Мой вопрос висел в воздухе недолго.

На самом деле, на него почти сразу же ответили, но не сова, не Бадди и не какой-либо другой голос.

Вместо этого ответом стал долгий, глухой гудящий звук; такой, от которого все здание содрогнулось до самого основания.

Звук, такой же потусторонний, как шум, издаваемый варп-двигателем, набирающим полную мощность.

Вскоре за этим последовали тысячи отчетливых громких ударов, когда тяжелые книги в кожаных переплетах шлепнулись на бесчисленное множество парт, столов и плюшевых кожаных кресел, не слишком отличающихся от тех, что были в кабинете Мал’Тори.

Только вот вместо темной, гнетущей и зловещей атмосферы того викторианского ночного кошмара, во всей этой сцене была некая магическая природа.

Присутствие около тысячи лис, перелистывающих бесчисленные страницы с головокружительной скоростью, определенно помогало сгладить в остальном причудливую и зловещую природу происходящего.

— Радио. — повторила сова, как попугай, точно с такой же интонацией и дикцией, какие использовала я.

— Радио.

Комната, полная лис, ответила хором, они продолжали перелистывать страницы в течение добрых нескольких минут, прежде чем все это по какой-то необъяснимой причине прекратилось так же внезапно, как и началось.

С оглушительным стуком десятков тысяч книг, закрывшихся одновременно.

Настоящая армия лис встретилась с вопросительным взглядом совы, и каждая из них надулась и покачала головой, как только их взгляды встретились со взглядом совы.

Вся библиотека начала издавать еще одно долгое, глухое гудение. Лисы, появившиеся с книгами наперевес, все бросились бежать обратно в невидимые и неизвестные углы и щели, полностью исчезнув даже с экранов датчиков EVI.

Теперь остались только Бадди и сова, сидевшая у него на голове.

В частности, сова снова быстро взяла все в свои руки. — Радио. — повторил он. — Классификация...

— Коммуникация.

Быстро вмешалась я, застигнув врасплох буквально никого, кроме Бадди, бронированный лис склонял голову из стороны в сторону;

его мордочка застыла в вечном выражении замешательства и любопытства.

— Вот к чему сводится вся эта сделка, не так ли?

Спросила я риторически, получив в ответ неуверенный кивок совы.

— Искусственное средство улучшения связи, и все это в попытке решить проблему, от которой страдают все цивилизации. Проблема, которая становится почти гарантированной для любой потенциально организованной группы, желающей сохранить хоть какую-то надежду на сплоченность за пределами видимости. Потому что тот момент, когда вы ставите перед собой цель организовать, контролировать и поддерживать людей и земли за пределами видимости вашего зала, крепости или замка, — это момент, когда вы понимаете, что все мы фундаментально ограничены одним и тем же... нашей способностью доставлять информацию из одного места в другое. Ибо чем больше масштаб ваших притязаний и чем дальше вы расширяете сферу своего влияния, тем сложнее становится эта задача. Так что для империи столь же обширной и великой, как Нексус... — Я говорила полуснисходительным, слегка саркастичным тоном, прекрасно понимая, что это не вызовет никаких оплошностей перед библиотекой.

— ...это становится актуальной проблемой. — Я сделала паузу, уделив мгновение тому, чтобы оглядеть все глаза в комнате, прежде чем продолжить.

— Я знаю это... мы знаем это... потому что мы пережили те же самые болезни роста у себя дома.

На этот раз обошлось без вздохов удивления, так как очарованная аудитория лис и одинокая сова казались скорее заинтригованными, чем шокированными.

На самом деле, даже выражение лица Тацеи по уровню самообладания оставалось довольно схожим с совой.

Хотя я знала, что это, скорее всего, было результатом ее стоического невозмутимого лица и уж точно не отражало того, что, вероятно, назревало под поверхностью.

— Я уверена, что у нас были некоторые параллели в этом отношении, я уверена, что Нексус не всегда был способен на связь с помощью кристаллов. Я уверена, что кому-то должна была прийти в голову гениальная идея пробежать расстояние между двумя городами. И я уверена, что со временем это переросло в использование выносливости лошади, скорости голубя и мастерства курьера. Однако должна была наступить критическая точка. Точка, где ваши амбиции перерастают ограничения этих грубых, аналоговых и простых средств преодоления физического информационного разрыва. Точка, где эти системы становятся фундаментально неадекватными, если вы хотите, надеетесь и желаете большего. Поэтому, пока Нексус баловался решениями этой проблемы с использованием магии, с их кристаллами и заклинаниями телепортации, мы вместо этого свернули на совершенно другой путь; на менее изведанную дорогу. Дорогу, не определяемую и не ограничиваемую навыками мага, но созданную, поддерживаемую и усовершенствованную жертвами поколений ученых и исследователей. Потому что у нас не было изобилия маны для работы, и мы не родились с врожденным даром манипулирования маной. Черт возьми, в нашем мире вообще нет никакой маны. Мы были и остаемся людьми, лишенными маны, но с не меньшим желанием расширяться, прогрессировать и продвигать свое влияние вперед, как это явно делал Нексус. Наши амбиции не могла умерить предполагаемая реальность нашего положения. Наши взоры всегда были устремлены на следующий холм. Наши сердца всегда тянулись к следующему горизонту. Нашей судьбой всегда было пересекать расстояния океанов. Независимо от того, были ли это океаны воды или океаны звезд. Не в нашей природе сидеть сложа руки, и мы определенно не желали мириться с ограничениями, наложенными на нас миром природы. Поэтому мы двигались вперед. Каждое поколение посвящало свою жизнь наблюдению и изучению реальности, и каждое поколение вносило постепенные, последовательные улучшения, используя все из окружающего мира, используя наше понимание его правил для построения реальности, которую мы хотели видеть, и все это ради достижения наших собственных целей.

В конце своей преамбулы я сделала глубокий вдох, как раз вовремя, чтобы здание вокруг нас снова начало гудеть и громко скрипеть, заставив сову замолчать, когда он обратился ко мне сразу после того, как шум утих.

— Значит, в том же ключе, как магия и магические искусства были созданы для наблюдения, понимания и, в конечном итоге, манипулирования фундаментальными силами вселенной, Земное Царство проделало то же самое с другим набором фундаментальных парадигм?

Сова вопросительно откликнулась, ее глаза впились сквозь мои непрозрачные линзы не с предвзятым сомнением и пристальным вниманием, а с пламенным любопытством, едва сдерживаемым за этими янтарными сферами.

— Верно.

— И вы не называете это магией?

— Нет, на самом деле этот термин используется исключительно для невозможных полетов фантазии; он зарезервирован для сферы вымысла и воображения. Только сейчас мы видим, что это, по сути, очень настоящая реальность. Реальность, которую мы не смогли воплотить в жизнь по причинам, которые нам теперь совершенно ясны.

— Значит, если не магия, то что? Как называется ваше систематическое изучение фундаментальных сил?

— Мы называем это наукой. — начала я, сделав особый акцент на последнем слове. — А практическое применение принципов, извлеченных из ее научных изысканий, мы называем технологией.

Долгое гудение прервало этот ответ, сова намеренно сделала паузу, словно прислушиваясь к нему.

— И вот так вы открыли и обуздали радио? — нерешительно ответил сова.

— Это еще одна из ваших технологических систем, полученная из этих окольных наблюдений, основанных на вашей науке. — заключил он.

На что я могла лишь кивнуть в ответ. — Верно. Итак, подобно тому, как Нексус раскрыл секреты магии, используя свои врожденные дары, так и мы раскрыли фундаментальные принципы, которые управляют нашей собственной реальностью, используя инструменты и изобретательность, чтобы преодолеть разрыв там, куда наша физиология уже не могла нас завести. Мы обнаружили, что реальность можно разбить на части глубже, чем наблюдаемый мир, и что все и вся состоит из компонентов, невидимых для органов чувств. Органов чувств, которые эволюционировали лишь настолько, чтобы быть достаточно хорошими, наделяя нас той точностью, которая была необходима для содействия нашему физическому выживанию, и не более того. Но мы, как разумные существа, никогда не могли довольствоваться лишь «достаточно хорошим». Мы обнаружили доказательства реальности, лежащей под той, которую мы видим, строительных блоков мира, к которому мы прикасаемся, который чувствуем и с которым взаимодействуем на ежедневной основе. Мы открыли микрокосмос, составляющие мира в таком крошечном масштабе, что базовые компоненты одной песчинки можно исчислять в квинтиллионах.

Мне потребовалось мгновение, чтобы перевести дух, прежде чем медленно и методично я начала качать головой.

— Но и этого нам было недостаточно. Этого просто было мало.

Продолжила я, мой голос нес в себе сдерживаемую страсть и волнение пяти тысяч лет неустанного прогресса.

— Мы были голодны, ненасытны и, прежде всего, безумно любопытны к большему. Поэтому мы продолжали копать вглубь, все глубже и глубже, все мельче и мельче, потому что мы знали превыше всего, что если микрокосмос реален, то он должен где-то заканчиваться.

— И в конце концов, после столетий поисков, мы наконец нашли его. В рамках науки, которую мы называем физикой, мы открыли то, что называем фундаментальными силами. Основные фундаментальные принципы, которые не могут быть разбиты на дальнейшие составляющие, кроме как путем математической экстраполяции. Эта горстка фундаментальных принципов, о которых я пока не буду подробно рассказывать, действуют как законы, определяющие, как фундаментальные строительные блоки самой реальности взаимодействуют и распадаются. И именно внутри одного из этих фундаментальных принципов, который мы называем электромагнетизмом, мы раскрыли высший потенциал связи... радио.

Я снова сделала паузу, порывшись в одном из своих подсумков, готовясь к тому, что должно было произойти.

— Ибо внутри электромагнетизма мы узнали, что существуют невидимые и неощутимые... волны энергии. Волны энергии, возникающие и излучаемые в результате других свойств фундаментальных физических строительных блоков микрокосмоса. Достаточно сказать, что мы обуздали эти невидимые волны энергии. Мы научились насыщать их информацией, используя инструменты и машины, способные отправлять и принимать эти волны энергии. Эти... радиоволны, как мы их называем.

— Я могу оценить прямолинейную систему этимологии. — наконец ответил сова, вставив свои пять копеек после интенсивного изучения каждого слова, слетевшего с моих губ до сих пор.

— Да, наши ученые, как правило, гораздо более... прямолинейны, когда дело касается традиций именования.

— Принимая все это во внимание, кадет Эмма Букер, мне действительно нужны доказательства этой концепции. Есть ли у вас что-нибудь, что мы могли бы наблюдать, что могло бы послужить свидетельством этим утверждениям?

Я взволнованно усмехнулась, прежде чем достать тот самый наушник, который ранее дала Талмину. — Я думала, вы никогда не спросите.

Я протянула руку к Бадди и Библиотекарю, показывая неприметное устройство, на которое оба смотрели с разной степенью пристальности.

Бадди в частности практически дрожал от возбуждения, хотя было ясно, что сова сдерживает его от того, чтобы пуститься во все тяжкие.

— Это самый простой пример, который я могу привести в столь короткие сроки.

Я начала. — Это двусторонний приемопередатчик с регулируемым радиусом действия. А теперь я хочу, чтобы вы попытались... — Я сделала паузу, прежде чем другой рукой неопределенно махнуть на воздух вокруг него.

— ...почувствовать его потоки маны или их отсутствие. Насколько я знаю, все магическое в Нексусе требует маны для функционирования, верно?

Я вспомнила свои разговоры с Сорекаром и все те артефакты и магические инструменты, которые Нексус был способен производить в массовом порядке.

— Верно, кадет Эмма Букер.

— Логично тогда предположить, что устройство связи, такое как малый осколок передачи или что-либо в рамках статуса коммуникации, также потребует маны для функционирования. Либо в форме...

Я сделала паузу, обращаясь к EVI за поддержкой.

— EVI, что за батареи маны упоминал Сорекар?

— Мана-каналы для откачивания окружающей маны, ампулы с маной как аналог портативной мана-батареи и зачарованные ядра.

— Спасибо. — мысленно произнесла я, прежде чем плавно продолжить разговор с совой.

— ...мана-канала, ампулы с маной или какой-то формы зачарования, верно?

— Верно. — Сова кивнула в ответ.

— Итак, с учетом всего сказанного, я хотела бы, чтобы Бадди хорошенько обнюхал это, чтобы проверить, нет ли здесь каких-либо махинаций с маной или магических уловок. Я хочу доказать, что этот инструмент связи, это Радио, может работать без маны.

Предложила я, заставив Бадди выжидающе поднять глаза на Библиотекаря, просто ожидая отмашки.

Кивка одобрения от Библиотекаря было достаточно, чтобы Бадди абсолютно сошел с ума, и вся эта накопившаяся энергия пошла на его более чем нетерпеливые попытки сбора данных.

Хотя, честно говоря, «сбор данных» было, пожалуй, последним словом, которым я могла бы описать выходки лиса, потому что по правде все это сводилось к обильному обнюхиванию и случайным нежным тычкам носом.

Учитывая реальность ситуации... Думаю, я лучше остановлюсь на «сборе данных» при описании сцены в моем отчете.

Аудиторы могут сами посмотреть видеозаписи, если захотят это оспорить.

— МАНЫ НЕ ОБНАРУЖЕНО! ТАК МНОГО НЕИЗВЕСТНЫХ МАТЕРИАЛОВ! МЕТАЛЛ И НЕ МЕТАЛЛ! КЕРАМИКА И НЕ КЕРАМИКА! И МЯГКАЯ ШТУЧКА!

Воскликнул Бадди, возбужденно пыхтя, пока его передние лапы гудели в маленьком танце, из-за чего сова сильно щелкнула когтями по его голове в шлеме, возвращая его с этого перевозбужденного пика.

— Вы доказали свою точку зрения, кадет Эмма Букер. Артефакт на вашей ладони действительно не наделен маной, а на самом деле состоит из огромного количества других неизвестных материалов.

Библиотекарь одобрительно кивнул. — Так как же вы хотите использовать этот артефакт, чтобы предоставить доказательства своих утверждений?

Он так же быстро перебросил мяч обратно на мою половину поля.

— Просто продемонстрировав, что он работает без маны.

Ответила я, пожав плечами. — И, если Бадди не против, использовать его в качестве другого конца принимающего сигнала.

Не успела я это сказать, как Бадди немедленно отреагировал, завибрировав на месте, из-за чего его латные доспехи снова издали этот характерный дребезжащий звук.

— Я приму это за «да»? — бросила я в ответ не столько Бадди, сколько сове, которая в ответ кивнула один раз.

Приняв это за «да», я продолжила. — Отлично, итак, эффективный радиус действия наушника составляет около... четырех миль, пяти, если на пределе. Хотя я бы предпочла, если бы мы нашли пространство, где нет препятствий на пути, чтобы максимизировать...

Это низкое нежное урчание вернулось, когда вся комната снова начала сотрясаться до основания.

На этот раз сам атриум, в котором мы стояли, внезапно расширился, вытянувшись невообразимо длинно, до такой степени, что меня действительно начало тошнить и я потеряла ориентацию от внезапного изменения перспективы.

Я чувствовала себя так, словно оказалась в одном из тех странных симуляторов виртуальной реальности, искажающих реальность, или на одной из тех картин Маурица Эшера, где геометрия и архитектура комнаты просто были неправильными.

Предо мной лежал атриум, который теперь простирался примерно на пять миль в одном направлении, с таинственным теневым туманом, искусственно ограничивающим дальность прорисовки в любом направлении, кроме как вперед.

— Будет ли это расстояние достаточным? — спросил сова, вырывая меня прямо из моего затуманенного сознания.

— Эм, да, пойдет.

Выдавила я, прежде чем опуститься на колени до роста Бадди. — Итак, вот мой план: я прикреплю устройство к уху Бадди, и он пройдет пять миль вон в том направлении.

Я указала вдоль невообразимо длинного зала. — Затем я заговорю в свою внутреннюю рацию.

Я указала на микрофон моего шлема. — И если все сработает хорошо, то вы получите свои доказательства.

Сова кивнула один раз, прежде чем взлететь, стянув за собой шлем Бадди, дав мне полный доступ к его пушистой голове.

Возбужденный лис был едва способен стоять на месте, пока я начинала неловкий процесс надевания устройства на анатомию, для которой оно не предназначалось.

Однако, приложив немного усилий и изрядно повозившись с лишними силиконовыми ремешками, оно наконец плотно село на место.

Сделав шаг назад, я не смогла сдержать улыбку: этот малыш выглядел так, будто только что вышел прямо из игры про Космических Лисиц.

Все, что ему сейчас было нужно для завершения образа, — это монокль.

— Отлично. Готов?

Спросила я, на что Бадди нетерпеливо кивнул, прежде чем повернуться к сове за окончательным одобрением.

С кивком от библиотекаря маленькое существо метнулось вправо от меня, зайдя за кучу книжных полок, прежде чем внезапно и без предупреждения появиться прямо в конце недавно удлиненного зала.

— Он что, только что телепортировался...

— Это выходит за рамки данного обсуждения, кадет Эмма Букер. А теперь, пожалуйста, продолжайте демонстрацию.

Сова произнесла это с более чем явным намеком на нетерпение.

— Ладно. — Я выдохнула. — Была не была.

Я моргнула, взглянув вправо, этого жеста было достаточно, чтобы активировать защищенный канал.

Стилизованное изображение наушника появилось на моем дисплее полностью зеленым и с полным уровнем сигнала.

— Привет, Бадди, ты меня слышишь? — сказала я, как к своему ужасу и страху поняла, что снова все испортила.

Первые слова по радио в Нексусе... или, точнее, в библиотеке... теперь навсегда будут записаны как «Привет, Бадди»...

Бадди, однако, почти сразу же разрядил этот поток мыслей серией возбужденного гоготания, которое громко и ясно донеслось по радиоволнам.

— Я СЛЫШУ! Я СЛЫШУ В СВОЕМ ПРАВОМ УХЕ! ГОЛОС ИСХОДИТ ИЗ САМОГО АРТЕФАКТА! БИБЛИОТЕКАРЬ! БИБЛИОТЕКАРЬ! ЭММА БЫЛА ПРАВА! ЭТО СОВЕРШЕННО НОВАТОРСКАЯ ФОРМА БЕЗМАНОВОЙ СВЯЗИ! АХАХАХАХА!

Остальная часть лепета Бадди представляла собой набор неразборчивых звуков, которые варьировались от откровенного гогота до чистого неподдельного хрипа возбуждения.

— Так оно и кажется. — Библиотекарь заговорил с удивительной степенью самообладания, хотя его глаза выдавали взгляд предпринимателя 20-го века, совершившего еще одно коммерчески выгодное открытие.

— Теперь я должен прояснить несколько вещей, кадет Эмма Букер. В целях Категории, а не столько Веса.

— Хорошо. Я вся во внимании.

— Ограничена ли эта... связь царством? Я спрашиваю ради категориальной последовательности. Поскольку вы просите информацию о малых осколках передачи и статусе коммуникации, оба из которых являются методами межпространственной связи. Как я вижу, этому радио, хоть оно и впечатляет, может не хватать этого свойства.

Я не могла не усмехнуться под шлемом из-за последнего хода, который я приберегла на этот случай.

— Что вы определяете как царство?

— В целях данного обмена, это план существования, ограниченный землей и небом.

— Тогда нет. — Я усмехнулась. — Радиоволны распространяются далеко за пределы земли и неба.

Сова впервые заметно заерзала при этих словах. Что-то происходило в ее глазах.

Пока ее голова не начала наклоняться на девяносто градусов из стороны в сторону.

— Намеренно или в результате своих природных характеристик?

Резко спросил сова.

— И то, и другое. Но в наши дни мы намеренно направляем эти волны энергии туда и обратно, не только в пределах нашего неба, но и к небесным телам за его пределами.

— К телам за пределами связывающего вас неба? — Сова еще раз посмотрела на меня, оглядев мои руки, а затем крылья Тацеи.

— Да.

— С какой целью?

Вот он, мой шанс.

— Чтобы общаться за пределами того, что Нексус мог бы счесть единым царством. Чтобы общаться с телами, так же связанными землей и небом, или вообще не имеющими неба. Чтобы общаться с такими же, как я, которые населяют небеса и то, что за ними. Короче говоря: чтобы общаться с теми, кто находится за пределами моего царства. И разве не в этом заключается суть Статуса Коммуникации?

К этому моменту Бадди практически перестал двигаться. Его тело одеревенело, и казалось, что он вот-вот упадет плашмя на бок.

И лишь благодаря помощи еще нескольких лис он остался в вертикальном положении, и его тут же отнесли к постоянно растущему собранию лис, которое окружило меня.

— А ваши люди, населяющие небеса, поясните: как, почему и с какой целью?

— Боюсь, это выходит за рамки данного обмена. — ответила я быстро и без малейших колебаний.

Сова, вместо того чтобы казаться обиженной, задетой или хоть в какой-то мере возмущенной этим ответом, лишь уважительно посмотрела на меня, прежде чем один раз кивнуть.

— Так оно и есть. — произнесла она, не развивая тему дальше.

— Но при всем при этом... — продолжила сова, подводя к новому вопросу.

— Есть одно расхождение, которое отличает этот новаторский метод связи от Status Communicatia*.(* - я хз как это переводить поэтому оставлю как в оригинале)

— И какое же?

— Ваша методология опирается на эту фундаментальную силу природы. Но она по-прежнему связана ограничениями физического расстояния, не так ли?

Мое сердце екнуло от этих слов, ошеломленное тем, как сова поняла и препарировала концепцию, о которой только что узнала.

— Любая физическая сила природы подчинена ограничениям своих законов. Я заметил, что между моментом, когда вы заговорили, и моментом, когда ваш помощник получил эти слова, существовала заметная задержка. Небольшая задержка, но все же имеющая серьезные последствия. Ибо она создает прецедент, что эти волны энергии, эти радиоволны, движутся с определенной скоростью и, таким образом, зависят от ограничений, налагаемых бесконечной природой физического пространства. В отличие от Малых Осколков Передачи, которые полагаются на методологию, не требующую пересечения физического пространства, тем самым делая два метода связи фундаментально несовместимыми. Так что каким бы новаторским ни было ваше объяснение, боюсь, информация, которую я смогу предоставить, будет ограничена методами, аналогичными вашему, коих великое множество, включая, например, Привязи, Вспышки и Puddlejumping*. (* - опять же непонятно как переводить, но точно не как "Прыжки по лужам")

— То есть вы хотите эквивалент средства связи, которому удается обходить фундаментальные ограничения физического пространства как ограничивающего фактора?

— Верно. — уточнила сова, что привело к молчанию, которое даже он, казалось, считал невозможным заполнить.

— И это у нас тоже есть.

Комната явственно содрогнулась от этих слов, когда из теней появилось еще больше глаз-бусинок, и каждый из них был прикован к моему вокодеру.

Казалось, весь мир остановился, даже клюв совы остался слегка приоткрытым, а ее перья даже немного распушились, прежде чем улечься обратно.

— Объясните. — потребовал сова.

— В нашей гонке за расширение по небесам мы столкнулись с проблемой, о которой вы говорите. С фундаментальными ограничениями опоры на методологию, изначально привязанную к правилам физического пространства, которое она должна физически преодолеть. Это было неприемлемо для нашего правительства, особенно учитывая наши законы о благосостоянии государства и его граждан. Государство должно быть способно реагировать, отвечать и надежно управлять своим охватом в пределах собственных границ без сбоев. Традиционная связь с использованием радиоволн была бы недостаточна для этих целей. Мы усвоили этот урок во время наших первых пробных шагов среди звезд. Таким образом, мы создали другой метод. Способ обойти это физическое ограничение. Мы наткнулись на то, что называем квантовой запутанностью, и, используя этот принцип, создали то, что сейчас известно как QE-Сеть*. Метод связи, который полностью обходит ограничения пространства, связывая две частицы в двух точках пространства вместе невидимой привязью, при которой движение одной вызывает движение другой. Этими небольшими сдвигами можно манипулировать. И, следовательно, как и радио, их можно использовать для передачи концепций с помощью кодирования и дешифровки. И все это — без необходимости физически преодолевать разрыв. И все это — мгновенно. (* - Quantum Entanglement, квантовая запутанность)

Я сделала паузу, глубоко вдохнув после этой речи, и выжидательно повернулась к сове. — Будет ли этого достаточно?

Вся комната, и без того тихая, казалось, стала еще тише, когда я закончила свое краткое объяснение концепции, для надлежащего разъяснения которой потребовалось бы вмешательство EVI. И все же, несмотря на мое поверхностное понимание и объяснение, что-то в глазах совы словно щелкнуло, и она «улыбнулась» так, как может только птица. — Да.

По крайней мере, достаточно для вашего запроса. — произнес сова с некоторым удовлетворением в голосе. — А ваши доказательства?

Я сделала паузу, тяжело вздохнув в ответ, и просто пожала плечами. — К сожалению, QE-системы не так портативны и не так легкодоступны, как радио.

Поэтому у меня нет такой под рукой.

Но как только эти слова сорвались с моих губ, в меня с силой грузовика врезалась другая идея.

— EVI.

— Да, кадет Букер.

— Выведи частичное доказательство квантовой запутанности.

Ничего такого, что можно превратить в нечто законно полезное, ничего, что можно было бы использовать для практического применения.

Просто... доказательство этого. И, возможно, даже не всё доказательство.

— Намеренно заблокировать жизненно важные аспекты теоремы?

— Верно.

— Принято. Загружаю результаты на DATAPAD01.

Я немедленно отцепила датапад от своего пояса, прежде чем выжидательно повернуть его к сове с ухмылкой под шлемом. — Но зато у меня есть вот это.

Быстро поправилась я перед совой.

Было ясно, что библиотекарю не нужны никакие подсказки, чтобы начать пожирать глазами содержимое экрана. Он начал бегать взглядом вверх и вниз по устройству с включенным светлым режимом, заставляя его зрачки немного щуриться, приспосабливаясь к свету.

Это заняло около полминуты, но после долгих мгновений раздумий сова, в конце концов, снова переключила свое внимание прямо на меня.

— Земное Царство... и ваш вид, абсолютно обворожительны, кадет Эмма Букер.

Сова ответила с определенным ликованием в голосе, когда перед нами тут же пододвинули стол. Примерно в то же время несколько книг начали слетать с полок, приземляясь прямо перед Тацеей, словно сова поняла, какова наша динамика с нашего первого визита сюда, в библиотеку. — Даже после всего, что произошло, и травмы, которая ей была нанесена, библиотека хочет выразить лишь непреклонную признательность и желает ответить честно и соответствующим образом.

Тацее, к ее чести, потребовалось всего несколько мгновений, чтобы приспособиться к ситуации. Несмотря на ее измученный вид, взгляд на тысячу ярдов и взъерошенные перья, она взялась за дело как солдат. Ее руки начали листать доступные страницы, но отдернулись, когда несколько из них внезапно лишились чернил, как только ее руки коснулись их.

— Уточню, кадет Эмма Букер.

Вы бы хотели обменять информацию о радио на нексианский эквивалент сейчас, или вы хотели бы создать дефицит для библиотеки, получив кредит на вашу карту за эту информацию на потом?

Я хочу спросить, поскольку ваш запрос был сосредоточен исключительно на Статусе Коммуникации и Осколках Передачи, а не на Привязях, Вспышках и так далее, и тому подобное.

Я подняла бровь, увидев, что несколько книг вокруг Тацеи стали пустыми, за исключением, предположительно, той, что была посвящена кристаллу, о котором я просила ранее. — Итак, я полагаю, что прямо сейчас единственная книга, которую можно прочитать, это книга о Малом Осколке Передачи и Статусе Коммуникации?

Попыталась уточнить я.

— Верно, кадет Эмма Букер.

Я сделала глубокий вдох, глядя на всю информацию, изложенную передо мной, и на потенциальную возможность узнать все это прямо сейчас.

— Эмма.

Вмешалась Тацея, ее голос был едва слышным писком по сравнению с вокальным диапазоном, который до сих пор использовался между мной и совой. Я повернулась к ней, и она бросила на меня взгляд, который я сразу поняла. — Эти другие темы мне известны, и поэтому мы сможем обсудить это позже.

Вот почему всегда нужно брать с собой эксперта, чтобы торговаться с местными.

— Пока я воздержусь от этого, спасибо.

Ответила я с улыбкой в сторону совы, но не раньше, чем кивнула Тацее в знак признательности.

— Очень хорошо.

Сова кивнула, пока несколько книг были отодвинуты назад, оставив только то, что мы искали.

Тацее не требовалось особых подсказок, так как она начала глубоко погружаться в книги перед собой, начав с той, что была открыта на странице с видной схемой того, в чем я сразу же узнала осколок передачи.

Авинор тут же с энтузиазмом принялась за чтение, ее глаза бегали по странице, в то время как я заметила, что толпа лис начала медленно отступать в тени, откуда они и появились.

Все, кроме одной почти кататонической лисы, которая тут же ожила, как только я дотронулась до нее. Без особых уговоров Бадди прыгнул мне на руки, свесившись с моих плеч, пока я направлялась к креслу прямо рядом с Тацеей.

Издав долгий усталый вздох, я воспользовалась моментом, чтобы отключить свой мозг, наслаждаясь тишиной библиотеки, изредка прерываемой перелистыванием страниц и возней лиса, который теперь обосновался у меня на коленях.

Прошло двадцать минут, а взгляд Тацеи оставался прикованным к этой первой книге; она листала туда-сюда между несколькими страницами, словно сверяя то, что только что прочитала.

— Эмма. — наконец заговорила она, глядя прямо на меня и указывая на схему кристалла, прежде чем перевернуть страницу, чтобы показать изображение знакомого кристального дракона.