— Цемент — это основа. Без него в строительстве никуда, — произнёс Ллойд, глядя на водную гладь.

Сидящий за вёслами спутник с любопытством повернулся к нему.

— Цемент? Это какой-то древний секрет? — спросил он, прищурившись.

— Можно сказать и так, — усмехнулся Ллойд. — Слово от древнего «caementum» — мелкий щебень. Но суть не в этимологии. Без цемента ничего стоящего не построишь.

— А магия? — с лёгким сомнением в голосе уточнил рыцарь. — Разве она не проще?

— Магия? — фыркнул Ллойд. — Ты хоть представляешь, во сколько обойдётся маг, способный укрепить морское дно? Продай я всё поместье Фронтера, и то не хватит на чародея уровня королевского двора!

Ксавьер задумчиво кивнул. Маги и правда стоили целое состояние.

— Магия нам не нужна, — продолжил Ллойд. — Я изучил карты, провёл замеры. Здесь подойдёт мой метод.

— Фрикционные сваи и кессоны? — уточнил Ксавьер, припоминая недавний разговор.

— Точно, — подтвердил тот. — Идеальное решение.

Его мысли унеслись к Венеции, городу на воде, который он изучал в прошлой жизни. Там здания веками стояли на тысячах деревянных свай, вбитых в мягкий илистый грунт. Условия в Кремо были схожими: толстый слой ила и осадочных пород, под которыми на глубине залегают мягкие породы.

«Фрикционные сваи закрепятся в иле, а коробчатые кессоны добавят устойчивости, — размышлял он. — Вода здесь глубже, чем в Венеции, но с цементом это совсем не важно».

— Кессоны будут погружаться под собственным весом в мягкий грунт, — объяснил он. — Сваи обеспечат прочность. Но для этого нужен цемент. Много цемента.

— Говорите так, будто это проще простого, — скептически заметил Ксавьер.

— Не проще, но вполне возможно, — улыбнулся Ллойд. — Двигаем к берегу, пора начинать.

Лодка мягко причалила к пирсу. Не успели они сойти на берег, как их окликнул мелодичный голос:

— Добрый день, господа!

На набережной стояла молодая женщина, чья красота невольно притягивала взгляд. Её тёплая, чуть застенчивая улыбка и лёгкий румянец на щеках контрастировали с роскошным платьем, явно неуместным на пыльном причале. Позади неё выстроились пятеро рыцарей в сияющих серебряных доспехах, словно свита из сказки.

— Простите, а вы кто? — осторожно спросил Ллойд, прищурившись.

Женщина, не удостоив его взглядом, посмотрела на Ксавьера. Её улыбка стала ещё шире.

— Сэр Азрахан, я давно мечтала с вами встретиться, — сказала она, слегка покраснев.

— Со мной? — удивился тот, явно озадаченный.

— Да, — кивнула она, склонив голову, и протянула розовый конверт. — Прошу, примите. Я вложила в это письмо все свое сердце.

Ллойд заметил изящный почерк на конверте: «Кристина Кремо».

«Минуточку, — подумал он. — Дочь графа?!»

— Благодарю, миледи, — спокойно ответил Ксавьер, принимая конверт и аккуратно убирая его в поясной кошель с привычной, почти рутинной лёгкостью.

Кристина, залившись румянцем, отвернулась, будто не в силах справиться с волнением, и поспешила к другому концу пирса. Её свита из рыцарей в сияющих доспехах, спохватившись, бросилась следом.

Ллойд замер, наблюдая за сценой, словно вырванной из какой-то дорамы. Странное покалывание в груди заставило его нахмуриться. Холодный морской бриз обдувал их лица, а на причале остались только они вдвоём.

— И что это сейчас было?

— Письмо, — невозмутимо ответил Азрахан.

— Вижу, что письмо! Вопрос — почему тебе? — Ллойд склонил голову набок, буравя его взглядом.

— Возможно, из-за вчера, — пожал плечами тот. — Когда мы покидали особняк графа.

— Вчера? — нахмурился Ллойд. — Что там произошло?

По его воспоминаниям, всё прошло гладко: встреча с графом, контракт на строительство, передача сокровищ орков дворецкому. Ничего примечательного.

— Когда мы шли через сад, после того, как получили оплату, — начал Ксавьер, — я случайно встретился взглядом с женщиной, которая прогуливалась там. Наши глаза пересеклись на мгновение.

— И? — Ллойд приподнял бровь, ожидая продолжения.

— Это всё, — спокойно ответил тот.

— Погоди. Вы просто уставились друг на друга на секунду, и на следующий день дочь графа вручает тебе любовное письмо? И ты считаешь это нормальным?!

— Да, — кивнул тот с лёгкой улыбкой.

Ллойд застыл, пытаясь переварить услышанное.

— А тебе… часто такие письма вручают? — спросил он, уже предчувствуя неладное.

— Ну… — Азрахан задумчиво потёр подбородок. — Если посчитать, где-то около пятисот тридцати семи.

— Пятисот?! — Ллойд чуть не поперхнулся. — Серьёзно?

— Плюс-минус, — небрежно уточнил тот.

«Вот почему я терпеть не могу красавчиков, — мысленно простонал Ллойд, закатывая глаза. — Они ходячие магниты для проблем».

— Ладно, хватит об этом, — буркнул он, поворачиваясь к трактиру. — Иди к дворецкому графа.

— Что передать? — спросил блондин.

— Попроси доставить в трактир по десять килограммов известняка и вулканического пепла. И найди кузницу, которую можно использовать как мастерскую.

— Это всё?

— Нет, — Ллойд прищурился. — По дороге закрой глаза, прикрой лицо и не смей смотреть по сторонам.

— Что? — Азрахан удивлённо моргнул.

— Чтобы дурные девицы не влюблялись в тебя на каждом шагу, — буркнул тот.

— Господин Ллойд… вы что, мне завидуете?

— Не неси чушь! — отмахнулся он. — Я? Завидую тебе? Бред! Самые жалкие — это те, кто пытается подкатить на улице. Видел я одного: бедняга просто спросил у девушки дорогу, а она как заорёт: «У меня есть парень!» — и дёру. — Ллойд нервно хохотнул. — Со стороны смешно, но представляешь, каково ему было? Наверняка потом неделю под одеялом ревел… Чёрт...

— Это вы сейчас про себя рассказали, да?

— Иди уже! — рявкнул он, чувствуя, как его щеки запылали.

— Не плачьте, — бросил рыцарь и, посмеиваясь, и направился к особняку графа.

— Заткнись и вали! — крикнул Ллойд ему вслед.

***

К вечеру в трактир доставили известняк, но с вулканическим пеплом возникли сложности — его оказалось не так просто достать.

— Чёрт, — цокнул языком Ллойд, окидывая взглядом мешки с материалами, сваленные в углу.

Вулканический пепел был сердцем римского цемента — самого прочного, что он мог создать в этом мире.

«Мой козырь, — размышлял он. — Пуццолановая известь, песок, вулканический пепел и морская вода. Прочнее не придумаешь».

История цемента уходила вглубь веков. Пять тысяч лет назад, когда, по преданиям, Дангун основал Годжосон¹, примитивный цемент уже скреплял камни египетских пирамид. Но римляне возвели его в искусство, создав состав, способный простоять тысячелетия. Волнорезы из римского цемента до сих пор противостояли морским волнам, будто насмехаясь над временем. Секрет их силы — в вулканическом пепле, чьи туфовые частицы создавали минеральную связь, предотвращая трещины и делая конструкции почти вечными.

«Без пепла ничего не выйдет, — хмуро думал Ллойд. — Но я найду способ. Этот проект слишком важен».

Для статуи римский цемент был идеален, но пепел так и не доставили.

«Поблизости нет вулканов, — вздохнул он. — Никто не держит пепел про запас. Может, портландцемент?»

Портландцемент, основа современного строительства, был проще в изготовлении, но процесс его создания требовал ювелирной точности: измельчить известняк, глину, силикаты и оксид железа, смешать с водой, обжечь с угольной пылью, охладить, добавить гипс и снова перемолоть. Теория была ясна, но на практике всё оказалось сложнее.

В кузнице, выделенной графом, Ллойд проводил дни напролёт. Он дробил материалы, смешивал их, обжигал в печи и сушил на холодном морском ветре. Однако каждый новый образец разочаровывал его. «Опять крошится, — морщился он, разглядывая треснувший кусок. — То ли пропорции сбиты, то ли обжиг подвёл».

Смесь выглядела многообещающей, пока её замешивали с песком и водой, но после затвердевания растрескивалась, словно насмехаясь над его усилиями.

«Такой цемент не выдержит морской фундамент», — мрачно заключил Ллойд.

Дни складывались в недели. Тревога росла, сдавливая грудь. Он менял пропорции, регулировал жар печи, но время ускользало, как песок сквозь пальцы.

«Если бы у меня был вулканический пепел, — мечтал он. — Смешал бы с известью и песком — и готово с первого раза».

Без пепла всё превращалось в бесконечную череду проб и ошибок. Ллойд даже подумывал добыть его сам, но быстро отбросил эту мысль.

«Ближайший вулкан в сотнях миль, — рассудил он. — Перевозка сожрёт больше, чем весь проект, и займёт месяцы. Нереально».

Оставалось одно — продолжать. Ночи напролёт он перемалывал кварц, смешивая новые партии. Его глаза покраснели от усталости, но он упорно продолжал. Однажды, в тёмном углу кузницы, он вдруг почувствовал дискомфорт в носу. Коснулся пальцами носа — они окрасились кровью.

— Что за… — пробормотал он, зажимая нос рукавом.

Кровь текла по руке, пачкая грубую ткань. Ллойд замер, осознавая, как сильно истощил себя. Но затем его губы искривила горькая усмешка.

«Вот оно, моё везение, — подумал он. — Цемент не выходит, а теперь ещё и кровь из носа. Просто браво».

Кровь, стекающая из носа, внезапно вернула Ллойда к воспоминаниям о прошлой жизни в Корее. Тогда, в самые трудные дни, кровь из носа шла чуть ли не каждый день. Он жил, сжигая себя, цепляясь за призрачную надежду на лучшее будущее. И теперь, в этом чужом мире, история повторялась.

«Выстою сегодня — завтра будет легче, — твердил он себе тогда. — Продержусь завтра — через месяц станет лучше».

Ллойд мечтал о простой жизни: достойная работа, стабильный доход, семья. Он верил, что упорство приведёт его к этой цели, и каждый день заставлял себя вставать, несмотря на усталость и сомнения.

Те воспоминания эхом отозвались в настоящем. «Ещё немного, — мысленно поклялся он. — Еще чуть-чуть. Я не сдамся. Меня не так легко сломать».

Вытерев кровь рукавом, Ллойд вернулся к работе с новой решимостью. И в этот момент, словно в награду за его упорство, в голове вспыхнула неожиданная идея — подсказка, которая могла решить проблему с цементом.

******************************

1. Дангун, легендарный основатель Годжосона, считается первым правителем в корейской мифологии. Согласно «Самгук Юса» (13 век), Дангун основал Годжосон в 2333 году до н.э. Его рождение связано с мифом: Хванун, сын небесного бога, спустился на землю, а Дангун родился от союза Хвануна и медведицы, ставшей женщиной. Годжосон, первое корейское государство, располагалось на территории современного северо-восточного Китая и Корейского полуострова. Историчность Дангуна и точной даты основания Годжосона оспаривается, но легенда играет ключевую роль в корейской национальной идентичности.