— Hyaku Mai Gawara Sei Ken (Прямой Удар Ста Черепиц)!

Удар Курооби был остановлен раскрытой ладонью Джонни, что ещё мгновением назад едва мог стоять от смеха. Несмотря на быструю и жесткую расправу над Мому, реакция парня и его сила неприятно удивили рыбочеловека. Курооби так долго не встречал себе равных противников среди своих врагов, что подобный поворот для него оказался почти в новинку.

— Незачем так злиться, — доброжелательно произнёс Джонни. — Если вы не хотите, чтобы вас принимали за идиотов, тогда не надо настолько сильно тупить.

Сжав кулак Курооби одной рукой, он принялся вытирать заслезившиеся от смеха глаза другой.

— Takotsubo no Kamae: Taikai (Боевая Стойка Осьминога: Вскрывающий Таран)!

Как выяснилось на деле, Хати, рыбочеловек-осьминог, был мечником использующим сразу шесть мечей, — по числу рук, понятное дело, — и своей целью он выбрал Йосаку. Вытянув руки с мечами перед собой, и сведя остриё всех мечей в одной точке, осьминог сделал резкий выпад в сторону парня. Йосаку, мгновенно выхватив свои тесаки, заблокировал удар… или, вернее будет сказать, попытался заблокировать. Совершенно неожиданно выяснилось, что каждый меч Хати весил килограммов триста, а их общий вес достигал практически двух тонн. Йосаку просто не был готов противостоять подобному весу, поэтому два его тесака, одним движением Хати, были резко разведены широко в стороны, из-за чего он оказался полностью открыт. Осьминог-мечник, завершая свой приём, наклонил голову и резво прыгнул вперёд, метя лбом в грудь своего противника, но ничего не вышло. Колено Йосаку мощно впечаталось в подбородок Хати, подкинув того на несколько метров вверх и откинув на десяток метров назад.

— Не так резво многорукий ты наш, — произнёс парень, возвращая себе равновесие. — Вес твоих мечей стал для меня сюрпризом, но больше этого не повторится.

Джонни, воспользовавшись моментом пока его оппонент находится в замешательстве, а противник Йосаку отшкрябает себя от пола, поспешил поделиться с другом пришедшей ему в голову мыслью.

— Слушай, интересно, как ты думаешь, что будет, если этот осьминог выучит «Асуру» Зоро? – спросил он. — У него ведь и так уже есть шесть рук!

— Будет три головы и восемнадцать рук, — без малейшей запинки, на автомате, ответил Йосаку, уже давно смирившийся с подобными «озарениями» своего друга. Если говорить начистоту, то, в большинстве случаев, у Йосаку был готов ответ на вопрос Джонни, ещё до того, как тот его задаст. Они знали друг друга на протяжении всей жизни, и порой это сильно сказывалось.

— Не отвлекайся! — рявкнул Курооби и, вырвав свой кулак из хватки Джонни, обрушил на парня череду новых ударов и пинков. — Не думай, что раз остановил один мой удар, то сможешь остановить их все! Я покажу тебе, насколько ужасным может быть Gyojin Karate (Карате Рыболюдей)!

— Не хочу прозвучать банально, но, учитывая твои слова, я просто не могу этого не сказать, — без труда отбиваясь от всех атак Курооби, произнёс Джонни. — Если бы каждому члену нашей семьи давали по тысяче белли всякий раз, когда кому-нибудь из нас заявляли, что мы не сможем что-то остановить, сделать или кого-то победить, то мы бы уже давно стали миллиардерами… Не то чтобы мы и так уже давно ими не стали, но лишний миллиард, а то и два, ещё никому не помешал.

Курооби ничего не ответил, только ещё сильнее усилил свой натиск.

— Это ещё что за хрень? – удивился Йосаку, стоявший неподалёку. — Что делает этот идиот?

Джонни тут же скосил взгляд в сторону и сразу увидел, что так озадачило его друга. Последний рыбочеловек, из числа бросившей им вызов троицы, встав на колени рядом с бассейном и опустив свою голову под воду, начал раздуваться прямо на глазах словно рыба-шар. Пожалуй, действительно есть чем озадачиться.

— Йосаку, будь осторожнее, Чу умеет стрелять водой! — крикнула Нами.

Нет, она ничуть не волновалась за парня, — что с этим идиотом может случиться? — куда больше её взволновал тот факт, что позади него находилась она сама, её сестра и жители деревни. Стоило Чу немного неудачно в него стрельнуть, — или удачно, если смотреть на ситуацию с точки зрения самого рыбочеловека, — и могут пострадать близкие ей люди. Кроме того, пусть ей самой подобная атака не страшна, то вот её зонтику, шезлонгу и пиву очень даже.

В этот момент Чу перестал поглощать воду, выпрямился, развел руки в стороны и слегка запрокинул голову, явно изготовившись атаковать. И всё бы ничего, однако, Йосаку неправильно оценил ситуацию. Предупреждение Нами он, конечно же, услышал, но, увидев, как неестественно сильно раздулся Губошлёп от всего того количества выпитой им воды, парень посчитал, что сейчас на него обрушится череда мелких смертельных атак… Откуда ему было знать, что Чу может за один раз выпустить всю запасённую им воду? Да ещё под таким давлением?

Стремясь предотвратить атаку, резко Йосаку бросился вперёд. И хотя он прекрасно понимал, что уже не успевает, его это ничуть не волновало: несколько смертельных ранений точно не повод для беспокойства, только не с силой его фрукта. Тем неожиданнее для него оказался получить практически в упор огромный, во весь его рост, шар воды.

— Mizu Taiho (Водяная Пушка)!

От чудовищного по силе удара Йосаку едва не разорвало на части, а затем его унесло спиной вперёд, словно муху на лету попавшую под удар мухобойки. Нами, предполагающая подобный поворот событий, — в одной семье с Луффи всегда нужно быть готовым ко всему! — успела среагировать… Точнее, она начала было реагировать, уже готовясь вскочить на ноги, когда ей стало очевидным, что в этом нет нужды. Летящего спиной вперёд Йосаку, словно выпущенного из пушки, с омерзительным хрустом сложило пополам о выставленную ногу Зоро. С другой стороны, если бы не мечник, летящий парень угодил бы прямо в центр стоящих жителей деревни. Самому-то Йосаку было бы пофиг, переломанные кости зажили бы у него за считанные секунды, а вот кто-нибудь из жителей, после столкновения с его стремительно летающей тушей, мог и помереть.

— Похоже, вам всё ещё не хватает тренировок, — многообещающе произнёс Зоро, когда Йосаку рухнул замертво на бетон.

— Эй, я-то тут причём?! — тут же возмутился Джонни, повернув голову в сторону мечника. — У меня всё нормально и никаких проблем!

Он умудрялся блокировать и парировать все атаки Курооби даже тогда, когда через плечо смотрел себе за спину, поэтому он ничуть не преувеличивал говоря, что у него нет никаких проблем со своим противником.

— Тогда мог бы помочь Йосаку, — предложил Зоро.

— Да что ему сделается?! – совершенно искренне возмутился Джонни и было с чего. — Если кто из нас двоих и должен кому помогать, так только он мне!

— Видишь, если тебе нужна помощь, значит, тебе явно не хватает тренировок.

— Да… да я не в этом смысле! — едва ли не в отчаянии воскликнул парень.

— Поздно! Дополнительные тренировочные часы вы себе уже обеспечили.

Всё-таки не зря, не зря Зоро столько времени проводил рядом с Луффи.

— Ыыы!!!

Раздался двойной протяжный стон — один громкий, принадлежавший Джонни, и один слабый, принадлежавший уже очнувшемуся Йосаку. Сожранный им в своё время Дьявольский Фрукт, а точнее приобретенная сила едва ли не абсолютного бессмертия, наградила его, помимо всего прочего, практически полной неспособностью долгое время оставаться в бессознательном состоянии. Максимум пара минут, и он, если ему не снесли голову или не вырвали сердце, приходил в себя независимо от степени повреждения его тела. В результате, прежде чем он полностью восстанавливался, ему каждый раз приходилось в полной мере ощущать на себе все прелести полученных им ранений.

— Зачем ты сломал ему позвоночник? — первым делом спросила Нами, стоило только Зоро, оставившему позади себя всё ещё полудохлого Йосаку, подойти к ней. — Ты вполне мог остановить его менее жёстким способом… и не вздумай выпивать всё моё пиво!

Взяв упомянутое пиво из переносного холодильника, мечник уселся рядом с девушкой, прислонившись спиной к её шезлонгу.

— …В следующий раз будет думать головой, прежде чем так беспечно подставляться под неизвестную ему атаку, — спокойно ответил он, сделав глоток из бутылки.

Зоро не очень любил пиво, отдавая предпочтение вину или саке, но, когда у него под рукой не было альтернативы, не отказывался и от пива.

— Я бы не сказала, что он был таким уж беспечным.

— Йосаку легко мог увернуться от подобной атаки или заставить Губошлёпа пальнуть в другую сторону. Однако он посчитал, что атака для него не слишком опасная и даже не попытался увернуться. И тут же поплатился за свою глупость. За такие грубые ошибки надо сразу наказывать.

— Не понимаю, что тебе не нравится? – слегка приподняла бровь Нами. — Принимая во внимание силу его Дьявольского Фрукта, на мой взгляд, он действовал если и не оправданно, так вполне закономерно.

— Проблема в том, что он знать не знал, насколько опасной будет предполагаемая атака. Если бы поблизости не было тебя или меня, его летающей тушей гарантированно бы прибило парочку этих глазеющих олухов, — Зоро чуть качнул головой в сторону толпящихся возле ворот Арлонг Парка жителей деревни. — А окажись атака ещё сильнее, и его вполне бы могло разорвать пополам, после чего со всеми рыболюдьми пришлось бы справляться одному Рю. Конечно, он достаточно силён, чтобы не проиграть, даже если будет сражаться в одиночку, но проблема тут не в нём. Если Йосаку не научится правильно оценивать степень опасности, когда-нибудь это может плохо для него закончиться. Слишком сильно он привык получать ранения и умирать. Луффи, после разборок с армадой Крига, его уже предупреждал. Однако, по-видимому, Йосаку не внял его словам и за такое тоже надо наказывать.

Нами кивнула, принимая объяснения Зоро.

— Всё понимаю, и ты, и Луффи, вы оба правы, — произнесла она. – Вот только не могу не заметить, что именно вы главные виновники того, что Йосаку настолько привык получать ранения и умирать.

— Думаешь, я не знаю? В том и был весь план. Сила его фрукта позволяет ему сражаться так, как не может сражаться никто другой, включая обладателей Логии. Люди, сожравшие фрукт Логии неуязвимы для физических атак ровно до того момента, пока в качестве противника им не попадётся человек владеющий Волей Вооружения, и тогда они становятся практически такими же уязвимыми, как обычные люди. Однако ты сама видела, как я и Луффи неоднократно убивали Йосаку, используя Волю Вооружения, и, если не считать силы атаки, подобные удары для него ничем не отличаются от обычных атак.

— И что? — слегка наморщила лоб Нами.

— Всё ещё не понимаешь? Если он научится правильно оценивать ситуацию, и подставляться только в нужный момент, то он станет невероятно опасным противником даже для тех, кто будет намного сильнее него. Противники Йосаку, не зная силы его фрукта, просто не будут ожидать, что он может специально подставиться под гарантированно смертельный удар. Правильно подставляться — именно этому, помимо всего прочего, мы с Луффи и пытаемся его научить. К сожалению, как ты могла уже заметить, нам ещё есть над чем работать. Общую концепцию Йосаку усвоил давно, и уже неоднократно успешно применял её на деле, но иногда он совершает очень глупые ошибки.

— Побочный эффект от далеко не мнимого бессмертия, — понятливо кивнула девушка, слово в слово повторив однажды услышанную фразу Луффи, только тогда она как-то не придала ей должного значения.

— Так и есть, — кивнул в ответ Зоро, сделав очередной глоток из бутылки. — Ничего страшного, дай нам ещё немного времени, и мы выбьем из Йосаку эту дурь… Кстати, что пытаются сделать эти идиоты?

— Вроде бы оказать Йосаку первую помощь, — невольно засмеялась Нами.

Несколько жителей деревни, во главе с Гэндзи и деревенским доктором, обеспокоенно хлопотали над валяющимся на земле парнем. Однако он совсем не ценил их стараний и без остановки поливал собравшихся вокруг него людей отборными матами. Постепенно, с каждым новым предложением, его голос становился всё сильнее и сильнее, поэтому, вскоре, поток непрекращающихся матов можно было услышать в любой точке Арлонг Парка.

— Уже почти восстановился, — резюмировал Зоро.

— Нодзико, иди, скажи им, чтобы они оставили его в покое, — посоветовала Нами своей сестре, что всё это время так и простояла соляным столбом рядом с ними.

Принимая во внимание, что синеволосая девушка слышала о Дьявольских Фруктах только в качестве малоправдоподобных историй, весь прошедший разговор между Зоро и Нами показался ей тем ещё бредом.

— Вы… вы не хотите, чтобы мы ему помогали? — спросила сбитая с толку Нодзико. — Разве он не один из вас?

— Ты нас вообще сейчас слушала? — покосился на неё мечник.

— Йосаку обладает силой Дьявольского Фрукта, благодаря которой способен за считанные минуты излечить даже самые смертоносные ранения, — пояснила своей сестре Нами, тем не менее, не став особо вдаваться в подробности. — И да, Дьявольские Фрукты существуют на самом деле, как и съевшие их люди… А теперь иди, передай Гэндзи и доктору, чтобы они оставили Йосаку в покое. Слышишь, как громко он ругается? Это означает, что ему, во-первых, сильно больно, а во-вторых, он скоро полностью восстановится.

Нодзико, немного заторможено кивнув, столь же заторможено двинулась в сторону Йосаку и окруживших его жителей деревни.

— По-моему, она уже на пределе, — прокомментировал её поведение Зоро.

— Можешь не волноваться, она всё-таки моя сестра, — тепло улыбнулась Нами. — И мало того, что старшая, так и нервы у неё всегда были крепче моих… Во всяком случае, раньше точно… Да и рассудительности у неё тоже всегда было намного больше, чем у меня… Опять же, раньше точно… Знаешь, ей бы с Луффи пообщаться пару месяцев, и тогда бы он из неё… хотя нет, забудь! Я не позволю ей пообщаться с ним и пары дней: мне нравится моя сестра такая, какая она есть. Не хочу даже представлять, в кого он её может превратить.

Хмыкнув, Зоро вернулся обратно к наблюдению за Джонни, но у того всё осталось без изменений. Он всё также продолжал обмениваться ударами со своим противником, при этом не только совсем не используя силу своего фрукта, но и заметно сдерживаясь физически. В удары он вкладывал, дай бог, половину своей настоящей силы, а скорость старательно поддерживал на уровне скорости своего оппонента. Можно было с уверенность сказать, что Джонни куда больше заинтересован в продолжении боя, чем в победе над своим противником. Очевидно, Gyojin Karate (Карате Рыболюдей) показалось ему любопытным, иначе бы он не стал настолько всё затягивать.

Другая парочка, осьминог и длинногубый, разобравшись с Йосаку, стала, подстать своему капитану, высокомерно наблюдать за обменом ударами между Джонни и своим сородичем… идиоты, что с них взять? Им бы навалиться на парня всем вместе, пока Йосаку рядом нет, но, разобравшись с одним, они, очевидно, уверились, что легко справятся и со вторым. С другой стороны, откуда им было знать, что один из их противников практически бессмертен? На том свете им явно будет о чём подумать. Тем более жить им оставалось совсем чуть-чуть.

Уже неоднократно говорилось, что, несмотря на силу своего фрукта, Йосаку всегда в полной мере испытывал боль от полученных ранений. И чтобы хоть как-то заглушить эту боль, он, орать не орал, но зато всегда очень громко матерился — так он, по собственному признанию, заметно легче переносил буквально сводящую с ума боль. Кроме того, обычно довольно спокойный парень, можно даже сказать флегматичный, в такие моменты начинал буквально фонтанировать энергией. От его флегматизма не оставалось и следа, а сам он, мягко говоря, становился злым… Приходил в бешенство, если говорить прямо.

И на волне этого бешенства он обычно начинал кромсать своих противников в мелкий фарш. Собственно, первоначально, именно так Йосаку и получил своё прозвище «Мясник». Зная, что с ним не может случится что-то непоправимое, Зоро и Луффи, в своё время, специально заставляли его сражаться с противниками, к поединкам с которыми он был не готов. Вполне естественно, что, в таких поединках, его практически всегда убивали, после чего он восстанавливался, попутно приходя в самое настоящее неистовство. И в отличие от обычных людей, которых ослепляющая ярость наделяет лишь кратковременной силой, — после чего всегда наступал неизбежный «откат», как в физическом плане, так и психологическом, — Йосаку мог находиться в подобном состояние и десять, и двадцать, и тридцать минут.

Вполне вероятно, что он способен находиться в таком состоянии ещё дольше, но проверить это на практике пока не удалось. Он не мог по-настоящему сильно разозлиться на Зоро, Луффи, Санджи или Джонни, как бы сильно они его не калечили. И в Ист Блю просто не осталось настоящих врагов, которые бы могли не только причинить ему ощутимый вред и тем самым разозлить, но и затем пережить хотя бы несколько минут боя с ним же. Йосаку, если вынести за скобки семью Соломенной Шляпы, и без всякого бешенства был одним из самых опасных людей Ист Блю. Усиленный собственной яростью он и вовсе приобретал силу, позволяющую ему порвать практически любого своего противника. Особенно с недавних пор.

Конкретно в этот раз, помимо привычного припадка ярости от боли, Йосаку злился ещё и на самого себя. Сейчас, после того, как он получил подобную «плюху», он мог честно признать, что сильно сглупил… Да чего уж там? Безбожно протормозил! С какой стати он вообще решил, что спокойно сможет выдержать атаку Губошлёпа? Слишком много воды, поэтому Губошлёп не сможет выпустить её за один раз? Если не знать о реальных возможностях рыболюдей, спору нет, такой вывод выглядел вполне логично. Однако сам Йосаку не мог понять, почему он вообще решил, что если Губошлёп не может выстрелить всю выпитую воду за один раз, значит, и его атаку можно не бояться?

Теперь парень отчётливо осознавал, что даже если бы Губошлёп действительно не мог выстрелить всю воду за один раз, ему было достаточно выстрелить небольшим шаром воды, размером с ядро. И получился бы примерно тот же самый результат, если не ещё лучше. Меньший объём означает более высокое давление, и, принимая во внимание уже продемонстрированную силу, небольшой шар воды, вероятнее всего, вполне может пробить человека насквозь или напрочь снести ему голову. Опять же, сейчас всё это казалось Йосаку таким очевидным… и от этого он злился ещё сильнее! Если всё так очевидно, почему он тогда не понял всё сразу? Бесит!

Кто ещё больше злил Йосаку, так это Луффи. Точнее не он сам, а его предостерегающие слова, сказанные им буквально две недели назад. Он прямо предупреждал, что опасно подставляться под атаки неизвестного типа, даже если ты практически бессмертен. Речь, конечно, шла скорее о Дьявольских Фруктах, способных наделять своих носителей максимально странными способностями, но как показала практика, опасаться стоило не только их.

Йосаку искренне думал, что в тот день всё понял… ошибся! Ни фига-то он тогда не понял! Впрочем, нет худа без добра, сейчас он действительно понял всё, что тогда имел в виду Луффи. За это нужно было сказать спасибо Губошлёпу… прежде чем его убить. Осознание осознанием, благодарность благодарностью, но к тому моменту, когда Йосаку, наконец, полностью восстановился, весь мир для него был окутан в красную пелену ярости. Тем более в окончательное исступление его приводили сами рыболюди. Однако не из-за переломанных костей, добрую половину которых сломал конкретно Зоро, а фактом того, что они посмели тронуть Нами. Никто не смеет трогать Нами. Никто не смеет трогать семью Соломенной Шляпы. В таком состоянии Йосаку мало что соображал, из-за чего единственное милосердие, которое он мог проявить, так это милосердие быстрого убийства. Вернее, сдерживаться в таком состоянии он был не способен, поэтому никаких пыток, заигрываний, растягиваний и болтовни. Только быстрые и максимально жестокие убийства, чтобы отомстить за всю пережитую им боль. «Мясник» он и есть «Мясник».

— Кажется, наш обмен ударами подходит к концу, — произнёс кровожадно оскалившийся Джонни, глядя прямо в глаза Курооби. — Зря вы так сильно разозлили моего друга. Когда он в таком состоянии, то даже я его немного побаиваюсь, а вас всех он просто разорвёт в клочья. Я уже не раз видел, как он это проделывает.

— У твоего друга сломан позвоночник, он уже ничего нам не сделает, — напряженно ответил Курооби.

К этому моменту от его былой самоуверенности остались лишь жалкие ошмётки. Привыкнув за последние восемь лет побеждать своих врагов с одного-двух ударов, ему было явно не по себе встретить равного по силам и умениям противника. И встретить такого противника не среди своих сородичей, а так ненавидимых и презираемых им людей.

— Если вы ребята приплыли с Гранд Лайна, тогда вы точно должны знать о Дьявольских Фруктах, — улыбка Джонни стала ещё чуточку более кровожадной. — Йосаку — неубиваем! В смысле, его вообще невозможно убить никаким способом! Теперь понимаешь, что вы натворили? Вы, ребята, только что разозлили бессмертного!

Парень явно получал массу удовольствия от запугивания своего противника! И пусть реальные способности Йосаку были не такими впечатляющими, какими Джонни пытался их преподнести, по большей части, он ни в чём не соврал. И его слова, в глазах Курооби, приобрели ещё больший вес, когда, буквально десятью секундами спустя, пышущий яростью Йосаку поднялся на ноги. Рыболюди заметно удивились такой его живучести, а деревенский доктор, ещё парой минут ранее без труда подтвердивший у парня и так очевидный всем перелом позвоночника, и вовсе откровенно охренел.

— Разве ты не сказал, что он больше никогда не сможет ходить? – спросил у него Гэндзи.

Остальные жители деревни тоже с недоумением посмотрели на мужчину с седой козлиной бородкой, в чёрных шлёпанцах, чёрной бандане, круглых солнцезащитных очках и в белом докторским халате, надетом поверх шорт и футболки.

— Ходить?! – воскликнул доктор. — Да с его повреждениями настоящее чудо, что он вообще до сих пор живой! Я понятия не имею, как он умудрился подняться на ноги! Это совершенно ненормально! За десятки лет своей практики я даже близко не видел ничего подобного!

— …Я тоже не знаю, что тут происходит, но, сдаётся мне, лучше нам сейчас держаться подальше.

Красные, налитые кровью глаза Йосаку безошибочно нашли своего главного «обидчика», после чего лицо парня приобрёло настолько жутковатое выражение, что не по себе стало даже высокомерным рыболюдям. Жители деревни, благоразумно послушавшись Гэндзи, и вовсе предусмотрительно прыснули в разные стороны. Разъярённый Йосаку куда больше походил на плохого парня, чем вся банда Арлонга вместе взятая.

Когда Джонни заявил, что рыболюди умудрились разозлить бессмертного, он, конечно, в кое-чём преувеличил, но ещё больше недосказал. Например, он не упомянул, что по-настоящему взбешённый Йосаку становится как бы не на порядок сильнее, и может оставаться в таком состоянии на протяжении достаточно долгого времени. Помимо всего прочего, привыкший терпеть самую разнообразную и чудовищную боль, он приобретал полный иммунитет к этой самой боли. В подобном состоянии ему можно было согнуть локоть в обратную сторону, и он этого мог даже не заметить — проверено на деле!

Почти бессмертный, нечувствительный к боли, чудовищно сильный, фактически сошедший с ума от боли и жажды крови — такого Йосаку гарантированно могло остановить только отрубание головы или, как минимум, её же разрубание. Когда он находился в подобном состоянии, его регенерация работала не совсем обычно, ускоряясь в разы, из-за чего большинство ран на нём заживало за считанные секунды. Даже с уничтоженным сердцем он мог сражаться достаточно долго, чтобы успевать восстанавливаться до того, как это сказывалось на его боеспособности. И словно всего этого было мало, в таком состоянии у него появлялось ещё два дополнительных козыря.

Джонни отнюдь не шутил, когда говорил, что побаивается своего друга, когда того доводили до подобного состояния. Только Зоро и Луффи могли противостоять такому Йосаку. Если бы всё ограничивалось лишь тем, что он становился на порядок сильнее и полностью терял чувствительность к боли, Джонни бы особо не переживал. Всё-таки Мифический Зоан наделил его немалым количеством занятных способностей. Однако два последних козыря Йосаку, появляющихся у него только тогда, когда ему начисто отрубало мозги, полностью перекрывали все возможные преимущества силы редкого фрукта.

В итоге, если Джонни подходил для сражения с «массовкой», когда количество противников превосходило все разумные пределы, — вроде более десяти тысяч пиратов, состоящих в Армаде Крига, — то Йосаку идеально подходил для боёв в формате «один на один» против сильных противников. Именно с учётом их индивидуальных особенностей, Луффи с Зоро и тренировали парочку друзей. Джонни и Йосаку дружили с самого детства, поэтому идеально дополняли друг друга, как в обычной жизни, так и в сражениях. Правда, в последнее время и одного из них было более чем достаточно, чтобы справиться практически с любым дозорным Ист Блю, не говоря уже о пиратах. Всё-таки если сильных дозорных ещё можно было найти, то из сколько-нибудь более-менее сильных пиратов остался только Арлонг и его шайка. Все остальные слегка умерли по не совсем естественным причинам.

— Как насчёт того, чтобы попрощаться со своими друзьями?— довольным голосом предложил Джонни, обратившись к застывшему напротив него Курооби, слегка обеспокоенно смотрящего на поднявшегося на ноги Йосаку. – Им осталось жить считанные секунды, поэтому другого шанса у тебя не будет.

Не будь все рыболюди такими высокомерными идиотами, Курооби волновался бы куда сильнее, как и другие идиоты из шайки Арлонга, включая их капитана. Однако они упорно продолжали игнорировать все тревожные звоночки, так и не перестав недооценивать Джонни и Йосаку.

— Чу! Похоже, нужно повторить! — проведя большим пальцем по своим вытянутым губам, Губошлёп снова сунул голову под воду.

— Ню! Это если успеешь! — произнёс недовольный Хати. — Эй ты, бери свои мечи и сражайся! — он пнул валяющиеся тесаки в сторону Йосаку. — Я покажу тебе, насколько может быть ужасен мой Rokutoryu (Стиль Шести Мечей)! Ню!

— Серьёзно, ребята, признайтесь честно, вас всех где-то реально учат подобным фразам? — лицо Джонни скривилось так, словно он лимон проглотил. — Какая-то школа юных злодеев? Класс для особо отсталых?

Йосаку так ничего и не ответил, ни на слова осьминога, ни на слова своего друга. Зато он посмотрел на свои тесаки, после чего медленным, каким-то неестественно заторможенным движением, наклонился и взял их в руки. Любой, кто хоть раз испытывал чрезвычайно сильные эмоции, — отрицательные или положительные, тут разницы нет, — знает, что подобные эмоции начисто лишают способности адекватно воспринимать окружающий мир. Йосаку в этом плане не был исключением, поэтому он вообще не обратил никакого внимания на говорившего с ним Хати. Взгляд красных от крови глаз парня сразу сместился за спину осьминога, прямо на уже опять раздувшегося от воды Чу. Трудно поверить, но в этот момент и без того жутковатое выражение лица Йосаку стало ещё более жутким — ему явно пришла в голову какая-то идея! И, принимая во внимание его эмоциональное состояние, пришедшая ему в голову идея столь же явно не сулила для Чу ничего хорошего.

— Ню! Если ты не собираешься нападать, тогда нападу я сам! — не дождавшись от Йосаку немедленных действий, быстро потерял терпение Хати.

Воспользовавшись тем, что Курооби не стремится продолжить их сражение, Джонни, так же как и противостоящий ему рыбочеловек, сосредоточил своё внимание на чужой «битве». Однако, в отличие от своего противника, он примерно представлял, что скоро должно произойти. И именно поэтому он не хотел пропустить подобное представление.

— Takotsubo no.... — начал было говорить осьминог, вновь вытянув руки с мечами перед собой, и сведя остриё всех мечей в одной точке, но Йосаку не дал ему закончить.

Целью взбешённого парня изначально был Чу, — как раз вытащивший голову из воды, — поэтому осьминог оказался растоптан за одно биение сердца. Хати не успел и глазом моргнуть, как Йосаку резко появился прямо перед направленными в его сторону мечами. После чего, всего одним-единственным взмахом своего тесака, он будто спички разрубил сразу все сверхтяжёлые мечи Хати, а живот самого осьминога прочертила глубокая кроваво-красная черта. Не остановившись на достигнутом, своим вторым мечом Йосаку тут же прочертил ещё одну кроваво-красную черту на теле осьминога, только уже от левого бедра до правого плеча.

Использовав инерцию от второй атаки, парень быстро крутанулся на пятке, чтобы, мгновением спустя, сверху вниз, обрушить голень правой ноги прямо в основание шеи Хати. Это был жёсткий удар, способный сходу сломать шею оппонента. Однако для всех рыболюдей и жителей деревни оказалось полной неожиданностью, когда осьминог не просто рухнул на бетон, а оказался впечатан в него с такой чудовищной силой, что всё вокруг заходило ходуном. В месте падения тела Хати остался самый настоящий кратер.

— …

Вернув себе равновесие после атаки, Йосаку всё также молча нанёс ещё один удар. От чудовищного по силе пинка, рыбочеловек-осьминог, в вихре ало-красных капель кровь, пролетев по воздуху метров двадцать, врезался прямо в окружающую Арлонг Парк стену. Моментально пробив её насквозь, бессознательное тело Хати затем «блинчиком» пропрыгало по поверхности воды ещё несколько десятков метров. И только потом, подняв тучи брызг, окончательно рухнуло в воды Ист Блю.

— Х-хати! — привстал со своего кресла шокированный Арлонг.

Он явно был потрясён до глубины души столь быстрой расправой над одним из своих сильнейших подчинённых. Тем не менее, он всё-таки не зря занимал должность капитана, поэтому всего секундой спустя, резко повернулся в сторону другого своего подчиненного… Не то чтобы это как-то повлияло на окончательный результат, но нельзя было не отметить его старания.

— Чу! — предупреждающе крикнул пират.

Йосаку забыл об осьминоге сразу после своего второго удара ногой — у его ярости была совсем другая цель. Однако Чу, несмотря на неожиданность всего произошедшего, всё-таки успел среагировать. Не столько понимая, сколько действуя на одних инстинктах, он резко запрокинул голову назад, нагнетая в теле нужное давление, а затем столь же резко опустил её вперед, разом выстреливая всю им набранную воду.... И тут же умер, в буквальном смысле разорванный в клочья! Последним, что он увидел в своей жизни, стали налитые кровью глаза Йосаку, его же садистская улыбка и рука матово-чёрного цвета, пальцы которой стальными тисками сжали вытянутые губы, надёжно перекрыв выход всей накопленной воде. Однако давление было нагнетено, заряд выпущен и заряду требовался выход — Чу разорвало на куски так, словно он проглотил полноценную бомбу. Целым от его тела остались только оторванные ноги и руки.

С довольной улыбкой на лице Йосаку бросил себе под ноги оставшиеся в его руке губы рыбочеловека. Всё прошло именно так, как он и хотел, но для всех остальных присутствующих в Арлонг Парке, включая Джонни, Зоро и Нами, его действия, а главное их результат, оказались полной неожиданностью. Надо признать, весьма забавной неожиданностью, но таковой её посчитали только Зоро и Джонни. Всё-таки Нами всегда была наименее кровожадной в их семье. И пусть теперь смерть пришла за ненавистными ей рыболюдьми, она всё равно оставалась спокойной. Пожалуй, даже она сама не ожидала от себя такого равнодушия. Слишком многое успело измениться за прошедший год.

Откровенно говоря, Нами уже было практически плевать на судьбу Арлонга и его банды. Их смерти и страдания никогда не смогут вернуть ей мать, или потерянное детство, а вся питаемая к ним ненависть и страх как-то незаметно успели превратиться в серый пепел равнодушия. По сути, если бы Арлонг не держал в рабстве её родную сестру и жителей деревни, пожалуй, Нами вообще бы перестала испытывать какие-либо эмоции к нему и его банде. Их смерть практически перестала для неё что-нибудь значить. Арлонг перестал для неё что-нибудь значить. Серый пепел равнодушия. И даже не надо было гадать, кто виноват в таком её отношении. Луффи всегда виноват.

После убийства Губошлёпа, эмоции Йосаку изрядно сбавили накал, но это вовсе не означало, что он вдруг резко пришёл в норму. Скорее лишь стал чуть более адекватным, из-за чего тут же потерял возможность использовать два своих самых сильных козыря. К нему вернулась способность связно мыслить, — ну почти! — поэтому разум вновь потеснил инстинкты, но не до конца. Жертв Хати и Чу оказалось недостаточно, чтобы унять овладевшую Йосаку жажду крови.

Воспользовавшись удачным моментом, пока все рыболюди пребывали в ступоре от того, каким именно образом был убит Чу, парень тут же взялся за оставшихся противников. Срубить голову одному, разрубить на части другого, сломать ударом ноги хребет третьему, — чтоб, значит, хоть кто-нибудь прочувствовал, каково ему было! — вспороть живот и горло четвёртому. «Мясник» начал собирать свою кровавую жатву.

Арлонг успел вмешаться лишь на шестом рыбочеловеке, умудрившись остановить один тесак Йосаку рукой, а другой не чем иным, как своим длинным пилообразным носом… больше похожим на тонкую ёлочку. Кроваво-красные глаза уставились в кроваво-красные глаза, и ещё не ясно чей взгляд выглядел страшнее — взгляд жадного до крови рыболюдей Йосаку или взбешенного смертью своих подчинённых-сородичей Арлонга.

— Ублюдок, тебе всего лишь нужно было подождать своей очереди! — лицо парня исказила гримаса, лишь отдалённо напоминающая улыбку.

— За своих сородичей я разорву тебя на части! — буквально прорычал в ответ Арлонг.

— Идиот, ты уже давно мертвец! Просто ты слишком туп, чтобы это осознать!

На этом и закончился их маленький обмен любезностями, после чего она с большим энтузиазмом принялись убивать друг друга.

— И вот после всего этого, вы всё ещё имеете наглость говорить что-то про мою кровожадность? — недовольно пробурчал Зоро, наблюдая за всем происходящим.

Арлонг в полной мере оправдывая свой капитанский статус и славу сильнейшего пирата Ист Блю, принялся методично разносить собственную базу. Тогда как активно помогающий ему Йосаку дополнительно не забывал разрубать на части всех попадающихся ему на пути рыболюдей, как находящихся в сознании, так и валяющихся в беспамятстве. И делал он это только ради того, чтобы ещё сильнее разозлить своего синекожего противника и без того уже исступлённо ревущего от ярости.

— Йосаку таким становится только иногда, а ты хладнокровный убийца всегда… К тому же Йосаку всего лишь кровожадный монстрик, а ты у нас самый настоящий Монстр, — Нами с улыбкой потрепала хмурого Зоро по щеке, от чего тот насупился ещё сильнее. — К тому же, в отличие от него, ты так забавно злишься! Не даром Луффи так любит тебя доставать.

Она тут же невольно захихикала, когда парень бросил на неё обиженный взгляд… нет, конечно же, нет! Взгляд был вовсе не обиженный, а угрожающий! Определённо угрожающий! Ну или самому мечнику искренне хотелось так думать. Правда, заливистый смех Нами порождал в нём сильные сомнения.

— Чё-то хохочет там, довольная, — с любопытством глянув на смеющуюся девушку, произнёс Джонни. — …Ладно, пора с тобой заканчивать, а то так Йосаку себе всё самое интересное заберёт, — добавил он, переведя взгляд обратно на своего противника и для острастки слегка похрустев костяшками пальцев рук.

В выражении морды лица Курооби, впервые с момента появления парней в Арлонг Парке, появилось что-то очень сильно похожее на страх. И вполне понятно почему. Благодаря стараниям Йосаку, из всех рыболюдей, в живых осталось всего семнадцать перепончатых ублюдков, включая Арлонга и Курооби. В сознании и вовсе пребывали только два последних, второму из которых было суждено умереть в следующие десять секунд.

— Sen Mai Gawara Sei Ken (Прямой Удар Тысячи Черепиц)!

Среагировав на угрозу в голосе Джонни, Курооби моментально продемонстрировал свой самый сильный приём. Однако на взгляд парня, новая атака мало чем отличалась от уже хорошо знакомого ему Hyaku Mai Gawara Sei Ken (Прямого Удара Ста Черепиц). Пусть сила и скорость возросли на порядок, сам приём принципиально никак не изменился, поэтому его всё ещё оказалось недостаточно.

Сместившись в сторону, Джонни перехватил руку Курооби своей и, до хруста костей сжав его запястье, в первый раз с начала их боя воспользовался силой своего фрукта — его рука вспыхнула ярким золотистым пламенем. Арлонг Парк тут же сотряс громогласный рёв боли. Хотя, вероятнее всего, Курооби закричал не только и не столько из-за боли, сколько от удивления. Всё-таки рыболюди или обычные люди, боязнь огня заложена на инстинктивном уровне у обеих рас.

Выбив своего противника из колеи неожиданностью и своеобразностью своей атаки, Джонни со всей силы впечатал локоть правой руки прямо в солнечное сплетение Курооби. Рыбочеловек сразу рухнул на колени с широко раскрытым ртом и глазами. Обожженную, — сожженную? — до костей руку он невольно прижал к своему животу, а сверху накрыл её здоровой рукой. Тогда Джонни, ухватившись пальцами рук за нижнюю и верхнюю челюсти рыбочеловека, силой распахнул ему рот ещё шире. Запрокинув голову на манер уже покойного Чу, парень сделал глубокий вдох, чтобы затем, резко склонившись над Курооби, выдохнуть поток сплошного огня прямо в его на силу распахнутый рот. Едва было раздавшийся крик моментально оборвался — огонь практически за одно мгновение сжёг язык, горло и лёгкие рыбочеловека. По ходу дела языки пламени вырвались из его носа, глаз и даже ушей. Сложно было сказать сколько боли он испытал, прежде чем умереть, но его смерть однозначно выглядела просто ужасной.

В любой другой ситуации Джонни бы просто убил Курооби, и дело с концом. Однако, как в случае с Йосаку и Зоро, дали о себе знать привитые ему принципы Луффи. Принципы, которые Луффи старательно прививал каждому новому члену семьи Соломенной Шляпы, а затем ещё и тщательно их взращивал. И один из таких принципов звучал совершенно просто и без всякого двоякого толкования: «Любой член семьи Соломенной Шляпы неприкосновенен». Рыболюди посмели тронуть Нами. Значит, все рыболюди должны умереть и желательно самой ужасной смертью. Никаких поблажек.

— Ку-курооби!

Подняв взгляд от скрючившегося возле его ног мёртвого тела, Джонни увидел взгляд Арлонга, направленный на тело упомянутого Курооби. И долгих пару секунд предводитель местной банды рыболюдей выглядел так, словно по его лицу вот-вот потекут слёзы… но не случилось. Вместо слёз, его взгляд потерял последние остатки человечности. Если раньше, когда Йосаку расправился с Чу, Хати и принялся убивать остальных рыболюдей, Арлонг почти обезумел от ярости, то после смерти Курооби он обезумел уже без всяких «почти». Стоявший ближе всех Йосаку только и успел подставить свои перекрещенные тесаки, как на них тут же обрушился кулак разъярённого рыбочеловека. Однако сила удара оказалась настолько большой, что парня моментально унесло спиной вперёд. Прочертив ногами две глубокие борозды прямо в забетонированной площадке, он спиной пробил стену здания Арлонг Парка и скрылся внутри.

В свою очередь, Джонни не стал дожидаться пока разозлённый противник доберётся до него и привычно атаковал волной огня перед собой — он всегда так делал, когда хотел кого-нибудь задержать. Именно поэтому он не увидел, как Арлонг зачерпнул своей ладонью воду из бассейна и… бросил? Скорее выстрелил ею прямо по накатывающей на него волне пламени, из-за чего огонь мгновенно остановился, словно налетел на невидимую стену. Более того, ни о чём не подозревающий Джонни, неожиданно для себя, словил грудью несколько капель воды, вылетевших прямо из огня. И попадание каждой такой капли походила на удар огромной кувалды. Не готовый ни к чему подобному, он сразу улетел на встречу к своему другу, прямо через стену здания

Разъярённый Арлонг был слишком зол, чтобы спокойно дожидаться своих противников стоя на месте, поэтому он последовал за парнями через пролом в стене, оставленный летающей тушей Йосаку. Несколько секунд из здания не доносилось ни звука, а затем раздался мощный взрыв и все окна на первом этаже оказались выбиты вырвавшимися через них языками пламени. Затем тут же последовал новый взрыв, и новые волны огня, а потом ещё один взрыв, и ещё волны огня. Взрывы не прекращались, здание Арлонг Парка сотрясалось от фундамента до крыши, а дыма и огня становилось всё больше и больше.

В какой-то определённый момент одна из стен здания оказалась разрезана буквально пополам тем, в чём Зоро и Нами без труда опознали так называемое Кирибати — меч в форме пилы с огромными зубцами. Парень узнал оружие по виду, — за время охоты на пиратов ему чего только не довёлось повидать, — а вот девушка просто знала, что Кирибати — любимое оружие Арлонга. Оружие, которым он, тем не менее, не пользовался уже очень и очень давно. Да и зачем? Сильных противников, для капитана рыболюдей, в Ист Блю просто не находилось. Точнее раньше не находилось.

Спустя некоторое время разом вылетели окна второго и третьего этажа, а потом и окна четвёртого. Через ещё несколько минут, разнеся крышу Арлонг Парка вдребезги, в небо ударила огромная струя пламени, после которой весь пятый этаж оказался охвачен огнём. И именно в этот момент наблюдающим за сражением жителям деревни стало окончательно понятно, что для них уже ничего и никогда не будет так, как было прежде. Они осознали, что даже если Арлонг, в конце концов, всё-таки выиграет, большая часть его банды всё равно уже была перебита. Это означало, что он уже никак не сможет контролировать местные воды настолько плотно, насколько он их контролировал. Несмотря на всё уже произошедшее и происходящее, запуганный народ всё ещё продолжал сомневаться в том, кто окажется окончательным победителем.

Вполне понятно, что все жители деревни, после восьми лет рабства и тотального превосходства рыболюдей, никак не могли поверить, что Арлонга с его бандой действительно можно победить. И не когда-нибудь в далёком будущем, а конкретно сегодня, прямо на их глазах, буквально через несколько минут. Это не означало, что они не надеялись на подобный исход. Наоборот, сейчас их захлестнул целый океан надежды! Жители деревни смотрели на уже откровенно полыхающее здание со смесью страха, надежды и отчаяния. Они и представить себе не могли, что настолько невероятная битва может происходить в реальности, поэтому они боялись. Арлонг силён, но и противостоящие ему люди так же выглядели нечеловечески сильными, поэтому они надеялись. Однако им также стало очевидно, что если подобные монстры не смогут справиться с рыболюдьми, то у них самих и подавно не будет никаких шансов, поэтому они чувствовали отчаяние.

— Нами… — голос Нодзико в окружающем шуме был едва слышан.

В определённый момент она успела вернуться обратно к своей сестре, и сейчас стояла рядом с ней.

— Что?

— …Нами, господи, кого ты с собой привела? — с другой стороны, вероятно, дело было не в шуме, а в том, что Нодзико едва находила в себе силы говорить.

Прижав руки к груди, словно стараясь от чего-то защититься, она во все глаза смотрела на полыхающий Арлонг Парк. С точки зрения обычной деревенской девчонки, какой на самом деле она и являлась, всё происходящее выглядело так, словно она стала свидетельницей воплощения в жизнь какой-нибудь детской сказки или легенды. Надо заметить, весьма сомнительного воплощения. Если Арлонг и его банда отыгрывали плохих парней на все сто процентов, то парочка «героев» вполне бы смогла отыграть злодеев на все двести процентов. Иначе говоря, одни сказочные монстры убивали других сказочных монстров.

— Не волнуйся, Нодзико, — чуть улыбнулась Нами, не спуская взгляда с охваченного огнём здания. — Я и они часть одной семьи, а значит и ты им немножко близка. Пусть мои мальчики похожи на кровожадных демонов, но тебе не нужно их бояться, особенно сейчас, когда я рядом, — вдобавок к своим словам и к вящему неудовольствию Зоро, она слегка погладила по голове сидящего рядом с ней мечника. — Можешь не сомневаться, я обязательно прослежу, чтобы они вели себя хорошо.

Раздался очередной взрыв и, прямо через стену пятого этажа, в ворохе горящих листов бумаги и морских карт, вылетели Йосаку и Арлонг. Точнее Йосаку вылетел верхом на Арлонге. Упираясь ногами в спину своего противника — или уже жертвы? — и держась одной рукой за его волосы, парень впечатал окровавленную тушу рыбочеловека прямо мордой в бетон, неподалёку от лежащей на шезлонге Нами. И почти сразу Арлонг Парк начал рушиться с оглушительным грохотом, поднимая в воздух тучи дыма и пыли. Жители деревни дружно выбежали за ворота ещё тогда, когда здание только-только начало гореть, поэтому теперь наблюдали со стороны, как ненавидимый ими оплот рыболюдей складывается словно карточный домик. Если бы не Зоро, убегать пришлось бы и самой Нами, вместе с Нодзико. Однако мечник сидел рядом с ней, и ему хватило всего одного взмаха меча, чтобы от них сдуло весь дым и всю пыль с обломками.

— И где наш Рю-чан? — поднявшись на ноги, первым делом спросила Нами у Йосаку, едва только затихло эхо от грохота рушащегося здания. — Вопрос снимается, — тут же добавила она, когда добрую половину обломков Арлонг Парка просто испарило ударившим в небо столпом огня. — Тогда осталось только подбить итоги.