слепо верила, что даже если он вступил в сговор с Чжин, то пошел на такой безнравственный поступок только ради Аники.

Но это убеждение было разрушено правдой, которую она узнала во время своего пребывания в королевстве Слоан.

У нее сложилось впечатление, что на самом деле Небесный король использовал Аник в своих целях, а вовсе не дорожил ими на самом деле. После того, как пошатнулось основание под ее верой в то, что Небесный король заботится об Аниках как о своих детях, она уже ни в чем не могла быть уверена.

Юджин задавалась вопросом, для какой цели он использует Аник.

Но сколько бы она ни ломала голову, ей так и не удалось придумать какую-то причину. Чего могло не хватать Небесному королю, который превосходил по силе и влиянию всех остальных в этом мире?

К тому же Аники, которыми он был почти одержим, и так находились под его контролем. По сути, Аники сами выбирали жизнь под его влиянием.

Но как только Небесный король спросил у Юджин, вернула ли она себе рамиту, ее будто ударило молнией. В ее голове будто закрутились шестеренки, и она почувствовала внезапное озарение.

“Рамита… неужели это то, что ему на самом деле нужно? Значит, когда Небесный король передал мне свой вопрос через Фидеса, он хотел узнать о рамите, а не о семени, которое было государственной реликвией?

И все-таки, Юджин озадачило, что Небесный король без колебаний раскрыл ей свои истинные намерения. Для человека, который, казалось бы, обладал глубокими познаниями и многолетним опытом, это была довольно серьезная ошибка.

Такая странность еще больше сбивала ее с толку. Она гадала, был ли это намеренный ход с его стороны, чтобы запутать ее, поймав в ловушку, или он просто позволил себе сказать лишнего из-за растущего нетерпения.

Шансы на то и другое были примерно равны.

Однако Юджин никогда не переоценивала свои возможности. Она не была уверена в том, что сможет одновременно поддерживать разговор на лету и учитывать все возможные варианты, чтобы не вызвать у Небесного короля совсем никаких подозрений.

Таким образом, у нее не оставалось другого выбора, кроме как сделать ставку на одну-единственную возможность. Придя к выводу, что целью Небесного короля была именно рамита, она решила из этого утверждения логически вывести причину.

“Значит, так. Во-первых, Чжин отправилась в пустыню, чтобы произнести заклинание. Она хотела сделать это для того, чтобы вернуть утраченную рамиту. Ради этой цели Чжин вышла замуж за короля Пустыни. Небесный король согласился ей помочь, потому что тоже хотел, чтобы Чжин вернула себе рамиту”.

Когда Юджин показалось, что она приближается к разгадке, ее внезапно смутил один момент.

“Она потеряла рамиту? Как можно потерять свою врожденную способность? Если такое действительно произошло, то почему моя рамита…”

Юджин почувствовала, что по ее телу пробежала холодная дрожь, когда ее охватило внезапное предчувствие.

“Если Чжин поставила своей целью возврат рамиты… вообще-то, она получила то, что хотела”.

Вот только заполучив рамиту, Чжин потеряла свою душу. Юджин не могла не задаваться вопросом, что это могло означать на самом деле.