Пройдя полдня, наемники разбили лагерь в горах.

— Мы — Братство Ульриха, а Ульрих у нас самый мелкий! — гаркнул один из наемников, и остальные дружно захохотали.

— Ульрих, тебе не кажется, что твоя рожа выглядит слишком старой? Как такое лицо может быть у... ха! Ты меня с ума сведёшь, — сказал другой наемник, выплёвывая воду, которую пил.

— Заткнитесь, придурки.

Ульрих постелил на землю волчью шкуру и сел на неё. Он достал один из своих топоров и вонзил его в землю.

— Хотите, чтобы я звал вас «господами»? Или «старшими братьями»? Тогда заставьте меня в бою.

Никто не посмел выйти против Ульриха. Они просто шутили.

*Треск, щелчок.*

Наемники собрали хворост и развели костёр. Тепло вскоре разлилось по лагерю.

— Ох, — простонал Пахель, снимая обувь и обнажая покрытые волдырями ступни.

— Терпите, молодой господин.

Сэр Филлион достал мазь и густо смазал подошвы ног Пахеля.

— Ой! — Пахель вздрогнул от жгучей боли. Ульрих рассмеялся, глядя на эту картину.

— Стонешь так, будто тебя мечом проткнули. Кончай ныть.

Пахель свирепо зыркнул на Ульриха в ответ на его замечание.

— Ты! Ты думаешь, я такой же простолюдин, как и вся ваша орава? Я благородного происхождения! Я не должен сбивать ноги на этой чёртовой круче, как вы! — выкрикнул Пахель, в котором закипала злость.

«Почему я должен через это проходить, почему?»

Ему пришлось целый день топать по горной тропе. Колени горели огнём, а ступни были стёрты в кровь. Он никогда раньше не испытывал такой боли.

— Молодой господин, пожалуйста, успокойтесь, — попросил сэр Филлион Пахеля, одновременно косясь на наёмников, чтобы те перестали провоцировать его юного хозяина.

— Успокоиться? Ты хочешь, чтобы я успокоился прямо сейчас? Сэр Филлион, спуститесь с этой горы немедленно и добудьте мне лошадь!

— Но это...

— Чёрт! Проклятье!

Пахель ругался снова и снова, пока окончательно не выбился из сил. Он уткнулся лицом в ладони и разрыдался, оглашая лагерь скорбным плачем юноши.

«Ну и слабак».

Ульрих пристально смотрел на Пахеля. Тот напоминал ему Готваля, и всё же они были совершенно разными.

«В Готвале было что-то, что заставляло меня его уважать».

Ульрих поправил медальон в виде солнца на шее. Он до сих пор помнил слова священника.

«В цивилизованном мире полно самых разных людей».

У него в племени ценность человека определялась исключительно его воинскими умениями. Великий воин приравнивался к великому человеку, а это значило, что плохой боец был никем.

«В этом же мире даже за таким слабаком готовы идти и защищать его ценой собственной жизни. Что определяет ценность человека здесь? Деньги? Или статус?»

Ульриху цивилизация нравилась — и нравилась искренне. Люди здесь были столь же разнообразны, сколь и многочисленны. Он хотел понять их ценности — образ мыслей тех, кто не был воином, но всё равно пользовался уважением.

— Эй, молодой господин, а ты читать умеешь? — спросил Ульрих, усаживаясь перед Пахелем. Он вытащил учебник по грамоте, подаренный ему Готвалем.

— Книга? — Пахель уставился на Ульриха с потрясённым видом.

«Откуда у этого варвара книга?»

Книги стоили баснословных денег. Монахам приходилось не спать ночами и тратить недели, чтобы вручную переписать хотя бы один экземпляр. Подобную вещь наёмник, а уж тем более варвар, не мог просто так таскать с собой.

— Чего вылупился? Я уже знаю кучу слов. Тут написано: «Руководство по письму для начинающих». Ты чё, благородный, а писать не умеешь? — спросил Ульрих, тыча пальцем в строчки.

— Я? Не умею писать? Да за кого ты меня принимаешь! Я покончил с этим учебником для начинающих, когда мне было всего семь лет, — Пахель яростно воззрился на Ульриха.

— Вот и отлично, тогда научи меня тому, чего я не знаю. Сам я туго соображаю.

— И... зачем варвару вроде тебя учиться читать и писать?

— Я теперь тоже верую в бога Солнца. Мне ведь нужно научиться читать, чтобы лучше понимать его учение, разве нет?

— Ох, — Пахель вздрогнул при упоминании бога Солнца.

«Ха, а крещение-то было хорошим решением».

Люди цивилизации пасовали перед именем бога Солнца. Чем выше был их статус, тем трепетнее они к нему относились.

— О бог Солнца, я так хочу узнать больше о твоём слове, но этот брат не желает мне помогать! — шутливо зашептал молитву Ульрих.

— Ладно, ладно. Где ты застрял? — нехотя спросил Пахель, заглядывая в книгу. Ульрих указал на знаки, которые не мог разобрать.

— А-а-а, вот оно что! А я-то голову себе сломал, — воскликнул Ульрих, хлопая себя по колену.

— Книга старая, чернила выцвели. Неудивительно, что ты не смог прочесть.

Пахель в мгновение ока пролистал книгу. Для него этот учебник был детской забавой.

«А он быстро схватывает».

Пахель почувствовал, что Ульрих отличается от остальных. Его поразила способность варвара запоминать уроки.

«Достаточно объяснить ему один раз — и он помнит почти всё».

Память Ульриха была тем, чему дивился каждый цивилизованный человек, который когда-либо пытался его учить.

— Ты чего замолчал? — Ульрих поднял голову и посмотрел на Пахеля.

— Да нет, ничего.

Пахель покосился на Ульриха, затем отвернулся.

«Он не паясничает передо мной. У него просто действительно чертовски хорошая память».

Пахель, к собственному удивлению, приложил немало усилий, обучая Ульриха. Слово, которому он научил его на этот раз, было «Мир».

— Ты когда-нибудь слышал о Крае света? — ни с того ни с сего спросил Ульрих.

Пахель, как и подобало его знатному статусу, обладал обширными знаниями. Даже когда он просто объяснял буквы, то и дело вставлял разные интересные подробности.

— Это обрыв на самом краю моря. Там образуется исполинский водопад, который не даёт морю затопить земли. Когда я впервые увидел тебя на пляже, ты ведь тогда впервые узрел море, верно? Никогда не видел, чтобы кто-то пил морскую воду. Это было забавно.

Пахель рассмеялся, вновь вспомнив ту картину. Сэр Филлион, заметив улыбку своего юного хозяина, с облегчением перевёл дух.

«Ах, молодой господин снова улыбается. Слава богу Солнца».

Пахель нацарапал прутиком рисунок на земле:

— Наш мир — плоский квадрат. Наш континент находится в самом его центре, на западе возвышаются Небесные горы, а на востоке, в море, находится Край света. Некоторые называют его Концом мира.

— А вот северяне говорят, что на том конце восточного моря нет никакого обрыва, а есть другая земля. И что на той земле живут люди с чёрными волосами и чёрными глазами. Кому мне верить? — спросил Ульрих.

— Земля на том конце восточного моря? Кто это сказал? Это просто сказки, выдуманные безумными дикарями, которые там никогда и не были. На краю восточного моря — обрыв. Это буквально конец мира, — отрезал Пахель, напрочь отвергая возможность существования земель на востоке.

— То есть ты хочешь сказать, что кто-то доплыл до этого Края света, заглянул туда и вернулся, чтобы рассказать об этом? Кто? Может, ты сам? Ты лично плавал туда и видел всё своими глазами?

Вопросам Ульриха не было конца, но Пахель с абсолютной уверенностью отвечал на каждый из них.

— Существуют хроники. Записи, оставленные людьми, которые едва не рухнули с этого обрыва, но сумели вернуться. И они утверждают, что на дальнем конце восточного моря нет ничего, кроме бездны.

— Значит, сам ты этого никогда не видел.

— Разумеется. Я ещё не сошёл с ума, чтобы искать смерти, — фыркнул Пахель, скрестив руки на груди.

Ульрих обдумал его ответы, а затем медленно перевёл взгляд на запад. В той стороне как раз догорали лучи заходящего солнца.

— А что тогда находится по ту сторону Небесных гор?

Уголки рта Ульриха поползли вверх, а в глазах вспыхнул неистовый огонёк. Зверь любопытства яростно заворочался у него в груди.

— За Небесными горами нет ничего, кроме бесконечных скал и пропастей. Никто не способен пересечь этот хребет, — так же уверенно ответил Пахель.

— Вот как? Ты уверен? Прям точно-точно? — переспросил Ульрих, даже не пытаясь скрыть широкую ухмылку.

— Конечно! Ты что, мне не веришь? Да ты хоть знаешь, сколько книг я прочёл? Сложи их в стопку — она будет намного выше тебя. В книгах заключён весь наш мир. Я знаю абсолютно всё, — заявил Пахель, гордо хлопнув себя в грудь.

Сэр Филлион, прислушивавшийся к их разговору, весомо добавил:

— Наш молодой господин — страстный любитель чтения. Даже священники и учёные мужи нередко дивятся его познаниям.

Пахель гордо вскинул подбородок на похвалу сэра Филлиона. Похоже, его настроение заметно улучшилось.

— Хорошо поговорили. Теперь я знаю наверняка, — произнёс Ульрих, поднимаясь с места. Он устремил взор в тёмную лесную чащу. В своём воображении он отчётливо видел злых духов. Ему по-прежнему казалось, что духи предков и братьев пристально наблюдают за ним. — Чтобы узнать о мире всё, я должен увидеть всё своими собственными глазами. Другого пути нет. Книги лгут.

Пахель так и взвился:

— Т-ты... ты что, насмехаешься надо мной?!

Пахель почувствовал себя дураком и горько пожалел о той мимолётной дружелюбности, которую проявил к Ульриху.

«В конце концов, варвар остаётся варваром. Учить его чему-то — только время терять!»

Губы юноши задрожали от обиды.

— Ложись спать, молодой господин. Завтра я расспрошу тебя про столицу Хамель. Ты ведь бывал там?

— Разумеется, бывал! Это место выходит далеко за рамки твоего скудного варварского воображения — Хамель великолепен! Это не просто столица Империи, это столица всей нашей цивилизации, столица всего мира! Все дороги ведут в Хамель!

Ульрих оставил позади разгоряченного Пахеля и вернулся на своё место. Укладываясь на шкуру, он спиной почувствовал чей-то острый, сверлящий взгляд. С противоположной стороны костра на него пристально смотрел Свен.

— Если хочешь что-то сказать — говори, Свен.

— Ульрих, ты... — Свен посмотрел на запад и осёкся.

Ульрих прижал указательный палец к губам и мягко улыбнулся:

— Тсс.

Свен уже давно задавался вопросом, откуда взялся Ульрих, ведь его повадки и манера речи совершенно не подходили ни к южанам, ни к северянам, ни к каким-либо другим известным народам.

«Запад».

Загадочные земли, которых ещё не коснулась длань Империи; земли, в самом существовании которых многие сомневались.

«Значит, ты действительно пришелец из другого мира».

Тот единственный, кто сумел перешагнуть через Небесные горы.

---

— Давай, шевелись, не отставай. Ты мужик или кто? — подбодрил Ульрих, подхватив Пахеля за руку и помогая ему подняться.

Отряд пробирался через горный хребет, и после нескольких дней пути по диким кручам даже бывалые наёмники выказывали явные признаки усталости.

— Вам нужно просто продержаться до границы, молодой господин. Там земли Королевства Поркана закончатся, — подбадривал Пахеля шедший рядом сэр Филлион.

— Проклятье, чёрт бы всё побрал, — цедил сквозь зубы Пахель, упрямо шагая вперёд. Его ступни превратились в кровавое месиво.

— Вот, отлично, матерись сколько влезет, Пахель! Только так из тебя и выйдет настоящий мужик, — ухмыльнулся Ульрих, похлопав его по спине.

«Пусть он и изнеженный аристократишка, но стержень у него есть. Ноет больше всех, но из последних сил старается не отставать».

Пахель, стиснув зубы, упрямо карабкался на следующий склон.

— Я... я... благородной крови!

Гордость Пахеля по-прежнему взмывала до небес, хотя его ухоженное лицо теперь было сплошь покрыто потом и грязью. С него лило так, будто он только что попал под ливень.

— Сделаем короткий привал, — скомандовал Ульрих, первым забравшись на вершину холма. В отличие от всех остальных, он по-прежнему был бодр и полон сил. Варвар остался стоять на краю, помогая подняться каждому, кто карабкался следом.

«Вот, значит, как Ульрих ведёт за собой наёмников. В этом его сила», — подумал сэр Филлион, наблюдая за лидером. Ульрих был командиром, который во всём подавал личный пример. Он всегда первым брался за самую тяжёлую и грязную работу, никогда не кичился своей властью и не требовал для себя никаких поблажек.

«Для остальных бойцов его возраст не имеет никакого значения. Они уже безмерно уважают его как лидера».

В Братстве Ульриха вряд ли нашёлся бы хоть один человек, которому Ульрих когда-нибудь в чём-то не помог.

«Было бы странно, если бы при таком отношении его не уважали».

Даже добравшись до вершины первым, он вместо отдыха принялся вытягивать остальных наверх.

— Позор на мою седую голову, заставляю мелкого пацана Ульриха тащить меня, — кряхтя, выговорил Бахман, хватаясь за протянутую руку командира.

Ульрих хищно оскалился:

— Бахман, а ну-ка прогуляйся обратно.

Ульрих резко толкнул Бахмана ногой в грудь, и тот кубарем покатился вниз по склону.

— Ах ты мелкий пиздюк! — заорал Бахман, считая спиной камни. В последнее время ему явно доставляло удовольствие подначивать Ульриха, но заканчивалось это для него редко чем хорошим.

— А?

Ульрих внезапно нахмурился, на секунду замерев и подставив лицо прохладному ветру. Он заметил, как с деревьев вдали испуганно сорвалась стая птиц, а между стволами промелькнул едва заметный серебристый отблеск.

— Донован! — зычно крикнул Ульрих.

Донован, который только-только присел перевести дух, недовольно поднял голову:

— Чего ещё?

— К бою. За нами идёт погоня.

При этих словах Донован вскочил на ноги без секундного промедления. Зрение варвара было непревзойдённым в отряде — для обычных людей его способность видеть детали на огромном расстоянии казалась чем-то запредельным.

«Да у него не только зрение запредельное, у него всё тело такое».

Донован уже не раз лично убеждался в возможностях Ульриха. Каждому воину хотя бы раз в жизни выпадала битва, в которой он сражался так хорошо, что мог хвастаться этим до конца дней. Но Ульрих совершал вещи, о которых обычный боец мог только мечтать, — регулярно, между делом и с абсолютной лёгкостью.

Мышцы Ульриха хищно задвигались под кожей, разогреваясь перед схваткой.

— Хм...

Ульрих резко мотнул головой из стороны в сторону. Сознание мгновенно очистилось. Перед боем это было ни с чем не сравнимым чувством — когда все лишние мысли разом улетучиваются. Он был человеком, рождённым для войны.

Какую тактику выберет Ульрих против погони в этих суровых горах? Устроить засаду или встретить врага лицом к лицу?