— Я вернулся, — произнес Ллойд, толкнув дверь. Та со скрипом открылась, обнажая происходящее в гостиной. Три пары глаз устремились на него.

— Ллойд? — первым заговорил барон Фронтера. В его глазах читались удивление, восторг и легкое смущение.

Тот вежливо поклонился.

— Да, я прибыл.

— Вижу, ты благополучно вернулся. Ты не ранен? — спросил барон, внимательно осматривая его.

— Нет, спасибо за заботу.

— Ты выглядишь уставшим.

— Я в порядке. Переход через горы отнял много сил, — горько улыбнулся он.

Он был благодарен барону за проявленное участие, но не мог найти слов, чтобы ответить. Все его мысли были заняты двумя жадными акулами, которые нагло устроились напротив барона, словно чувствовали себя полноправными хозяевами положения.

— Давно не виделись, господин Сайло, господин Митроф, — сухо произнес он. Ростовщики молчали, не сводя с него глаз. Тощий Сайло и пухлый Митроф. Их взгляды никогда не были дружелюбными.

«Наверное, они до сих пор злятся на меня за прошлый раз», — подумал Ллойд. Но разве тогда он был не прав, выставив их вон?

Уголок рта Сайло изогнулся в едва заметную ухмылку.

— Ну, ну, вы только посмотрите! Неужели это старший сынок барона Фронтера? — с сарказмом произнес он.

— И что на этот раз ты придумал, чтобы прогнать нас? — насмешливо подхватил Митроф.

Ллойд ответил холодной улыбкой.

— Вы, должно быть, получили официальное приглашение, верно?

— Естественно, — ответил Сайло. — Я заранее уведомил барона о нашем визите. Тот, конечно же, не мог отказать нам, не так ли?

— Верно, — напряженно кивнул Аркос. Это было неудивительно — барон задолжал им значительную сумму, и отказать им в посещении он не мог. Ллойд понимал это без лишних слов. Он уже видел подобное раньше.

«Так было и с моим отцом», — вспомнил он. День за днем кредиторы приходили в их дом. Отец, сгорбленный под грузом их требований, не находил в себе сил сопротивляться. Какими бы унизительными ни были их слова, он лишь кивал и повторял: «Да, да». Слабые сами виноваты. Кредиторы сожрут их, как стервятники.

По вечерам, когда ростовщики уходили, оставляя дом в хаосе, отец оставался один. Он пил соджу, бормоча одни и те же слова, сетуя на судьбу.

«Перестань думать об этом». Эти воспоминания были для Ллойда как открытая рана. Он глубоко вдохнул, стараясь загнать их как можно глубже.

Затем его взгляд упал на двух кредиторов, сидевших перед ним. Его глаза стали холодными, а в их глубине зажегся едва уловимый блеск. Даже голос, которым он заговорил, звучал теперь иначе.

— Ха-ха, понятно. Я искренне приветствую вас. Не желаете ли попробовать напиток, который производят в наших владениях?

— Я бы предпочел получить кое-что другое, — ответил Сайло.

Митроф, не отставая, добавил:

— Например, шахту.

— Шахту? — Ллойд поднял бровь, делая вид, что не понимает.

— Именно, шахту, — подтвердил он. Его пухлые щеки затряслись, а глаза, едва виднеющиеся за складками жира, загорелись жадностью. «Та самая угольная шахта, которую ты построил, мальчишка», — пронеслось у него в голове.

Слухи о том, что угольную шахту в баронстве Фронтера построил старший сын барона, давно ходили среди людей. Говорили, что он, известный своим своенравием, мобилизовал солдат для ее строительства.

Поначалу Митроф не верил этим слухам. «Какая шахта может быть в баронстве Фронтера? У них даже денег на это нет!» — думал он, лишь усмехаясь в ответ на такие разговоры.

Но слухи продолжали поступать. Ему рассказывали, что во время строительства шахты произошел несчастный случай: из туннеля едва не выбрались муравьиные монстры, и именно старший сын спас рабочих. История обрастала подробностями, пока не достигла его ушей.

К тому времени Митроф уже начал подозревать, что что-то не так. Он отправил своего человека, чтобы тот разузнал, что происходит в баронстве. И вот, наконец, правда открылась.

— Кто бы мог подумать, что сыночек нашего барона обладает таким талантом? — с сарказмом произнес он. — Теплые полы? Вы построили эти странные штуки и убеждали жителей вкладывать деньги, верно?

Его удивлению не было предела, когда он впервые услышал об этом.

— Только тогда я понял, — ехидным тоном продолжал он, — почему барон в последнее время так старательно выплачивает проценты. Деньги-то идут от этих самых ондулей, или как их там.

— Ты умен, — вступил Сайло, тощий ростовщик, хихикая. Его высокий голос звучал как скрип несмазанных колес. — Использовал оставшиеся средства на строительство дорог и угольной шахты. Действительно, хе-хе-хе.

Второй ростовщик автоматически подхватил его смех, но его глаза блестели не от веселья, а от жадности. Угольная шахта! Она была построена совсем недавно, но он уже чувствовал запах денег. Его чутье подсказывало: если заполучить эту шахту, она станет настоящей золотой жилой.

— Именно поэтому мы поспешили навестить барона и провели с ним... очень плодотворную беседу, — сказал Митроф, бросая взгляд на барона. Его пухлые щеки дрожали от сдерживаемого возбуждения.

— Что вы имеете в виду под «плодотворной беседой»? — спросил Ллойд. Его голос звучал холодно, как лезвие ножа.

— Мы обсуждаем сделку, которая будет выгодна всем, — лукаво улыбнулся Сайло. Он обернулся к барону и высокомерно подмигнул. — Почему бы вам самим не рассказать своему сыну?

Барон молчал, опустив глаза. Его пальцы нервно сжимали край стола, но он не произнес ни слова.

Сайло щелкнул языком, высоко подняв острый подбородок, и заговорил:

— Если барон не хочет говорить, то скажу я. Дело обстоит просто: вы передаете нам права на шахту, а мы взамен отказываемся от трехмесячных процентов. Однако, — он сделал паузу, подчеркивая свое недоумение, — барон почему-то продолжает отвергать наши условия.

— ...

— Что думает об этом молодой человек? Мы считаем, что было бы лучше, если бы вы сами попытались убедить своего отца. Разве наши условия не прекрасны?

— ...

Ллойд не считал их прекрасными. Он не мог поверить, что ростовщики предлагают отказаться от трехмесячных процентов в обмен на права на шахту, которую он с таким трудом построил.

Ллойд крепко сжал кулаки, так что ногти впились в ладони, оставляя на коже красные полумесяцы. Ему хотелось скрежетать зубами от ярости, но он сдержался. Его лицо оставалось непроницаемым, словно высеченным из камня.

Он знал: чем сильнее злишься, тем глубже тонешь в их сетях.

Чем сложнее ситуация, тем важнее сохранять хладнокровие.

Чем больше ярости копится внутри, тем тоньше должна быть игра.

— О, боже, какое щедрое предложение, — произнес он с едва заметной усмешкой.

— Верно? — Сайло ухмыльнулся, но его улыбка была натянутой, как струна.

— У меня есть встречное предложение. Хотите его выслушать? — мягко спросил он.

— Предложение? Не думаю, что нам нужно тебя слушать, — отмахнулся Сайло.

— Отныне мы будем возвращать долг частями, — твердо заявил он. — Затем начнем выплачивать проценты, которые будут рассчитываться пропорционально уменьшению основной суммы долга.

— ...Что? — Митроф нахмурился.

— О, что же мне делать? Вы уже слушаете мое предложение, — ярко улыбнулся Ллойд.

— ...

Глаза Сайло и Митрофа наполнились недовольством. Митроф, потирая двойной подбородок, произнес:

— Это будет сложно.

— Верно, — подхватил Сайло. — Частичная оплата невозможна — такова наша политика.

— Хох, так вы хотите, чтобы я выплатил весь долг сразу? — насмешливо спросил Ллойд.

— Конечно.

— Значит, вы хотите, чтобы мы все это время платили огромные проценты?

— Именно так мы и работаем. Разве вы не заняли деньги, зная об этом? — Сайло поднял брови, словно спрашивая, что за чушь несет Ллойд.

То, что он сказал, было правдой. Они были частными кредиторами. Их цель и метод ведения бизнеса заключались в том, чтобы давать деньги в долг под высокие проценты и выжимать из должников максимум. Именно поэтому они отказывались принимать частичную оплату. Бесконечный круг растущих процентов.

Сколько людей в мире способны вернуть такую огромную сумму за один раз? Особенно это невозможно для тех, кто вынужден брать деньги у частных кредиторов из-за крайней нужды. Они будут изо всех сил пытаться освободиться от долговой петли, которая с каждым днем затягивается все туже. Как бабочка, попавшая прямиком в паучью сеть. Как бы она ни боролась, выбраться невозможно. Ее высасывают досуха, пока не остается лишь пустая оболочка.

Если должник разорится или умрет из-за их преследований, они выкупят его владения за бесценок и перепродадут с огромной прибылью. Сайло и Митроф. Эти двое ростовщиков мастерски использовали этот метод. И теперь в ту же ловушку попал барон Фронтера.

Ллойд был полон решимости разорвать эту петлю здесь и сейчас. «Иначе, сколько бы я ни заработал, этому не будет конца». Он хотел добиться возможности выплачивать долг частями. Это позволило бы уменьшить проценты в соответствии с оставшейся суммой долга. Если бы эти два условия были выполнены, ситуация изменилась бы кардинально. Это был бы уже не частный заем, а обычный долг, который можно погасить. Более того, выплаты стали бы гораздо более управляемыми.

— Вот почему я сделал это предложение. Что вы думаете? Разве мои условия не прекрасны? — мило спросил Ллойд.

— ...

Ему было все равно, фыркнут ли они в ответ или нет. Он сохранял непроницаемое выражение лица и продолжал настаивать на своем. Разумеется, их реакция не заставила себя ждать. Первый откровенно засмеялся, а второй лишь презрительно фыркнул.

— Наш юный господин сегодня совсем с ума сошел? Неужели думаешь, что мы примем это нелепое предложение? — насмешливо произнес Сайло.

— Конечно, примете, — ответил шатен, не моргнув глазом.

— Примем? — переспросил Сайло, поднимая бровь.

— Да.

— И с чего бы это? — в его голосе звучало явное недоверие.

— Я привел сегодня друга, который очень хорошо умеет вести переговоры, — спокойно сказал он.

— ...Что? — Сайло наклонил голову, а Митроф нахмурился.

Ллойд оглянулся на дверь гостиной и произнес:

— Заходи.

Как только он это сказал...

Бам! Вшух!

Дверь в гостиную распахнулась с такой силой, что Ллойд на мгновение задумался, не сорвется ли она с петель. Ветер, возникший при открытии двери, растрепал его рубашку, а также волосы двух ростовщиков, стоявших позади. Затем в гостиной раздался громогласный крик.

— Приятно познакомиться! Я Гарош, орк. Сегодня я здесь, чтобы встретиться с лордом баронства Фронтера от имени племени Песка и Стали, кик!

— ...!

Казалось, вся комната задрожала от его громкого голоса. Сайло и Митроф неосознанно закрыли уши руками. С испуганным выражением лица они попытались скрыться в глубине гостиной. Барон ничем не отличался от них — его глаза были полны недоумения и тревоги.

— М-мне тоже п-приятно познакомиться, — испуганно пробормотал он.

— Да, кик! — ответил Гарош.

— Вы прибыли сюда вместе с нашим Ллойдом? — спросил барон, пытаясь сохранить спокойствие.

— Именно так! Я пришел сюда, чтобы сообщить вам о намерениях вождя нашего племени, кик!

— Что вы имеете в виду?

— Это, кик! — Орк ударил себя в грудь, и звук удара эхом разнесся по комнате.

ТОП! ТОП! ТОП!

Гарош стремительно прошел через гостиную. Его мышцы рельефно играли под кожей, а тело казалось еще более внушительным в замкнутом пространстве. Подойдя к столу барона, он с глухим стуком положил на него тяжелый предмет. Это были клыки гигантского чудовища — огромные и острые, словно выточенные из кости.

— Только самые храбрые воины могут охотиться за клыками каргаса. Вождь племени хотел подарить это барону в качестве знака, кик.

— Знака? К-какого знака? — барон уставился на клыки, его голос дрожал от волнения.

— Символ нашего кровного союза, кик.

— Что? — Его глаза широко раскрылись.

Гарош продолжил:

— Ллойд Фронтера — благодетель нашего племени. Мало того, он человек, которого племя признало воином. Конечно, это редкий случай в истории орков, кик.

— Не может быть… — Глаза барона раскрывались все шире и шире. Он ничего не мог с собой поделать. Орки признали Ллойда воином. То, о чем он говорил, действительно сбылось.

Вероятно, это было очень трудно. Нет, это должно быть почти невозможно. Конечно, существовало несколько исключений.

Один из самых известных слухов, связанных с подобными случаями, датирован сотнями лет назад. Некая девушка без имени была признана воином вождем племени Акуче. Это была далекая история, которую просто записали в учебники истории. Была ли она правдой или нет, определить было сложно.

На самом деле у барона была лишь слабая надежда на то, что Ллойда признают воином, когда он отправил его в путь. Однако то, что должно было быть невозможным, было официально заявлено Гарошем, сыном вождя племени.

— Кроме того, как отец Ллойда Фронтера, воина и благодетеля племени, вы имеете полное право заключить кровный союз с нашим племенем, кик, — серьезно заявил орк. — Примете ли вы волю вождя нашего племени и заключите с нами кровный союз, кик?

Барон сухо сглотнул. Это была безумно большая удача, о которой он раньше и мечтать не мог. Заключить кровный союз с орками. Это означало, что баронство Фронтера официально будет в альянсе с орками.

— Конечно. — В этом вопросе не было ничего такого, из-за чего стоило бы колебаться или беспокоиться. Барон решительно кивнул головой. Гарош широко улыбнулся, обнажив острые клыки.

— Отлично! Теперь баронство Фронтера заключило с нами кровный союз. Мы стали друг другу друзьями, сестрами и братьями, кик!

Барон и Гарош крепко пожали друг другу руки, скрепляя договоренность.

Тем временем два ростовщика стояли в стороне, не решаясь вмешаться. Их взгляды метались, а руки нервно сжимались. Когда орк внезапно перевел на них свой пронзительный взгляд, оба невольно вздрогнули, почувствовав, как по их спинам пробежал холодок.

— А кто эти люди? — громко спросил он. — Я слышал всё из-за двери. Они продолжали унижать барона, кик!

— ...! — ростовщики замерли, не находя слов.

Глаза их задрожали, а сердца заколотились с такой силой, будто готовы были вырваться из груди. Следующий вопрос Гароша прозвучал как гром среди ясного неба:

— Может, эти люди — враги, кик?

— ... — ростовщики молчали, словно язык прилип к гортани.

Баронство Фронтера и племя Песка и Стали заключили кровный союз. Враг барона автоматически становился врагом племени. А для орков не было большей доблести, чем немедленно покарать врага своего союзника.

Орки славились своей принципиальностью в вопросах долгов и обид. К несчастью для ростовщиков, они прекрасно знали, что это значит.

— Ну, видишь ли, — медленно произнес Ллойд, наслаждаясь моментом, — если они отвергнут мое предложение, то, к сожалению, с этого момента станут нашими врагами.

Его слова прозвучали как приговор. По спинам Сайло и Митрофа заструился холодный пот, а в глазах читался немой ужас. Они поняли, что следующее слово может стать для них последним.