Сидя на холме, Ульрих с упоением разглядывал город и раскинувшееся перед ним море. За его спиной наёмники суетились, сворачивая лагерь и готовясь к выступлению.

«Край света».

Люди верили, что на самом дальнем конце этого моря находится обрыв, именуемый Краем света.

Этим утром Ульрих как раз выходил в море на рыбацкой лодке.

— Оно было огромным и бескрайним. Сколько бы мы ни плыли, конца и края видно не было.

Ульриху до безумия хотелось своими глазами увидеть этот Край света, поэтому он и попросил рыбака отвезти его туда.

— Ты хочешь доплыть до Края света на корыте вроде этого? Ну уж нет! Ты, паря, похоже, из дремучей глуши притопал, ха-ха! — со смешком ответил лодочник на его просьбу. Из-за этого ответа Ульрих на обратном пути то и дело порывался выкинуть наглеца за борт.

Как и было условлено, к полудню Ульрих вернулся в лагерь наёмников, чтобы дождаться нового нанимателя. Однако все его мысли по-прежнему были прикованы к бескрайней линии горизонта.

— Идут! Всем приготовиться. Наниматель на подходе! — зычно крикнул Ульрих, не отрывая взгляда от группы людей, показавшихся на тропе со стороны города. Он мог безошибочно определить каждого из них, несмотря на приличное расстояние.

— Сэр Филлион, вы в своём уме?! Вы хотите, чтобы я, путешествовал до самой столицы в компании этих грязных наёмников? — добравшись до лагеря вместе с Филлионом и тремя стражниками, молодой господин так и запрыгал от возмущения, сверкая синими глазами.

— Пожалуйста, успокойтесь, молодой господин. Нанятый корабль так и не прибыл, а это значит, что наши планы могли выдать узурпаторам. Если это так, морской путь смертельно опасен. Но если мы пойдём пешком, затерявшись среди наёмников...

— Пешком?! По земле?! Вы предлагаете мне идти на своих двоих? — в ужасе воскликнул Пахель.

— Разумеется, нет, молодой господин. Я приготовил для вас лошадь. Сэр Люпен как раз должен вот-вот привести её, — поспешил успокоить его Филлион, буквально из кожи вон лезя перед юношей. Пахель недовольно нахмурился и скрестил руки на груди, всем видом показывая, что ситуация ему глубоко противна.

— Сэр Филлион, я...

— Я знаю, молодой господин, конечно же, я всё знаю. Прошу вас, потерпите это унижение ещё немного, и вскоре мы увидим свет в конце этого долгого туннеля, — Филлион разве что на колени перед ним не падал. Пахель потёр виски, словно от этой беседы у него внезапно раскололась голова, и наконец нехотя кивнул:

— Я доверяю вам, сэр Филлион, так что на этот раз поступлю по-вашему.

— Благодарю вас, молодой господин.

В нескольких шагах от них за этой сценой внимательно наблюдали Ульрих и бывшие гладиаторы.

— Это они чё сейчас устроили? — с недоумением спросил Ульрих у парней, будто не верил своим глазам.

— Да брось ты их, он ведь молодой аристократ. Эти господа живут совсем в другом мире, не то что мы, — привычно пожал плечами Бахман.

— Да этот сосунок и дня не протянет, если выкинуть его в чащу и заставить самого добывать пропитание. У него вообще есть яйца, чтобы бабу разложить, как нормальный мужик? — ухмыльнулся Ульрих.

— Эй, кто знает? Может, его вообще не девки интересуют, а парни. Так что ты спиной к нему не поворачивайся, Ульрих, — хохотнул Бахман, ткнув Ульриха тупым концом копья прямо в зад.

— Тьфу, гадость какая, даже слышать об этом дерьме не хочу! Отвали, придурок, — рассмеялся Ульрих, с силой отпихнув Бахмана в сторону.

Наёмники уже закончили пополнять запасы провизии в городе и теперь споро разбирали палатки. Донован развернул карту, прокладывая маршрут.

*Цок, цок.*

К отряду приблизился стражник, ведущий под уздцы гнедую кобылу. Это и была лошадь, на которой предстояло ехать Пахелю.

— Она же даже не белая! Да у неё и грива вся в грязи, — тут же принялся кривить нос Пахель, едва завидев кобылу.

— Простите, молодой господин, мне пришлось искать коня в большой спешке... — виновато опустил голову стражник.

— Ладно, какая разница. Что есть, то есть.

Пахель лихо, одним слитным движением взлетел в седло. Сразу было видно, что опыта верховой езды ему не занимать. Он умело натянул поводья и пустил лошадь кругом по периметру лагеря.

— Живее, шевелитесь, командир наёмников, — поторопил Филлион Ульриха. Рыцарю не хотелось оставаться в Королевстве Поркана ни единой лишней секунды.

Наёмники уже почти закончили сборы и напоследок пересчитывали людей перед выходом на долгую дорогу до столицы.

— Ульрих, сюда конные стражники скачут.

К лагерю действительно приближались всадники. Они притормозили на некотором расстоянии от наёмников, и их командир громко заговорил.

— Братство Ульриха уже снимается с места? — громогласно спросил капитан городской стражи.

— Ага. Похоже, ловить нам тут особо нечего. Мы за время стоянки никаких бед не натворили. Наоборот, кучу монеты в вашем городе спустили, разве нет? — ответил Ульрих.

Капитан стражи хмыкнул, а затем принялся глазами пересчитывать наёмников.

— Хм, командир Ульрих, могу я задать один вопрос?

— Да валяй.

— Вы вошли в наш город отрядом в сорок шесть человек, а сейчас вас уже за полсотни.

— Так мы парочку новичков из вашего города к себе взяли. С этим какие-то проблемы?

— Просто это немного не сходится с нашей гостевой книгой. Знаю, что это морока, но вы ведь не будете против, если мы проверим ваших людей по одному?

Капитан говорил вежливо, но его истинные намерения были шиты белыми нитками. Он крепко сжимал поводья своего коня, готовый в любую секунду пустить его в галоп.

— Ульрих, нельзя давать им обыскивать отряд, — побелев губами, шепнул Филлион. Его вмиг прошиб холодный пот.

«Если эти наёмники продадут нас ради собственной шкуры, нам конец».

Филлион с замиранием сердца оглядывался на бойцов, пытаясь угадать, как они поступят. Но наёмники хранили гробовое молчание — они ждали, что скажет командир.

— Хм, боюсь, у вас ничего не выйдет, начальник. Сам ведь знаешь, какие мы, наёмники, — у большинства из нас никаких бумажек сроду не было. И вообще, мы тут не просто банда за монету, мы все друг другу братья. А раз мы приняли человека как брата, мы его никому и ни за что не выдадим.

Ульрих опасно прищурился. Несмотря на приличное расстояние между двумя отрядами, воздух между ними буквально зазвенел от напряжения.

— Значит, договориться по-хорошему и провести быструю проверку точно не получится? — в последний раз спросил капитан стражи.

Ульрих молча и твёрдо кивнул, подтверждая свои слова. Продолжать этот разговор не имело никакого смысла.

— Что ж, ясно. Счастливого пути, Братство Ульриха.

Капитан стражи и его люди развернули коней и не спеша направились обратно к городу. Ульрих провожал их тяжёлым взглядом, пока они не скрылись за холмом.

— Ведь вернутся же, верно? — спросил Ульрих, обернувшись к своим людям.

— Само собой. Соберёт погоню побольше и бросится за нами по пятам. У него это на роже было написано, — ответил Донован, ковыряя в зубах сорванной веточкой. Остальные наёмники согласно закивали.

— Значит, уходим с наезженной дороги. Двинем прямиком через леса и горы.

Отряд свернул с мощёного тракта и углубился в суровые горные кручи.

— В горы?! Зачем нам лезть в эти дебри, почему нельзя остаться на нормальной дороге? Разве я не плачу вам за то, чтобы вы сражались за меня? Вот и разберитесь с этой погоней, когда они явятся! — развопился Пахель, покачиваясь в седле. Филлион, не зная, как замять неловкость, принялся своим серебряным языком успокаивать вспыльчивого господина:

— Молодой господин, прошу вас...

Наёмники тем временем продолжали мерно вышагивать вперёд. Донован чуть замедлил шаг, поравнявшись с Филлионом.

— Что-то не так? — спросил рыцарь.

— Если ты не заткнёшь своего малолетнего хозяина, кто-нибудь из наших парней посреди ночи просто отрежет ему язык к чертовой матери.

— К-какая грубость!

— Я и не думал грубить. Просто делюсь опытом из жизни — чисто помочь хочу. Видишь ли, я ведь и сам когда-то был солдатом, и у меня был командир, который тоже любил трепать языком почём зря, не думая о последствиях.

— Ты служил в армии?

— В имперских войсках. Правда, меня оттуда поперли с позором.

Донован был единственным бывшим имперским солдатом в Братстве Ульриха. Ветераны регулярной армии редко опускались до наёмничьего ремесла.

— Увольнение с позором... Какая досада. Если ты служил Империи, у тебя наверняка было хорошее жалованье и уважение. Что же произошло?

Услышав вопрос Филлиона, Донован оскалился, обнажив желтоватые зубы. Это была леденящая душу ухмылка заправского убийцы.

— Да тот самый командир, о котором я тебе говорил... Я лично пустил ему кровь, сэр Филлион.

Филлион мгновенно прикусил язык и уставился на широкую спину шагающего впереди Донована округлившимися от ужаса глазами. Слова наёмника были неприкрытой, чистой угрозой.

«Проклятые головорезы, у них вообще нет никакого понятия о манерах».

Филлион мысленно костил наёмников на чём свет стоит. Для него все они были людьми низшего сорта. Но как бы то ни было, сейчас он был вынужден делить с ними дорогу, а их предводителем и вовсе был дикий варвар.

---

Прошло два дня с тех пор, как отряд покинул пригород, и тропа под ногами становилась всё более труднопроходимой.

— Эй, молодой господин Пахель! Пора бы тебе слезать с этой кобылы. Настоящий мужик должен топать по земле своими двумя ногами! — зычно крикнул шедший во главе колонны Ульрих, обернувшись к юному дворянину.

Наёмники намеренно выбирали самые дикие и непроходимые места, чтобы гарантированно сбросить с хвоста возможную погоню. По мере того как они забирались всё выше по каменистому склону, тропа окончательно сузилась, и продвигаться верхом стало попросту невозможно.

— Молодой господин Пахель, боюсь, вам всё же придётся спешиться, — осторожно подал голос Филлион. Пахель, единственный, кто до сих пор ехал верхом, гневно нахмурился:

— Сэр Филлион, прикажите этим оборванцам найти другую дорогу! Ту, по которой сможет пройти моя лошадь! — Юноша упрямо сжал поводья, наотрез отказываясь слезать.

«Чтобы я пошёл пешком?! По этой тропе, сбивая ноги о камни?!»

Пахель презрительно фыркнул, высокомерно озираясь на обступивших его наёмников.

— Ульрих, неужели нельзя отыскать тропу, пригодную для коня? — буквально взмолился Филлион, повернувшись к варвару.

— Если за нами идёт погоня, они тоже будут на конях. Выберем дорогу получше — мигом настигнут, а это значит, что нам придётся проливать кровь в открытом бою. Тебе оно надо?

— Кхм... э-хе-хе...

Филлион снова поплёлся к своему юному хозяину. С него уже градом катился пот, пока он изо всех сил пытался урезонить парня и заставить его подчиниться суровым законам горного перехода.

— Ну и преданность. Будь я на его месте, я бы уже давно ткнул этого капризного щенка ножом под ребра и поминай как звали, — ехидно бросил Бахман, и остальные наёмники со смехом поддержали его. Они откровенно потешались над поистине ангельским терпением старого рыцаря.

— Ты прекрасно знаешь, кто я такой, сэр Филлион! И даже вы требуете, чтобы я шёл пешком бок о бок с этими грязными наёмниками, на одном уровне с ними?! Что за бред. Я лучше вернусь в город и буду там до победного ждать свой корабль!

— Корабль не придёт, молодой господин.

— Моя сестра твёрдо сказала, что он прибудет! Вы что, обвиняете мою сестру во лжи?! Да как вы смеете... Вы порочите честь моего рода!

— Я вовсе не это имел в виду...

— Мне вообще не следовало вас слушать и связываться с этим отребьем!

Между Филлионом и Пахелем разгорелась нешуточная перепалка. По всему было видно, что юноша ни за что добровольно не слезет со своей кобылы.

— Бахман, — Ульрих, со стороны наблюдавший за этим балаганом, поманил писаря пальцем. Бахман прекратил зубоскалить с парнями и повернулся к командиру.

— А? Что такое?

— Ты когда-нибудь пробовал конину?

— Не, никогда не доводилось.

— Ну так значит, сегодня у нас на ужин будет знатное жаркое.

Мышцы Ульриха хищно налились силой. Он развернулся и тяжёлым, уверенным шагом направился прямиком к Пахелю и его лошади.

— Ч-что тебе нужно? Я ещё не забыл, как ты унизил меня на пляже! Настанет день, и я заставлю тебя заплатить за... — Пахель сорвался на крик, отчаянно пытаясь скрыть накативший ужас.

*Глухой удар!*

Раздался хлёсткий звук — тяжёлый кулак Ульриха наотмашь врезался лошади прямо в висок.

— И-го-го-о-о!

Издав жалобный хрип, кобыла подкосилась и рухнула на камни. Филлион едва успел подхватить падающего из седла Пахеля.

*Хруст!*

Ульрих с силой наступил тяжёлым сапогом на голову бьющегося в судорогах животного, раздавливая череп. Глаза кобылы закатились, а длинный окровавленный язык безжизненно вывалился из пасти.

— М-моя лошадь... Ты убил мою лошадь! Да что ты вообще за... — Пахель едва не забился в истерике, но под леденящим взглядом варвара у него мгновенно перехватило дыхание, и он осёкся.

*Вжих! Хрясь!*

Ульрих выхватил топор и принялся с остервенением наносить удары по лошадиной шее. Густая кровь брызнула фонтаном во все стороны, пятная камни.

*Хруст.*

Запустив пальцы прямо в глазницу животного, Ульрих ловким движением вырвал глазное яблоко и с хрустом вонзил в него зубы, смачно прожевав кусок.

— Глаза диких зверей — первейшее лакомство у нас на родине. Хочешь попробовать?

Ульрих не спеша выковырял второй глаз и небрежно швырнул его прямо в руки Пахелю. Тот в ужасе отшатнулся, лицо побелело как полотно, а из рук вывалился окровавленный трофей.

«Ну вот, теперь-то он точно заткнёт свой рот».

Ульрих намеренно устроил эту кровавую, первобытную демонстрацию. Пахеля крупно трясло, он едва держался на ногах, судорожно цепляясь за плечо Филлиона.

— У... урод... Дикий варвар, — выдавил из себя Пахель, до последнего пытаясь удержать остатки своего аристократического достоинства.

— Ты едва не покалечил моего господина! Если ты ещё хоть раз выкинешь нечто подобное... — вскинулся было Филлион, пытаясь защитить хозяина.

Ульрих обернулся к наёмникам, приказывая им разделать тушу для ужина, а затем перевёл тяжёлый, немигающий взгляд на рыцаря.

— То что? А, дядька?

— ...пожалуйста, будь в следующий раз аккуратнее, — только и смог выдавить из себя Филлион. В этих раскладах он был заведомо слабой стороной.

*Всплески воды.*

Наёмники с шутками и прибаутками оттащили тушу к протекавшему неподалёку горному ручью и принялись за работу. Они быстро спустили кровь, выпотрошили внутренности и начали ловко пластовать мясо. Алая кровь и кишки поплыли по течению, окрашивая прозрачную воду в багровый цвет. Остальные бойцы тем временем с комфортом расположились на привал.

— Жаркое из конины на ужин — ух, ну и пир у нас сегодня будет!

Конина была редким гостем в их котле, поэтому наёмники довольно предвкушали сытную трапезу. Кое-кто из ветеранов даже отрезал куски парного мяса и отправлял их в рот сырыми.

*Жует.*

Ульрих тонко нарезал полоски мяса и закинул несколько штук себе в рот. Действительно, объедение.

— Слышь, командир, а этот мелкий аристократишка — это ж надо быть таким... Из какой он вообще семьи, раз вырос таким изнеженным чучелом?

— Гордости выше крыши, а сам руками делать ни хрена не умеет. Обычный сопляк.

Наёмники вовсю переговаривались, и Пахель, разумеется, стал главной мишенью для их насмешек. Косточки молодому дворянину перемывали с особым удовольствием.

— И то правда. На вид-то он ровесник нашего Ульриха, но между ними как будто целая пропасть, хе-хе, — хрипло хохотнул Свен, поглаживая бороду.

Внезапно у костра воцарилась тишина. Наёмники уставились на северянина.

— Ты чё несёшь, Свен? В каком это смысле они ровесники? Этому аристократишке от силы лет шестнадцать-семнадцать, он же совсем пацан, — удивлённо спросил Бахман, будто Свен сморозил несусветную глупость.

Свен лишь шире открыл свои суровые глаза:

— А для вас чё, новость, что Ульрих тоже ещё пацан? Я разве не прав, братья?

Остальные северяне дружно закивали, подтверждая слова земляка. Для намётанного глаза жителей Севера юный возраст и порой детские повадки Ульриха были очевидны. Впрочем, они всё равно безмерно уважали его — как воин он был непревзойдённым монстром.

— Ульрих — малолетка?! Да не свисти. Ты на его рожу посмотри — какой из него пацан? Ему двадцатник железно есть, если не больше.

— Ну так ты сам у него и спроси, Бахман, — ухмыльнулся Свен, уверенно пережёвывая кусок сочного мяса.

Бахман резко поднялся на ноги.

— Ульрих, слышь, тебе сколько лет вообще? — Бахман в два шага подошёл к варвару и спросил в лоб.

Весь отряд разом затих, ожидая ответа. Даже Филлион с Пахелем у входа в свою палатку насторожили уши.

Ульрих на секунду задумался, а затем принялся деловито загибать пальцы:

— А, ну в этом году мне стукнуло семнадцать. Плюс-минус, где-то так.

У Бахмана от такого ответа аж ноги подкосились. Он судорожно ухватился за колени, пытаясь удержать равновесие и прийти в себя. На его лице отразилась предельная, глубочайшая серьёзность. Он тяжело опустил ладонь варвару на плечо.

— Чего тебе? — не понял Ульрих.

— С этого самого момента, щегол, ты будешь звать меня «сэр Бахман».

И Бахман с гордым видом выставил вверх большой палец.