В неожиданном повороте событий Тацея почти сразу же взяла инициативу в свои руки, повернувшись к остальной части группы с выражением решимости на лице, которое на самом деле могло выдавать искренний намек на волнение.

— Я вызываюсь быть следующей. — Манера речи авинора оставалась в основном прежней, вежливой и сдержанной.

Однако, как и в случае с ее чертами лица, она, казалось, позволила маленькой капле искреннего волнения окрасить свой голос, когда она встала примерно в то же время, когда Талмин начал убирать свой проектор.

Это дало мне и парням немного времени для светской беседы.

— Ну, что скажете?

Талмин начал с выжидающей улыбкой.

— О твоем царстве? — почти сразу же ответил Илунор.

— Да, о чем еще я мог говорить?

— Что ж, я свое слово сказал.

Илунор ответил пожатием плеч. — Заурядное соседнее царство, возможно, даже хуже среднего, если бы я углубился в критический анализ того, что было показано.

Талмин издал рычание в ответ на это, что побудило меня вставить свои пять копеек, прежде чем эти двое успели бы ввязаться в очередную словесную перепалку.

— Ну, я подумала, что твое царство было очень впечатляющим, Талмин. — Я говорила искренне и с долей головокружения, так как осознание того, что я увидела ещё один фэнтезийный мир, только сейчас начинало по-настоящему доходить до меня.

— От стен до зданий и даже улиц, все было так, словно я перенеслась назад во времени.

Я говорила с ощутимой жаждой странствий в голосе.

Улыбка Талмина стала шире во время первой половины этой фразы, но при последнем заявлении на его лице так же быстро начал формироваться вопросительный взгляд.

— Назад во времени?

— О, извини, просто у нас были похожие архитектурные и градостроительные методы, как у вас, прежде чем все начало, эм...

Индустриализироваться?

— ...меняться. — Вместо этого я решила использовать более расплывчатое описание. — Но эм, да! Честно говоря, впечатляет видеть ваши инфраструктурные проекты, дороги, общественные места, такие как бани, настоящую канализацию и так далее! Это, честно говоря, весьма впечатляет!

— Хех. Новомирка впечатлена невидимой изнанкой цивилизации, как видно? — язвительно вставил Илунор.

— Ну, скорее у меня есть понимание того, что на самом деле заставляет город и цивилизацию работать, Илунор.

Я так же быстро огрызнулась в ответ на его дешевые колкости.

— Не все сводится к самому впечатляющему замку или самым причудливым памятникам. Именно эти более тонкие аспекты цивилизации по-настоящему показывают развитие нации.

Это, казалось, искренне сбило вунерианца с толку, так как он в замешательстве склонил голову, словно столкнулся с совершенно чуждой концепцией.

— Общественные работы это не та мера, на которой я бы основывал свой анализ впечатляющести цивилизации, Букер.

Он заявил прямо, откровенно и недвусмысленно. — Они могут стоять на третьем или четвертом месте в моем рассмотрении этого титула, но они должны быть скорее второстепенной мыслью, чем основным аспектом рассмотрения.

В конце концов он пожал плечами, обдумав эту мысль в уме несколько мгновений.

— Но чего мне ожидать от менталитета простолюдинки. Вы видите обыденное как великое, а великое как обыденное… или, возможно, великое просто слишком далеко от вашего понимания, чтобы вообще его рассматривать.

Я как раз собиралась вставить пару ласковых в ответ на это, как вдруг вернулась Тацея со своим видо-смотрецом, уже почти полностью собранным.

— Надеюсь, я ничего не прерываю? — Тацея обратилась к нам троим с вопросительным взглядом.

— Нет, вовсе нет. — быстро ответил Илунор, что побудило меня лишь вздохнуть в ответ, прежде чем пожать плечами.

— Ничего ценного сказано не было, а значит ничего ценного не было потеряно.

Вмешалась я, искоса взглянув на вунерианца.

Тацея, оценив обстановку, решила продолжить как ни в чем не бывало.

— Прежде чем я начну свой опыт с видо-смотрецом*, я хотела бы отметить, что эта конкретная глава моего видо-смотреца была изменена, чтобы быть в большей степени визуальным опытом, в отличие от более повествовательной части Талмина. Я также должна предупредить вас, что вы можете испытать укачивание и сопутствующие ему недомогания, такие как головокружение, тошнота и тому подобное.

(* - в оригинале "sight-seer")

— И ты предполагаешь это, потому что считаешь, что никто из нас никогда раньше не летал?

Внезапно вмешался Илунор, побудив принцессу авиноров кивнуть один раз в ответ.

— Это верно, однако я не хотела никого обидеть-

— Конечно, не хотела.

Он продолжил с той же дерзкой, мерзкой ухмылкой, словно с нетерпением желая объяснить, в чем именно Тацея здесь была неправа.

— И я, конечно, не обижаюсь. Ибо ты права в своем предположении, что большинство земных существ, конечно же, ограничены своими физическими возможностями. Однако... факт заключается в том, что я не похож на большинство, Тацея Дилани. Ибо я вунерианец из дома Рулария. Ты должна иметь в виду как мое драконье наследие, так и мои личные привилегии. Первое дает мне иммунитет к недугам, которые обычно встречаются у земного жителя, испытывающего то, что не было для него предназначено — полет. Второе — это мой врожденный опыт езды на дрейках, ибо моя семья владеет как прогулочными, так и боевыми.

Тацея восприняла все это спокойно, просто кивнув один раз на длинное объяснение вунерианца, сумев выбить ветер из его парусов тем, что по сути было простым подтверждением грандиозной демонстрации словоблудия.

Я, однако, не могла удержаться от долгого вздоха, и первым делом обратилась к EVI, чтобы добавить небольшую заметку к своему растущему списку идей.

— EVI?

— Да, кадет Букер?

— Убедись, что мы включим несколько атмосферных летательных аппаратов в демо, может быть, где-нибудь на заднем плане, пока мы будем показывать город.

— Принято, кадет Букер.

Как только с этим было покончено, я быстро повернулась к Илунору, склонив голову, все это время обращаясь к Тацее.

— Я тоже не обижаюсь, Тацея. Потому что у меня тоже есть изрядная доля опыта в полетах. Как гражданских, так и военных, на летательных аппаратах и в силовой броне.

Я говорила недвусмысленно, что заставило вунерианца уставиться на меня взглядом того, кому только что бросил вызов кто-то, кого он считал более слабым противником.

— Одно дело — создавать летающие артефакты, Букер. В этом я могу убедиться через твое использование дронов. Однако совершенно другое дело — создавать то, что, по твоим утверждениям, является воздушными судами.

— Послушай, Илунор. Как насчет того, чтобы мы уладили это тем, что я просто покажу их тебе, когда мы дойдем до моей презентации, — вежливо ответила я с озадаченной улыбкой под шлемом.

— А пока давай просто перейдем к Тацее.

Это небольшое разоблачение блефа Илунора, казалось, всколыхнуло что-то внутри Тацеи и Талмина, так как они на мгновение встретились взглядами, но я лишь подняла руку, прекращая спор так же внезапно, как он и начался.

— Слово предоставляется тебе, Тацея.

Тацея, с осторожным, но признательным кивком, продолжила, сделав еще один взмах руками;

вызвав очередной всплеск мана-излучения, который предшествовал голографической проекции зрелища, которого я никак не ожидала.

Мир, который теперь поглотил наше поле зрения, за исключением журнального столика, на котором стоял видо-смотрец, и диванов, на которых мы сидели, был деревянной галерой.

Однако само по себе это было не самой неожиданной частью всей этой проекции.

Нет, сама галера выглядела более чем типично для обычной средневековой или ренессансной фэнтези-ярмарки.

Что определенно не было типичной фэнтези-ярмаркой, так это то, что находилось прямо перед кораблем.

Поскольку точка обзора этой конкретной голографической записи не просто смотрела на какой-то типичный старый порт с собором или дворцовой башней, торчащей сквозь море малоэтажных строений.

Нет.

То, что мы видели, не выглядело так, будто его нельзя было построить в эпоху Возрождения или в любой другой исторический период, эстетику которого заимствовало популярное фэнтези.

Потому что то, что мы сейчас видели перед собой, было, несомненно, во всех смыслах... горизонтом города.

Сотни и сотни башен возвышались над отвесными скалами этого острова, образуя то, что по сути являлось цельным, сплоченным и странно современным зрелищем, которое выглядело абсолютно неуместно, особенно с точки зрения на деревянной галере, которая выглядела так, будто ее вытащили из 15-го века.

Я собиралась задать немало вопросов по этому поводу, если бы молчаливая фигура, чьими глазами мы смотрели, внезапно не встала со своего места, и вся перспектива не повернулась бы к опасно незакрепленному борту судна, где не было ни единого поручня, веревки или какого-либо барьера между палубой корабля и открытым океаном внизу.

Авинор, чьими глазами мы смотрели, на мгновение замерла, словно обдумывая свой следующий шаг, прежде чем внезапно и без предупреждения броситься прямо с борта корабля.

Устремляясь вниз на максимальной скорости, так быстро, как только могли ее птичьи ноги, и на мгновение теряя высоту по мере приближения к поверхности воды;

прежде чем выровняться, а затем взмыть прямо вверх. Вся последовательность заняла в общей сложности едва ли десять секунд, но за эти десять секунд я буквально чувствовала, как у меня все сжалось внутри.

Илунор, однако, выглядел абсолютно разбитым, если судить по его остекленевшим глазам и позеленевшим щекам.

Его бравада теперь потерпела крах, так как ему пришлось крепко вцепиться в плюшевые подлокотники своего кресла, чтобы удержаться.

Отснятый материал, однако, продолжался независимо от состояния вунерианца, так как теперь видео было похоже на одну из тех высококачественных документальных передач о природе, где камера высокого разрешения была привязана к спине перелетной птицы.

Так как мир вокруг нас теперь был не чем иным, как пустым небом, а корабль под нами продолжал удаляться все дальше и дальше вдаль, пока не превратился в маленькое коричневое пятнышко на огромном холсте глубокой лазури, которой был океан.

Эти наблюдения, однако, не оставались актуальными долго. Так как без всякого предупреждения, кроме нескольких высоких чириканий, появился абсолютный шквал красок в виде целой стаи птиц.

Поскольку авинор, чьими глазами мы смотрели, присоединилась к тому, что по-видимому было целой воздушной трассой других авиноров.

Авиноров, чьи цвета варьировались от ярко-розового до тусклых коричневых и бежевых оттенков, а также до более красочных вариантов синего, оранжевого и красного.

Вся стая летела сквозь облака в удивительно слаженном унисоне, прежде чем резко заложить вираж вправо, снова прорываясь сквозь слой облаков, стремительно приближаясь к месту назначения — городу.

Однако по мере нашего приближения мелкие детали этих башен становились все более отчетливыми;

и вместе с этим пришло несколько откровений, которые начали представлять весь этот город в более исторически достоверном свете.

То, что издалека казалось высокими современными небоскребами, теперь выглядело скорее как исключительно вытянутые и удлиненные башни из камня и бетона, ни в одном из которых не было больше нескольких стеклянных оконных стекол.

А то, что я поначалу приняла за оконные рамы издалека, теперь оказалось гораздо, гораздо большим.

Явно предназначенным не просто для того, чтобы смотреть из них наружу.

Поскольку каждый этаж каждого здания имел то, что по сути являлось некой формой балкона, с широким открытым выступом, на котором мог поместиться целый авинор с распростертыми крыльями.

Это были не просто декоративные или эстетические элементы дизайна.

Они были функциональными в таком смысле, какой я никогда раньше не могла себе представить.

От балконов до выступов, насестов и многого другого, это были элементы дизайна, которые способствовали образу жизни авиноров.

Образу жизни в трех измерениях, не скованному ограничениями рук и ног, предоставленному им их даром полета.

Это было продемонстрировано почти сразу же, как только стая начала рассредоточиваться при входе в пределы города, когда сотни из них начали приближаться к нескольким отдаленным башням на окраине города, используя эти насесты, балконы и входы именно так, как я себе представляла.

Однако, вместо того, чтобы войти в какое-либо из этих более низких зданий, наша голографическая перспектива начала входить в то, что я могла бы описать только как полосу движения.

Невидимая, не обозначенная серия траекторий полета, которые проходили параллельно и выше извилистых улиц города.

Над нами и под нами находились четкие, казалось бы, нескончаемые полосы авиноров.

Тысячи из них передвигались по этим удивительно безаварийным и хорошо регулируемым воздушным коридорам, словно каждый инстинктивно знал движения другого, поскольку все они делали микрокорректировки, чтобы отклониться, свернуть, сместиться или изменить свой курс во избежание столкновений в воздухе со своими попутчиками.

Эта, казалось бы, невозможная и бесконечная череда акробатических трюков продолжалась, пока наш персонаж пролетал между огромными участками башен, в конечном итоге обнаружив, что мчится прямо к одной из них.

В конце концов полосы полета рассредоточились, оставив лишь несколько смелых авиноров делать то, что я видела только у профессиональных операторов дронов, когда те летали ради спорта.

Они пролетели прямо сквозь небоскреб, войдя через, по общему признанию, большой открытый балкон, пролетая через то, что выглядело как общественный вестибюль со стойкой регистрации и консьержем, проносясь мимо тележек, диванов, полок и даже в какой-то момент мимо опасно выглядящей вазы, прежде чем вылететь с другой стороны здания за какие-то несколько секунд.

К этому моменту все казалось полным пятном, но настоящий гвоздь программы был еще впереди.

Траектория полета авинора вскоре привела нас в ту часть города, которая становилась все выше и выше по мере подъема, пока, наконец, не появилась странная, почти пугающе пустая поляна.

Поляна, которая тянулась примерно на милю, действуя как буферная зона между остальной частью города и тем, что, несомненно, было средоточием власти всего этого места.

Стереотипный фэнтезийный замок, в котором было очень мало практической защиты по сравнению с родной крепостью Талмина.

Выглядело это так, словно кто-то взял один из этих эстетичных «замков» 19-го века и просто вытянул его по вертикали.

Создав нечто, что было гибридом отеля Плаза из исторического Нью-Йорка и одного из вышеупомянутых замков 19-го века, построенных исключительно ради эстетики в эпоху, когда утилитарный век замков давно миновал.

На самом деле, он до жути походил на один конкретный замок, который занимал видное место в качестве древнего чуда в той последней градостроительной игре из серии Цивилизация...

Что-то на букву Н...

— EVI, помоги мне. Поищи в исторических базах данных замок в ЗФ, возможно в Германии или что-то в этом роде. Что-то начинающееся на Н. Недавно фигурировал в той игре про цивилизацию как чудо. Что-то, что рифмуется с Лихтенштейн.

— Замок Нойшванштайн. — Бесстрастно ответил EVI, выводя именно то изображение замка, которое я искала.

— ЭТО ОН! Ладно, спасибо, EVI.

— Примечание: название не рифмуется со стандартным произношением государства Лихтенштейн.

— Неважно, EVI, ты хотя бы понял, что я имела в виду.

— Ну тааааак, Букер, что ты думаешь?

Ужасно знакомый голос прозвучал в самом конце моего разговора с EVI, указывая на голографическую проекцию.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы придумать ответ.

— Ну, то есть, это-

Но к тому моменту было уже слишком поздно.

— Хах! Поражена соседним царством чуть выше среднего, не так ли, Букер?

Илунор не мог удержаться, чтобы не встрять с хитрой ухмылкой.

— На самом деле, нет. И эм, я не хотела этим тебя обидеть, конечно, Тацея.

Сначала я обратилась к Тацее, прежде чем снова переключиться на Илунора. — На самом деле замок напомнил мне несколько строений, которые есть у нас дома.

Илунор не особо поверил, прищурив глаза, и ответил соответственно.

— Я сильно сомневаюсь, что это так, новомирка-

Я оперативно заткнула его, схватив свой планшет, перевернув его и показав именно то, что я только что искала.

Замок Нойшванштайн.

Это чудо инженерной мысли 19-го века, казалось, вызвало удивление у Талмина, получив нечто вроде уважительного кивка от Тацеи, но вызвало лишь пожимание плечами со стороны Илунора.

— Значит, вы не живете в хижинах из грязи и палок. — Он заговорил без всякого энтузиазма.

— Какой сюрприз, что королевская семья Земного Царства живет в грандиозном дворце посреди леса. Вероятно, в окружении крестьян, которым потребовалось... сто? Тысяча лет, чтобы кропотливо построить то, что мы можем построить в мгновение ока?

Он непрестанно кудахтал.

— Там никто не живет, Илунор. — прямо заявила я.

— Это исторический памятник ушедшей эпохи. Мы сохраняем его из-за его исторической значимости, и по той же причине сохраняем лесистую местность вокруг него. Или, скорее, из-за законов об охране окружающей среды, но это уже совсем другая история. Достаточно сказать, что наши лидеры там не проживают. Но... полагаю, ты увидишь, когда я дойду до своей родины.

Я буду смаковать выражение его лица, когда мы перейдем к моей презентации.

— В любом случае, пожалуйста, продолжай, Тацея. Извини, что сорвала твою презентацию.

Быстро добавила я, побудив принцессу неуверенно кивнуть в ответ, словно пытаясь оценить и разобрать на части мельчайшие детали Земли только по одному этому изображению.

— Как я уже говорила, то, чему вы только что были свидетелями — это мой родной город, столица Этеронского Царства, Остров Башен. То, что вы сейчас видите здесь — это резиденция королевской семьи, Высокий Дворец Дилани.

— Так вот где ты живешь? — инстинктивно выпалила я.

— Да. — кивнула Тацея.

— А точнее, большую часть своих дней я проводила в изоляции в запятнанной ветви вот здесь.

Голограмма спроецировала ряд сверкающих границ вокруг одной из башен, которая выдавалась вбок от замка.

Я молча кивнула один раз, не желая копаться в этом вопросе дальше.

— Прошу прощения, если я подняла неловкую тему для разговора, Тацея. — Я открыто извинилась.

— Все в порядке, Эмма.

Тацея ответила вежливым щебетанием и так же быстро сменила тему.

В течение следующих тридцати минут была быстро показана остальная часть города, которая представляла собой цивилизацию, построенную на вертикальности и их даре полета.

Достаточно сказать, что после этой демонстрации последовало множество вопросов, по крайней мере с моей стороны, так как я начала пытаться разобрать на части все, что Тацея нам только что показала.

— Значит, все города авиноров такие? — начала я с возбужденным вздохом.

— Нет, другие больше полагаются на свое природное окружение для достижения аналогичных целей. Многие города были высечены в естественных скальных образованиях, на отвесных скалах и плато.

— Тогда зачем было вкладывать все эти усилия в то, чтобы сделать столицу искусственной копией того, что можно было бы легче сделать со скалой?

— У Острова Башен глубокие исторические корни, Эмма. Более того, он начался от отчаяния группы авиноров, которые не могли вернуться на материк из-за многовекового шторма. Находясь там, они вводили новшества, изучая новую магию, чтобы облегчить и ускорить средства как производства, так и строительства, что сделало возможным появление тех инженерных подвигов, которые мы видим сегодня. Более того, после того, как штормы рассеялись, остров стал центром торговли, так как он находился между маршрутами полетов северных и южных миграционных путей. Таким образом, после нексианской реформации он был быстро переназначен столицей Этеронского Царства.

Я молча кивала на протяжении всего этого времени, EVI делал заметки, а мой собственный разум все жадно поглощал эти новые птичьи знания.

— И-

— Мы уже закончили с этим обсуждением Этеронского Царства, Букер? — вмешался Илунор.

Хотя на этот раз говорила не столько просто гордость, так как я могла визуально видеть, как он трясся от волнения.

Явно радуясь перспективе быть следующим.

Я повернула голову к Тацее.

— Ты не против продолжить эти вопросы и ответы в другой раз, Тацея?

Принцесса авиноров кивнула один раз в ответ, побудив Илунора почти возбужденно закудахтать с серией хихиканий в стиле гремлина, прежде чем убежать в свою комнату и принести свой собственный видо-смотрец.

Его устройство в корне отличалось от устройств этих двоих. Так как, в отличие от Талмина, оно выглядело новым, а в отличие от Тацеи, оно было более гладким, с золотой отделкой, серебряным покрытием и тонкой полировкой, что делало его похожим на что-то из галереи современного искусства корпоративного лорда 27-го века.

Даже кристаллы, которые он вставил, казалось, светились ярче, а переливающаяся жидкость, которую он использовал для питания всей этой штуки, была чуть более блестящей.

— Надеюсь, ты готова, новомирка. — начал Илунор с мерзкой ухмылкой на лице, настолько широкой, что на мгновение он стал похож на кого-то прямо из мультфильма.

— Потому что то, что вы сейчас увидите, является результатом путеводного света, заботливой руки и внушающей благоговение силы нексианского покровительства.

Комната вокруг нас снова залилась белым светом, который плавно перешел в еще один панорамный 3D-опыт.

Однако в этом было что-то иное.

В отличие от предыдущих двух проекций, где казалось, что есть четко определенная точка зрения, как если бы все это было записано с одной камеры со всеми вытекающими отсюда недостатками... это изображение казалось пугающе стабильным.

Это было так, словно мы сразу перескочили от школьного кинопроекта к чему-то по-настоящему достойного качества, выходящему из классической киностудии.

Стабилизированное изображение, которое предстало передо мной, было изображением обширной просторной долины, окруженной со всех сторон холмистой местностью, с казалось бы бесконечным пространством горных вершин, которые возвышались на заднем плане, куда бы мы ни посмотрели.

— Тропа победы. — Илунор начал свое уникальное повествование, контрастирующее с более рустичным подходом Талмина к его презентации и минималистичным подходом Тацеи к ее.

— Путь героев. Дорога успеха. Этому длинному извилистому участку дороги было дано много названий. Паломничество, которое многие низшие вунерианцы и те, кто имеет частичное драконье происхождение, должны совершить по крайней мере один раз в своей ничтожной жизни.

Его слова теперь каким-то образом эхом отдавались по всей долине, как если бы вокруг нас проявилась какая-то система проецирования звука.

— Хотя названий у нее много, и большая их часть вполне оправданна, ни одно из них не может сравниться с тем названием, которое, как я считаю, лучше всего подходит эпической природе того, что является моим домом.

Пейзаж, который нас окружал, медленно, но верно ускорялся. Путешествие по извилистым и петляющим путям, пока вдруг он просто не стал прямой, бескомпромиссной дорогой.

Асфальтированной, огороженной и в хорошем состоянии даже по меркам индустриальной эпохи, выглядящей как нечто из эпохи бетона и асфальта, примерно на заре появления парабетона и унисфальта.

Дороги продолжались все дальше и дальше, становясь все более амбициозными в своих инфраструктурных проектах, пересекая ручьи, реки, озера и, в конечном итоге... целые каньоны и долины.

Мост за мостом пересекались, каждый грандиознее и сложнее предыдущего.

Скучные балочные мосты затмевались арочными, затем подвесными, затем ферменными, затем консольными и так далее, и тому подобное.

Казалось, будто вунерианец пытался также продемонстрировать превосходство инфраструктуры своего царства;

возможно, спровоцированный моими более ранними замечаниями на эту же тему.

И, честно говоря... это было видно: многие инженерные сооружения выглядели так, словно их вытащили прямиком из эпохи раннего модерна.

В конечном итоге это привело к серии амбициозных туннелей, которые проходили прямо через гору за горой, давая Норвегии фору в туннельном бизнесе.

Эти туннели тоже не были из голого камня, каждый туннель был полностью заключен в белый бесшовный материал, блестящий и похожий на мрамор.

Примерно через десять целых минут этого путешествия в ускоренной перемотке, на совершение которого, как я полагаю, ушли бы дни, если не недели верхом на лошади и пешком соответственно, мы, наконец, прибыли на необычайно большую поляну.

Большое плоское пространство у подножия нескольких гор.

Однако по мере того, как «камера» панорамировала вверх, все выше и выше, наши глазные яблоки были вынуждены подниматься по отвесной скале, которой была гора, мы внезапно достигли точки, где гора просто... резко обрывалась.

Примерно на полпути вверх по сужающемуся коническому образованию, там, где должна была быть средняя часть горы, не было ничего.

Вся компания, включая меня, несколько раз моргнула, когда мы огляделись вокруг, уставившись на другие горы, которые на первый взгляд казались нормальными, но при ближайшем рассмотрении... постигла та же участь.

Все вокруг нас было около семи гор, расколотых на полпути к своим вершинам.

Срез выглядел настолько чистым, что казалось, будто произошла графическая ошибка, глитч или какая-то фотокоррекция.

— Ибо я называю это великим ковром к трону у подножия небес. Длинное название, но я верю, вы поймете, почему именно это название я считаю наиболее подходящим.

Никто из нас не ответил, каждый был по-своему заворожен, когда видео возобновило свой ускоренный темп, приближаясь все ближе и ближе, пока не начали становиться очевидными несколько странностей.

Во-первых, присутствие тысяч и тысяч небольших выступов в основании горы.

Которые, при ближайшем рассмотрении, оказались открытыми террасами. Террасами, на которых размещались целые воздушные крылья дрейков, все выстроенные в ряд и сидящие так, словно готовые к действию в любой момент.

Больше деталей быстро стало очевидным, когда мы резко поднялись на гору, проходя сквозь небольшой слой облаков, чтобы подтвердить то, на что намекалось у подножия горы.

Идеально плоская поверхность на середине горы, результат чистого среза.

Но то, что было на этой плоской поверхности, было тем, что было поистине замечательным.

Целый город, многоярусный город, разделенный не стенами, а самой высотой.

Так как то, что на первый взгляд казалось плоской поверхностью, вскоре оказалось многоярусным ландшафтом, созданным по образцу слоеного торта.

Где каждый ярус города отделялся доброй сотней футов или около того скалы, которая бескомпромиссно шла вверх под прямым углом, повторяясь около десяти различных раз, при этом каждый идеально круглый и концентрический слой становился все меньше и меньше с каждым изменением высоты;

прежде чем достичь большого, грандиозного, чрезмерно помпезного замка, который гордо возвышался на его вершине.

Весь город чем-то походил на город Омашу из «Ватара: Последний маг ветра».

— Мой дом, мои дорогие сверстники. — с гордостью объявил Илунор, позволяя видео теперь продолжаться самостоятельно, пока мы проносились прямо сквозь каждый из уровней города, переходя от самого внешнего уровня, который соперничал даже с самыми развитыми районами Талмина с точки зрения качества постройки и общей эстетики, через каждый из уровней, который становился все более развитым, более сложным в своем дизайне и более редким по населению.

Большинство зданий здесь были построены из материала, похожего на тот, которым были вымощены дорожки между ними — чистого белого камня, который сверкал на солнце.

Открытые и общественные пространства были удивительно многочисленны, так же как и настоящие ямы с магмой, окруженные чем-то вроде лесистого парка, который казался совершенно невосприимчивым к жару, проникающему вокруг них.

— Как-

— Я рад, что ты спросила, новомирка. — Илунор ответил с вкрадчивой улыбкой.

— Ибо видишь ли, все это было делом рук одного-единственного человека. Дар, памятник, практический военный акт и послание — все в одном. Все любезно предоставлено самим Его Вечным Величеством. О, я уверен, мы много будем касаться этого на уроках истории, но я был бы небрежен, если бы не поделился щедрым проблеском.

Илунор продолжил, его речь прерывалась случайными маниакальными приступами переполненного гордостью смеха.

— Весь этот горный хребет когда-то был домом для семи великих драконьих кланов прошлого. И мой народ... когда-то был никем иным, как невольными слугами этих самых кланов. Связанные инстинктами... пока свет цивилизации не открыл им глаза. Эльфы в своей бесконечной мудрости и мои непосредственные предки в своем недовольстве таким жалким существованием решили цивилизовать весь этот регион. Мы объединились, чтобы свергнуть наших драконьих повелителей, перебили их всех, и в акте блестящего стратегического решения мы решили почти полностью уничтожить логова, которые эти драконы когда-то считали неприступными... расколов сами горы! — с ликованием объявил он.

— С тех пор эльфы подарили нам бывшие драконьи земли, даровав нам управление всем регионом. Мы построили наши города над тем местом, где когда-то стояли их логова, как свидетельство нашей победы, триумфа цивилизации над животной дикостью. После этого мы больше не были известны как просто кобольды — эльфы возвысили нашу расу, наделив моих предков, сражавшихся бок о бок с ними, даром магии, создав вунерианский вид.

Мой мир чуть не рухнул в этот момент, так как то, что по сути было просто стеной лора, полностью переписало все, что я изначально предполагала о вунерианцах.

Сначала я повернулась к паре, оценивая их реакцию.

Однако их лица говорили сами за себя.

Или, по крайней мере, лицо Талмина.

Тацея оставалась невозмутимой, как и ожидалось.

— Но-

— О, пожалуйста, сохрани этот шок и трепет, новомирка, позволь мне показать тебе мой дом, прежде чем мы закончим этот небольшой тур.

Илунор снова заговорил дерзко, спускаясь вниз и по направлению к одному из верхних кольцевых ярусов, всего в нескольких ярусах от дворца, который возвышался над остальной частью города.

Там я увидела огромный особняк, который заставил бы Версаль сгореть от стыда.

С широким открытым газоном, в комплекте с лабиринтом из живой изгороди и несколькими магическими артефактами, поддерживающими само постоянное движение лабиринта.

Его архитектура также была безвкусной, с элементами барокко, переплетенными с высокой готикой, и все это в форм-факторе предпочтения корпоративного босса размера над практичностью.

— Итак, новомирка... что думаешь? Я сомневаюсь, что в твоем новом мире есть что-то, что могло бы сравниться с величием нексианского царства, связанного с коронными землями, даже с тем приемлемо посредственным замком, который ты только что показала.

Я испустила вздох, повернувшись к Илунору с усталым взглядом в глазах, когда я уже почти была готова сбросить на него бомбу.

В переносном смысле, конечно, так как это была не игра в войну, а игра политической мощи через игру хвастливых демонстраций.

К счастью, мы говорили о современном человечестве.

Так что даже экскурсии по моему родному городу, как таковой, должно было быть достаточно, чтобы все уладить.

— Вы определились с порядком действий, кадет Букер?

— Да, значит, основные темы, которые я здесь вижу, — это дом, родной город, город, городское развитие, а также все остальное, более или менее находящееся между этими темами, что я не могу придумать прямо сейчас.

— Принято, кадет Букер. Запрос: Под родным городом вы хотите показать свой исторический город или мегаполис Асела?

— Почему бы и не оба? — искренне ответила я. — И то, и другое было бы честно говоря хорошо. Пусть они увидят самое маленькое из небольших сообществ, а затем перейдем к одному из крупнейших городов на Земле. Должно быть весело, верно?

— Принято. Загрузка указанных параметров сейчас.

— Мне придется вежливо позволить моей презентации говорить самой за себя, Илунор. Так что давайте отправимся в мою комнату. Боюсь, мне потребуется немного больше места, так что пойдемте.