Глава 1

Серра Розенбаум в прошлой жизни продала свою страну.
И не один раз, а целых два.
Сперва она отдала родное королевство во власть империи, а затем предала эту самую империю, сдав её в руки повстанцев.

Услышав такое, любой обрушил бы на неё шквал проклятий. Мол, неужели не нашлось ничего другого на продажу, кроме собственной родины?
Однако так рассуждать могут лишь те, кто совершенно не знаком с истинным положением дел.

Она продала её только потому, что та заслуживала быть проданной, и ни капли не жалела о своём выборе.

Серра, разумеется, прекрасно знала, что подобные поступки в обществе считаются предосудительными. Ну и что с того? Благодаря тому, что она дважды продала страну, войны удалось избежать. Были спасены бесчисленные человеческие жизни. Разве такой выбор не лучше, чем если бы все дружно отправились на тот свет?
В конце концов, если результат хорош, то какая разница, каков был путь к нему?

Поэтому, даже когда на неё со всех сторон сыпались обвинения, Серра всегда держалась с достоинством. Она совершила это вовсе не из каких-то порочных побуждений. Она просто в каждый момент времени делала всё возможное, чтобы выжить.
Не зная о столь глубоком смысле её действий, люди лишь слепо ненавидели Серру. И когда её жизнь наконец оборвалась от удара святого меча, их ликование, казалось, сотрясло небеса.
Они радовались, что порочная чернокнижница, бездушная тварь, продавшая родину, и бессмертное отродье дьявола наконец-то сдохла.

Сере это было глубоко непонятно. С какой стати люди винят исключительно её одну?
Зачем, по-вашему, продают страну? Да потому, что находится покупатель.
Есть спрос — будет и предложение. Так что, если уж кто и должен нести наказание, то не Серра, а те, кто изначально создал для этого причины, верно?
Те, кто на самом деле развязывал войны, обманывал народ и разорял континент, преспокойно остались в стороне, так почему же вся кара целиком и полностью досталась одной Сере?

— И потому, о бог, — Серра, завершив свою долгую защитную речь, произнесла финальные слова торжественным, но максимально почтительным тоном. — Не пора ли уже отпустить мне мои грехи?

Проще говоря: «Помилуй меня».
Хоть её объяснения и были долгими и витиеватыми, суть того, чего она добивалась, оставалась предельной ясной.

— Пожалуйста, позвольте мне переродиться, как и всем остальным.

Она хотела завершить своё затянувшееся пребывание в преисподней и получить реинкарнацию, подобно другим душам.
Поскольку она пребывала в статусе грешницы, после перерождения её наверняка ждала суровая и полная лишений жизнь, но что угодно было лучше, чем бесконечно жариться в адском пламени.

— Если вы освободите меня, я вовек не забуду этой милости.

Взывая со всей искренностью, Серра низко склонила голову. В её руках, крепко сжатых в молитвенном жесте, и в лице, обращённом к божеству, больше не осталось и следа того бунтарского духа, с которым она когда-то низверглась в ад. Это было естественным. Отведав обжигающего вкуса адского огня, испепеляющего саму душу, любой становился кротким, словно хорошо выдрессированный пёс.
Серра проходила эту терапию исправления характера целых 300 лет. Если бы это могло избавить её от замкнутого круга невыносимых мук, она прямо сейчас была готова подползти и лизать стопы творца.

«…»

Однако вопреки её отчаянным мольбам, окутанное ослепительным сиянием божество хранило на лице выражение, по которому невозможно было разгадать его мысли. Охваченная нарастающей тревогой, Серра поспешила привести новые аргументы в пользу справедливости своего перерождения.

— Даже безумный тиран Рагхайм и повелитель демонов Чечен, который 150 лет держал человечество в страхе, переродились, промучившись всего два века. Так почему же я, прожившая едва больше сотни лет, горю в адском пламени уже целых 300 лет? Не находите, что это чересчур несправедливо?

Выпалив это на одном дыхании, Серра взмолилась, чтобы её наконец отпустили на перерождение, как и тех многочисленных злодеев до неё.

— Что же я такого совершила в жизни, чтобы заслужить подобное?!

Но тут внезапно вспыхнувший внутри неё гнев кольнул острой иглой, заставив её захлебнуться эмоциями, однако она вовремя справилась с голосом и продолжила:

— Если разобраться, те типы были куда более отъявленными мерзавцами! Они ведь творили свои бесчинства и угодили в ад просто потому, что им нравилось мучить других, верно? Но я… я совсем другая. По сравнению с Рагхаймом или Чеченом я сущий ягнёнок. Я много раскаивалась. И уверена, что в будущем смогу жить праведно. Так разве моя новая жизнь не станет куда более полезной и плодотворной?

Ради собственного перерождения Серра без малейших колебаний предала своих адских собратьев, которых когда-то называла чуть ли не братьями. Всё равно ведь те негодяи уже переродились и покинули это место, так какое влияние на их нынешнее существование окажут сплетни в аду? Перед лицом собственной выгоды такие невидимые ценности, как верность или дружба, были для неё пустой условностью.
Главное — это реинкарнация.
Серра считала свои доводы логически, статистически и рационально обоснованными. И она отчаянно надеялась, что божество прервёт это невыносимое молчание и скажет: «Пожалуй, в твоих словах есть доля истины».

— …Хм-м.

Достигла ли её молитва цели?
Сменив позу, творец издал долгий, задумчивый вздох. Равнодушное божество заговорило лишь после того, как она полностью умолкла. Словно собираясь с мыслями, оно смерило грешницу пристальным взглядом сверху вниз и, наконец, огласило вердикт:

— Виновна.

Это было короткое, отсекающее все оправдания заключение.
Сотканный из чистейшего света судейский молоток с грохотом опустился на судейскую трибуну.

— Что?!

От этой решимости, не знающей ни тени сомнения, Серра мгновенно позабыла о вежливом тоне, который так тщательно старалась поддерживать, и вскочила с места. Заметив промелькнувший в её глазах мимолётный бунт, божество лишь презрительно усмехнуться и назвало имя грешницы:

— Серра Розенбаум.

— …Да.

— Вопреки тому, что ты провела здесь 300 лет, за тобой всё ещё числится вот столько неискуплённых грехов.

По одному лишь жесту творца в пустом воздухе материализовались покрытые позолотой медные таблички и с грохотом посыпались на судейский стол.
Складываясь в стопки, уходящие высоко в небо, таблички громоздились без конца, одна на другую.
И когда последняя медная пластина опустилась на судейский стол, божество озвучило оставшийся ей срок наказания:

— Чтобы полностью покрыть этот долг, тебе потребуется как минимум 504 932 781 год.

— О…

Пятьсот миллионов лет?!
На мгновение дыхание Серры перехватило, а нахлынувший ужас заблокировал все звуки, не дав им сорваться с губ.
Что за бред? Какого чёрта я успела совершить, чтобы заслужить столь чудовищный срок?
Услышав цифру, от невиданного и неслыханного срока наказания, Серра пробормотала это с совершенно потерянным видом.

— Совершила, — отозвался творец. Хотя это были лишь мысли вслух, он счёл нужным любезно пояснить: — Разве ты не продала свою страну?

К тому же, дважды.
Точно указав на число её предательств, он чётким и размеренным тоном принялся объяснять, как далеко улетел запущенный ею когда-то крошечный камень.

— Из-за того, что ты продала королевство Пейден, его король, которому было суждено прожить долгую жизнь, скоропостижно скончался.

Её грех брал своё начало с Пейдена — её первой проданной родины. Сама формулировка о том, что тот дряхлый старик, казался готовым отправиться на тот свет со дня на день, по какому-то чуду должен был оказаться долгожителем, казалась Сере форменным абсурдом.

— И это ещё не всё. Из-за того, что император Сосо с такой лёгкостью заполучил Пейден, он, вместо того чтобы прославиться в веках как мудрый и добродетельный правитель, вошёл во вкус завоеваний и превратился в невиданного тирана.

Вторым абсурдом было заявление, что тот тип, который с самой их первой встречи уже казался ей совершенно умалишённым, обладал задатками мудрого монарха.

— А когда ты продала империю Сосо революционерам, те, кто должен был погибнуть, выжили и совершили успешный переворот.

Слова о том, что мятежники, живучие, как тараканы при любых обстоятельствах, на самом деле поголовно были обречены на смерть, тоже прозвучали для неё как нелепица.
«Даже если бы не я, всё это наверняка произошло бы само собой», — подумала она.

Серра посмотрела на божество взглядом, полным именно таких сомнений. Словно считая её недоверие ничтожным, творец непоколебимо продолжал:

— Из-за этого эпоха монархии, обязанная продлиться ещё как минимум несколько веков, пришла к полному и преждевременному краху. Ты понимаешь, что это означает?

— Ну, не знаю. Разве ускорить прогресс — это плохо?

Совершенно не разделяя его трагического тона, Серра, позабыв о недавнем почтении, лишь пренебрежительно фыркнула.

Грох-х!

Не успела она договорить, как творец в гневе ударил по судейскому столу. Он приложил, казалось, совсем немного силы, но зародившаяся от удара сокрушительная волна сотрясла небеса, твердь и сам воздух, обрушившись на Серру подобно океанскому цунами.

— …!

Перед лицом яростного урагана Серра инстинктивно зажмурила глаза. А когда она с трудом расправила сжавшиеся плечи, то обнаружила, что уже стоит на коленях перед судейским столом.

«…»

Она подняла ошеломлённый взгляд на божество, взирающее на неё как на ничтожное насекомое. Ей пришлось закинуть голову так далеко, что шея едва не сломалась. Подавленная величественной мощью творца, излучавшего монументальное присутствие исполинского горного хребта, Серра замерла, не смея даже вздохнуть.

— Цыц.

Увидев её до смерти напуганный и съёжившийся вид, божество с явным раздражением прицыкнуло языком. В тот же миг его исполинский образ, способный укрыть собой весь мир, уменьшился и вернулся к человеческим пропорциям.

— Это означает, что человечество столкнулось с катастрофами гораздо раньше, чем успело бы подготовиться к ним естественным путём.

«…»

Укротив свою силу — словно даруя поблажку существо столь жалкому — творец сам ответил на собственный вопрос вместо Серры.

— И за последние 300 лет подобных искажённых судеб накопилось без счета. Те, кто должен был жить — погибли; те, кто должен был умереть — выжили. Судьбы, обязанные свершиться, перепутались в чудовищный узел…

Но в следующее мгновение его лицо внезапно стало леденящим, и он принялся отчетливо выплевывать каждое слово:

— И сейчас на земле творится сущий ад.

«Из-за тебя».
Хоть вслух эти слова так и не были произнесены, Серра отчётливо ощутила, как это обвинение вонзилось прямо в неё.

— Пока нынешнее положение дел не будет исправлено, Серра Розенбаум, ты навечно останешься в преисподней.

С усталым видом божество провело рукой по высившейся горе медных табличек. В его глазах, созерцавших холодный металл, сверкнула похожая ледяная стужа. Наблюдая за этой сценой в реальном времени, Серра почувствовала, как по её шее пробежал зловещий холодок, и её губы беззвучно зашевелились.

— Так что бери на себя ответственность.

Прежде чем она успела осознать истинный смысл этого предчувствия, творец, подобно хищнику, настигающему жертву, мёртвой хваткой вцепился Сере в ворот.

И когда схваченная Серра успела лишь раз моргнуть, сияющий лик божества оказался в считанных сантиметрах от её собственного лица.
«Ох, ну зачем же так резко-то…»
Напуганная столь пугающей близостью, Серра с натянутым выражением лица опустила глаза.

Взгляд державшего её за шиворот творца лихорадочно блестел неведомым светом. Это было жутко. Уставившись на Серру взором, в котором явственно читалось едва ли не безумие, божество, отчеканивая каждый слог, изрекло:

— Ступай на землю прямо сейчас. Верни на круги своя судьбы, что были искажены тобой и ещё исказятся в будущем.

Ей было приказано вернуть первозданный вид земле, превратившейся в сущий ад.