[Сильвия]

За пределами пещеры бушевал яркий солнечный день, и лесные чащи полнились звонким птичьим щебетом. Ласковое тепло пробивалось сквозь густую листву, а легкий ветерок заставлял деревья шелестеть и кружиться в тихом таинственном танце. Внутри же, в их импровизированном гнездышке из подстилок, царил покой. Крошка Астер тихонько сидел подле сестры, теребя пальчиками её длинные серебристые волосы, пока та лежала рядом.

— Привет, Асти, — тихонько прошептала Сильвия, с нежностью улыбаясь любопытной рожице братика. Девочка ласково провела пальцами по его мягким волосам, и её глаза ярко заблестели. — Я тут делаю кое-что к маминому дню рождения. Хочешь посмотреть?

Астер уставился на неё круглыми золотистыми глазами. Не понимая, о чём речь, малыш с недоумением склонил головку набок, отчего на его пухлых розовых щечках пролегла едва заметная складочка.

— Ну ладно, сейчас покажу! — тихо засмеялась Сильвия и любяще погладила его по макушке.

Она поднялась и метнулась в дальний уголок пещеры, где прятала свой незавершенный подарок. Поделка покоилась под несколькими одеялами, чтобы мама случайно на неё не наткнулась. Вернувшись, девочка осторожно положила вещь прямо перед братом.

— Он ещё не готов… — смущенно прошептала она, пододвигая поделку ближе к малышу. — Смотри! Это браслет. Ну, почти браслет. Просто сплетенный шнурок, к которому привязаны разные мелкие камешки. Знаешь, как трудно было их крепить! Но, по-моему, даже недоделанный, он выглядит очень красиво. Как думаешь, маме нравится? Вот, примерь! — с этими словами Сильвия обернула украшение вокруг крошечного запястья Астера и аккуратно завязала узелок. — Готово!

Астер широко распахнул глаза, восторженно разглядывая пестрый браслетик у себя на руке.

— Это мамины любимые цвета! — с гордостью пояснила Сильвия, румянясь от восторга. — Правда ведь красиво? Очень надеюсь, что ей понравится. Хочешь покажу, как я его плела, крошка Асти? Смотри!

Она достала несколько тонких длинных ниточек. Малыш замер, с вниманием впитывая каждое слово сестры.

— Берешь вот эту нитку… и завязываешь петельку на конце каждого кусочка… Вот так, видишь? — Девочка продемонстрировала ему кончик узкой тканевой полоски, прикрепленной к другой. — А потом завязываешь узелок особой хитростью. У меня целый день ушел, чтобы этому научиться… но я справилась! А потом… когда узелков стало достаточно, я взяла кучку мелких камешков и…

Сильвия прервалась и ласково улыбнулась, проверяя, слушает ли её брат. Астер поднял взгляд, не спеша хлопая длинными ресничками, и терпеливо ждал продолжения.

— Я вот думаю, нужно добавить сюда что-нибудь еще, но пока не знаю, что именно, — раздумчиво протянула Сильвия, разглядывая браслет. Она сосредоточенно поджала губки, усердно размышляя. — Что-то… особое…

Спустя мгновение её лицо озарилось вспышкой вдохновения.

— А! Придумала! Спасибо тебе, Асти! — радостно вскрикнула она и, чмокнув братика в щечку, подскочила с их ложа. — Мама будет в полном восторге!

Малыш ошеломленно уставился на неё, слегка надув губки от недоумения.

— Я вплету туда немного наших волос! Совсем чуть-чуть! — возбужденно объяснила Сильвия, и её золотистые глаза вспыхнули ярким огнем. — Тогда, надевая браслет, мама всегда будет вспоминать о нас!

Астер лишь недоуменно приоткрыл ротик, с любопытством следя за сестрой.

---

— Ну ладно, ладно! Прости, Асти! — тихий смешок сорвался с губ Сильвии, когда она с нежностью взъерошила мягкие волосы брата. — Но ты только взгляни! — в её голосе зазвенел восторг.

Девочка раскрыла ладошку, показывая ему крошечный серебристый локон:

— Идеально!

Астер не сводил с неё глаз, смущённо улыбаясь при виде собственных волос в её руке.

— Сначала отрежем вот этот совсем маленький кусочек, и... — комментировала Сильвия каждое своё движение, уже вовсю колдуя над браслетом.

Девочка деловито объясняла каждый шаг, а когда слова закончились, принялась тихинько мурлыкать под нос незамысловатую мелодию, полностью уйдя в работу.

Астер следил за ней не мигая. Наблюдал за её ловкими пальцами так внимательно, будто и правда понимал всё до единой мелочи.

— Теперь нужно срезать немножко и моих волос, вот так... — Сильвия аккуратно отделила пару собственных серебряных локонов. — А теперь вплетаем твои волосы и мои вот в этот узелок... И завязываем... — напевно бормотала она себе под нос, не сбавляя темпа. — Так... Почти готово... Остался... последний... штрих...

Она ловко затянула финальный узел, аккуратно закрепила кончики и победоносно вскинула руку.

— Та-дам! — восторженно выдохнула Сильвия, выставив браслет перед Астером, чтобы тот мог разглядеть его во всей красе. — Ну как тебе? Уверена, маме точно понравится!

Заметив, как лицо брата озарила тёплая улыбка, девочка довольная расплылась в широкой ухмылке:

— Правда ведь?! Я же здорово умею мастерить такие штучки, а?

Сильвия хихикнула под немигающим взглядом Астера. Прижав браслет к груди, она радостно замурлыкала и ласково добавила:

— Спасибо, что помог мне сегодня, братик!

---

Сильвия без устали трудилась над браслетом к приближающемуся дню рождения матери. Стоило той отлучиться, как девочка часами сидела, поджав под себя ноги, и с трепетной осторожностью переплетала нити и подбирала камушки, доводя подарок до идеала.

И вот этот день наконец настал.

В полумраке и тишине пещеры Сильвия безмятежно прижималась к груди матери. Её серебристые волосы ниспадали на торс Нивалис, укрывая их обеих мерцающим покрывалом. Небольшой ротик девочки был чуть приоткрыт, и между мягких розовых губ покоился сосок.

Во сне Сильвия неосознанно посасывала его — мерно и ритмично, будто соску. В уголке губ проступила белесая капля, и струйка молока медленно текла по горлу, когда девочка делала маленькие глотки.

В пещерном безмолвии раздавалось лишь тихое причмокивание. От каждого движения детских губ слюна стекала по чувствительной вершине материнской груди, оставляя влажный след на бледной, гладкой коже.

Нивалис тоже спала беспробудным сном, её грудь мерно поднималась и опускалась в такт глубокому дыханию. Голова слегка склонилась набок, серебряные волосы шелковым водопадом ниспадали на плечо, переплетаясь с прядями дочери. Руки Нивалис свободно обнимали хрупкую спину Сильвии, хотя за ночь правая ладонь невольно соскользнула ниже, привычно покоясь на детской ягодичке.

Мать и дочь лежали совершенно нагими — кожа к коже, в объятиях того тепла и любви, что дарит лишь семья. Для Сильвии не существовало места желаннее: здесь, в материнских руках, властвовали безопасность и уют. Легкое прикосновение к ягодице заставило малышку едва заметно шевельнуться, отчего затвердевший сосок скользнул еще глубже в её ротик. Спящее личико Сильвии на мгновение нахмурилось, а ручонки крепче обвили талию Нивалис, со сжатой, почти собственнической хваткой.

Рядом, укрывшись отдельным одеялом, поджав ножки к самому лицу Нивалис, сопел маленький Астер. Так, в тишине и покое, тянулись долгие часы их сна.

Сильвия проснулась от странного чувства влаги на лице. Моргая, она спросонья потирала глаза, всматриваясь в окружающий полумрак. На дворе всё ещё стояла глухая ночь.

«Ой, точно! Сегодня же мамин день рождения!» — озарила её мысль, и золотистые глаза девочки радостно вспыхнули.

Но стоило ей опустить взгляд, как радость сменилась замешательством: вся грудь матери была сплошь вымазана её слюной.

— Что это такое... — пробормотала Сильвия, разглядывая блестящую от влаги грудь Нивалис. Набухший сосок торчал из липкой смеси слюны и молока. Сколько именно девочка пускала слюни во сне, она не знала, но, судя по виду, не один час.

Вскинув взгляд, Сильвия прислушалась к ровному дыханию матери. Длинные серебристые волосы почти полностью закрывали лицо Нивалис, ничто не тревожило её глубокий сон.

«И что же теперь делать?» — с тревогой подумала Сильвия.

Густая краска смущения залила щёки. Девочка провела рукавом по подбородку и губам, вытирая влагу. Ей и прежде случалось просыпаться в подобном положении, и каждый раз её охватывал стыд. Но сегодня особый день — мамин праздник! И всё должно быть идеально.

— Мама всё ещё спит... Надо просто аккуратно всё вытереть, — шёпотом успокоила себя девочка.

Она протянула маленькую ручонку и попыталась смахнуть влагу с груди Нивалис, но сделала только хуже, лишь сильнее размазав слюну по коже.

— Фу... какая гадость, — поморщилась Сильвия.

Ладонь и пальчики покрылись липкой, скользкой плёнкой. Девочка брезгливо тряхнула рукой, пытаясь избавиться от неё, но лишь стряхнула пару капель на мамин живот.

— Ой-ой... — испуганно прошептала Сильвия, глядя на свою руку.

Первым порывом было вытереть ладонь об одеяло, но она вовремя сообразила, что оставит огромное пятно. Нужна была какая-то тряпка или салфетка. Однако если подняться и начать искать, мама наверняка проснётся, а этого допускать никак нельзя.

— Может... — голос девочки затих.

Глубоко вздохнув, Сильвия поднесла руку к лицу. Высунув влажный розовый язычок, она нерешительно принялась облизывать пальцы, ощущая странный вкус собственной слюны, перемешанной с материнским молоком. Липкая жидкость с трудом проникала в горло, и девочка пыталась сглотнуть её как можно быстрее. Вкус казался отвратительным и слизистым, но иного выхода не было — надо же было как-то всё очистить.

Девочка провела языком по каждому пальчику, поочерёдно обсасывая их и снимая остатки слизи. Затем принялась за ладонь — слизала с кожи всю оставшуюся влагу, глоток за глотком заставляя себя проталкивать эту неприятную субстанцию внутрь. От омерзения по телу пробежала дрожь, но Сильвия не могла ни остановиться, ни отстраниться, ни даже взглянуть на собственные руки. Всё, что ей оставалось, — крепко зажмуриться и продолжать глотать.

Наконец очистив руку, она с шумом выдохнула и снова открыла глаза. Взгляд упал на грудь матери — там следов оставалось ещё предостаточно. Сильвия озабоченно нахмурилась и прикусила губу: само оно никуда не исчезнет.

Заправив волосы за уши, девочка наклонилась ближе к материнской груди. Вловив специфический запах, она вновь высунула язычок и провела им по нежной, кремовой коже Нивалис, подбирая влагу. Послышалось лёгкое причмокивание: Сильвия усердно, миллиметр за миллиметром, очищала тело матери с помощью языка и губ. Процесс выходил скользким и неприятным, но девочка упрямо глотала всё до последней капли.

Неожиданно Нивалис пошевелилась. Сильвия от неожиданности замерла на месте, охваченная лёгкой паникой. Затаив дыхание, девочка впилась взглядом в мамино лицо, не шевелясь и ожидая, пока та снова не расслабится во сне.

«Ещё чуть-чуть... почти всё...» — ободрила себя Сильвия и принялась за дело с удвоенной осторожностью, слизывая с шелковистой кожи последние капли. Завершив работу, она вытерла губы тыльной стороной ладони, выдохнула с облегчением и улыбнулась. Справилась!

Мама продолжала тихо и безмятежно спать, даже не догадываясь о происходившем. Теперь и Сильвия могла со спокойной душой улечься рядом — без стыда и чувства вины.

---

[Нивалис Сильверфрост]

Нивалис проснулась от мягкого света, проникавшего сквозь вход в пещеру и затапливавшего теплым свечением их импровизированное ложе из одеял. Нежный, сладковатый аромат волос Сильвии наполнял воздух, пока девочка уютно прижималась к ней. Снаружи доносилось щебетание птиц, и легкий ветерок гулял в проеме.

— Доброе утро, милая, — ласково прошептала Нивалис, прижимая Сильвию к груди и нежно проводя большим пальцем по ее родовой щечке.

— М-м-м... Доброе... утро-о... — пробормотала девочка в ответ, даже не открывая глаз. Она уцепилась за мать еще крепче, уткнувшись носом в мягкую кожу.

— Пора вставать, малышка, — ласково пожурила Нивалис, перебирая пальцами серебристые волосы дочери.

Сильвия сладко зазевала и сонно потерла кулачками глаза:

— Ну еще чуть-чуть, пожалуйста-а-а... — лениво протянула она, потягиваясь и переворачиваясь на спину.

Нивалис лишь усмехнулась такой картине и сдалась:

— Ладно-ладно, совсем чуть-чуть. A потом начнем собираться, договорились?

Девочка заторможенно кивнула, издала довольный тихий звук и вновь прикрыла глаза, полностью расслабляясь. Нежная кожа поблескивала в солнечных лучах, грудная клетка мерно поднималась и опускалась в такт спокойному дыханию.

— Люблю тебя-а-а... — едва слышно пролепетала она.

Нивалис тихо засмеялась и принялась нежно поглаживать животик дочери подушечками пальцев:

— И я тебя люблю, моя хорошая.

Она лежала, убаюкивая Сильвию в легких объятиях и тихо напевая безмятежную мелодию.

— Ой! Ой! Как же я могла забыть?! — вдруг воскликнула Сильвия, мгновенно подскочив с широко распахнутыми глазами. Она резко развернулась, порывисто обняла мать изо всех сил и восторженно пискнула: — С днем рождения, мамочка!

Ножки девочки от избытка чувств заболтались в воздухе, смешно вскидывая одеяло.

Нивалис светящимися от счастья глазами ответила на этот бурный порыв, ласково поглаживая дочурку по голове:

— Спасибо, милая. Мне очень приятно, — тепло проговорила она, не скрывая нахлынувших чувств.

Притянув малышку к себе, Нивалис принялась покрывать её личико нежными поцелуями. Сильвия расплылась в счастливой улыбке, заливисто хихикая от маминой ласки, а её щёчки мгновенно вспыхнули румянцем.

— А у меня для тебя подарок есть, мамочка! — гордо объявила Сильвия. Обхватив Нивалис за плечи, она с усилием поднялась на ножки. — Закрой глаза!

— М-м, хорошо, — с легким смешком согласилась Нивалис и послушно прикрыла веки.

Маленькие босые ножки тихо зашлепали по подстилке. Сильвия суетливо искала спрятанное сокровище и уже через мгновение сжала в кулачке заветный браслетик. Повернувшись, она проверила: мама честно сидела с зажмуренными глазами. Сияя от восторга, девочка подбежала ближе:

— Всё, мамочка, открывай!

Нивалис моргнула, фокусируя взгляд. Перед ней стояла дочурка, расплывшись в широчайшей улыбке. В её хрупкой ручонке покачивался скромный, незамысловатый браслет из каменных бусин и переплетённых нитей.

— Вот, мамочка! С днем рождения! — восторженно выкрикнула Сильвия, а её щеки залил густой розовый румянец. — Это тебе!

Она осторожно обернула подарок вокруг запястья матери и ловко завязала кончики узелком.

— Та-да-ам! — радостно пропела девочка, гордо демонстрируя результат своих трудов.

Нивалис с изумлением разглядывала украшение. Повисла небольшая пауза, после чего мать искренне, с глубоким трепетом в голосе произнесла:

— Спасибо, Сильвия, милая моя. Огромное тебе спасибо.

— Ой, а самое главное вот тут! — увлечённо перебила её дочка, указывая пальчиком на середину браслета. Там, среди нитей, были бережно вплетены тонкие серебристые пряди. — Это мои волосики! И Асти тоже!

Нивалис ещё внимательнее присмотрелась к подарку, не скрывая удивления. А затем тёплая, бесконечно нежная улыбка озарила её лицо, и она бережно привлекла дочь к себе:

— Мне очень, очень нравится. Это самый прекрасный подарок, — шепнула Нивалис.

— Правда?! — ахнула Сильвия, и её глазки засияли. — Ура-а-а! Я так рада, что тебе понравилось! Я ведь так долго над ним трудилась, знаешь!

— Да, родная, спасибо, — мать снова поцеловала её в макушку. — Ты у меня такая умница.

— Хи-хи, — довольное хихиканье сбежало с губ девочки.

— Спасибо, драгоценная моя, — Нивалис крепко обняла Сильвию, ласково поглаживая по спине. Её пальцы скользнули по шелковистым серебристым волосам, слегка щекоча кончики ушек. — Для меня это дороже всего на свете.

Сильвия задорно рассмеялась, наслаждаясь ласковыми прикосновениями и нежась в материнском тепле:

— Не за что!

Внезапно Нивалис заметила, как к ним на пухленьких ручках и ножках, цепляясь за одеяла, подбирается Астер. Малыш пытался вскарабкаться к ней на колени, сонно хлопая золотистыми глазками. Его пухлые розовые губки слегка приоткрылись, будто он пытался что-то сказать.

— М-м-м! — тихонько пискнул карапуз, решительно сжав крошечные кулачки.

Глаза Нивалис округлились: она поняла, что сын пытается произнести своё самое первое слово. Сильвия тоже мгновенно повернулась к брату.

Обе замерли, затаив дыхание. Астер несколько раз открыл и закрыл ротик, не издавая ни звука, но после нескольких неумелых попыток у него наконец получилось. Раздался тихий, едва различимый, но невероятно звонкий звук:

— Ма! — пискнул малыш, а затем, осмелев, повторил громче и увереннее: — Ма! Ма! Ма!

Нивалис ахнула от счастья. Слезы радости мгновенно затуманили её взор, когда она подхватила сынишку на руки и прижала к самой груди:

— Да, мой маленький! Да, я твоя мама! Боже мой! — сквозь счастливые слёзы воскликнула Нивалис, крепко баюкая сынишку. Она нежно качала его, перебирая пальцами мягкие волосики и беспрестанно шепча: — Ты заговорил, милый мой! Ты правда сказал своё первое слово!

Её губы раз за разом касались его лба.

Сильвия сидела с открытым от изумления ртом, восторженно глядя на братишку:

— Ты слышала?! Он сказал первое слово! Не могу поверить! — радостно закричала она, хлопая в ладоши и подпрыгивая на коленях. — Это так круто! Мой братик сказал первое слово!

— Да, да! Сказал! — со счастливой улыбкой подтвердила Нивалис, встречаясь взглядом с сияющими глазами дочери.

Слезы счастья непрерывным потоком текли по щекам матери, когда она заключила обеих своих драгоценностей в единые, полные нежности объятия. Это был лучший день рождения, о котором только могла мечтать мать.

— Я люблю вас, — прошептала она содрогающимся от захлестнувших чувств голосом. — Я так сильно вас люблю...