Кетер был мастером на все руки, но даже он не знал способа «воскрешения».

Вместо этого он сделал ставку на свое происхождение. Хотя мать его бросила, она была богиней, а отцов у него было несколько. К тому же он поглотил сердце дракона.

«Если раны будут чистыми, может, я оживу?»

Это была лишь теория, не уверенность. Но Кетер поставил на нее свою судьбу.

Перед атакой Дженни он активировал «Дрон» - одну их техник Беспредльной Стрельбы.

«Дрон» — это стрела, несущая волю Кетера. А стрела из Эйн, наделенная божественной силой, была практически живой.

— Защищай меня, пока я не воскресну.

После смерти тело само высвобождает энергию, так что недостатка в силе у стрел не было.

Значит, Маран сражался не с живым Кетером, а с его «посмертным приказом».

И, как Кетер и предполагал, его тело восстановилось само собой спустя 10 минут после смерти.

— Наконец-то родословная пригодилась.

— Что ты несешь, Кетер?!

Маран взорвался криком, услышав бормотание Кетера. Тот изобразил удивление:

— Ой. Ты еще здесь?

— Ты спятил? Ах да, ты же и так безумец.

Маран сделал вид, что готов атаковать, но Кетер знал: испуганная собака лает громче всех.

Он спокойно достал из подпространства запасную одежду и оделся.

— Маран. В память о старой дружбе, дам тебе выбор. Хочешь умереть сейчас или потом?

— ...Что за чушь.

— Умереть от моей руки сейчас или от руки Крёстного отца потом. Выбирай.

Кетер даже не спрашивал, пришел ли Маран по приказу Крёстного отца. Это было очевидно.

Молчание Марана подтвердило догадку. Он просто смотрел на Кетера, но тот читал в его взгляде: «Я думаю».

Молчание затягивалось, и Кетер создал стрелу.

— Трудно спасать идиотов. Просто умри.

— Почему ты говоришь так, будто я обязательно проиграю? У меня еще много глаз.

— Хоть сотня... нет, с сотней было бы сложнее. Но с десятком ты меня не победишь. Знаешь почему? Ты просто копируешь техники. Используешь их, не понимая сути. Поэтому даже самые крутые приемы в твоих руках теряют силу.

Маран хотел возразить, но реальность была такова.

Он использовал шесть заклинаний уровня 7-8 круга. Воздействовал на разум Кетера Властью. А Кетер стоял целехонький, словно даже не устал.

Честно говоря, Маран не атаковал сразу именно потому, что не видел пути к победе.

Но и отступить он не мог. Не из гордости, а из-за контракта с Алькионом.

— Я не люблю драться, когда шансы неясны. Но на этот раз отступить не могу. Чтобы освободиться от Крёстного отца, я должен тебя убить.

— Он приказал убить меня?

— Да.

— Расскажи подробнее. Что именно он сказал?

Маран не понимал, зачем Кетеру это знать, но ответил не сразу.

«Время на моей стороне».

Глаза, которые он использовал, закрылись, но это временно. Если потянуть время разговором, они восстановятся.

— Он велел мне ждать на 1-м этаже. И уничтожить все, что войдет в подземелье, не оставив и следа.

— Слово в слово? Без пропусков?

— ...Да.

— Сроков он не ставил? Значит, сделаешь это потом.

— Что?..

— Он же не сказал «уничтожить немедленно». Значит, можно сделать это позже.

— Что за... Контракт с Крёстным отцом — это не слова, а клятва души. Такими уловками не отделаешься.

— Именно потому, что это клятва души, уловка сработает. Если ты действительно не слышал слова «немедленно», ты сам поверишь, что не нарушил контракт. В этом плане Крёстный отец тот еще дурак.

Дураком был не Алькион. Просто он и представить не мог, что Кетер будет решать проблему «разговором».

Сверхлюди горды своей силой. Без гордости сверхчеловеком не стать.

А тут гордый сверхчеловек договаривается с врагом, даже не подравшись? Это выходило за рамки здравого смысла не только для Крёстного отца, но и для любого сверхчеловека.

Но Кетер любил сделки. И если видел лазейку, без колебаний использовал ее.

Маран почувствовал убедительность слов Кетера, но тревога осталась.

— Даже если я не нарушу контракт, Крёстный отец... А.

— Вот я и говорю. Хочешь умереть от моей руки сейчас или рискнуть с Крёстным отцом потом? С ним есть шанс выжить, а со мной — 100% смерть.

— Самоуверенности тебе не занимать.

— Сироте без самоуверенности в Ликёре не выжить.

— ...

Маран прикусил губу. Он признал: победить Кетера без потерь «невозможно».

В лучшем случае — взаимное уничтожение. А такая глупая смерть была не в стиле Марана.

— Ты снова выкрутился, Кетер.

Глаза на его теле закрылись. Он принял предложение.

Маран заговорил так, словно оказывал Кетеру милость:

— К тому же ты дал мне подсказку. Ты прав, я не пытался понять украденные техники. Но против таких мастеров, как ты, бездушные атаки не работают.

Вжик.

Маран накинул плащ, повернулся спиной и махнул рукой.

— Я не сдался. Я обязательно заберу твои глаза. Это не приказ Крёстного отца, а моя воля.

С этими пафосными словами он собрался уходить.

Но Кетер грубо схватил его за плечо. Марана прошиб холодный пот. Он понял, что его схватили, только когда почувствовал руку.

Если бы Кетер хотел убить, голова Марана уже покатилась бы по песку.

— Я тебя пощадил, а ты уходишь так, будто делаешь мне одолжение? Невежливо.

— ...И что?

— Плати.

— Что?..

— Дай что-нибудь, чтобы я не жалел, что оставил тебя в живых.

Маран сглотнул, раздумывая, чем откупиться, и наконец заговорил.

***

Единственный вход в подземелье Ликёра открылся. Оттуда вышел Маран.

Понурая походка, опущенные плечи. Вид человека, познавшего тщетность бытия.

— Так это ты был внутри, Маран.

Дженни, сидевшая на балке, окликнула его. Маран провел рукой по лицу.

— Если хотела убить Кетера, надо было рубить на куски. Крёстный отец тебе этого не спустит.

— Пф. Ты тоже выглядишь не очень.

— Я хотя бы дрался с ним.

— Я тоже.

— На тебе ни царапины.

— Потому что я сильная.

— Ха! Кетер просто пожалел тебя, потому что ты женщина.

— Кетер дал тебе щелбан? Он не тот, кто жалеет женщин.

— Хочешь сказать, ты сильнее меня?

Гордость Марана и так была растоптана. Он использовал Власть, но не смог даже поцарапать Кетера.

Конечно, он не получил прямых ударов, но пострадал от отдачи собственных техник. Он и так был на взводе, а тут еще Дженни провоцирует.

Дженни звякнула цепью.

— Разве это не очевидно?

— Нет!

Маран, которого Кетер назвал «слабаком», взбесился, когда Дженни тоже назвала его слабым, и выпустил молнии.

Дженни, словно ждала этого, легко перепрыгнула разряд.

— Слабый и мелочный.

— Заткнись!

В отличие от боя с Кетером, здесь колебаний не было. Маран выбрал драку, а не разговор. Таков путь Ликёра, путь сверхчеловека.

Ба-бах!

Окрестности и так пострадали от боя Дженни и Кетера, а теперь от церкви не осталось и следа.

Маран бил по площади, зная, что Дженни — убийца, и уклониться от таких атак невозможно.

Но Дженни, вопреки тактике убийцы, рассекла атаку в лоб. Ее коса резала все, материальное и нематериальное.

Такова была ее Власть— «Разрез».

Как следует из названия, ее коса может разрезать «все». Точнее, все, что она «верит, что может разрезать», но это был ее секрет.

«Проклятье. Я не слабый».

Маран проиграл Кетеру, но твердо верил, что его способности входят в десятку лучших в мире.

Он считал, что проиграл Кетеру из-за плохой совместимости, а Дженни Цепную Косу ставил ниже себя. Но бой затягивался, и это бесило.

А еще больше бесило то, что Дженни явно не хотела его убивать.

— Боишься меня? Дерись всерьез!

— Если я убью тебя, Кетер расстроится. Он ведь тебя пощадил.

— Ах ты дрянь!

Маран не хотел использовать Власть, но эти слова задели его за живое. Он уже собирался открыть глаз сверхчеловека...

В этот момент...

Его тело замерло. Дженни, порхавшая в воздухе, тоже приземлилась и пригнулась.

Кап.

Пот выступил на лбах Марана и Дженни одновременно.

Они боялись даже дышать или двигать глазами. Уверенность, что любое движение приведет к «смерти», сковала их.

И это была не иллюзия.

— Крёстный отец сказал, что нет нужды идти... но я знал.

Голос доносился издалека. Но он звучал так четко, словно пронзал сердце.

Сухой, как песок пустыни, голос и шаги, пугающе ритмичные.

Только один человек в мире мог издавать такие звуки.

— Вальт...

Демон Меча Ликёра, Вальт.

Стоило Марану прошептать это имя, как на него упала тень. Вальт, бывший далеко, оказался прямо перед ним.

И меч уже касался шеи Марана. Словно он был там с самого начала.

Вальт грубо схватил Марана за волосы и прошептал:

— Слишком много болтаешь.

— Г-господин Вальт.

— Я не ожидал, что ты победишь Кетера. Но верил, что ты выиграешь время... А ты вернулся целым и невредимым.

Хрусть!

Вальт впечатал лицо Марана в землю и наступил на затылок.

— Я думал, ты волк, а ты оказался дворнягой. Моя ошибка. А теперь...

Вальт протянул правую руку в пустоту. И вдруг схватил Дженни за горло, хотя там никого не было.

Дженни, ожидая этого, взмахнула косой обеими руками...

Вжик.

Один звук разреза — и ее цепная коса разлетелась на куски.

Вальт даже не взмахнул мечом. Одной лишь волей «разрезать» он уничтожил оружие такого же сверхчеловека, как он.

— Дженни. Я предупреждал тебя. Не помогай Кетеру.

Если Вальт сожмет пальцы, ее тонкая шея сломается. Но она дерзко ответила:

— Чем больше запрещают, тем больше хочется.

Бам!

Вальт впечатал Дженни в землю. И коротко взмахнул Кровавым Мечом Дракулой в левой руке.

Шух.

Кровь, вырвавшаяся из меча, превратилась в маленькие клинки, которые пронзили животы Дженни и Марана, пригвоздив их к земле.

Они не издали ни звука, но на лицах читалось отчаяние.

«Тело не слушается».

Это был не тот Кровавый Меч, который нашел Кетер. Как и Апофис, Дракула в «освобожденном» состоянии обладал Властью Крови. Он мог сковать даже сверхчеловека.

— Ждите здесь. Это не займет много времени.

Отозвав меч, Вальт направился ко входу в подземелье, бросив напоследок страшные слова:

— Я принесу Кетера, которому вы так верили, и убью его у вас на глазах.