— Ты все время взваливаешь все на себя! — голос барона Фронтера дрожал от смеси упрёка и облегчения.

— А… что? — Ллойд растерянно моргнул.

Он поднял взгляд и встретился с их тёплыми, но заплаканными глазами. Они смотрели на него с такой заботой, что у него перехватило дыхание. Не успел он открыть рот, как барон шагнул ближе и, не церемонясь, схватил его за щёки.

— Дай-ка взглянуть, — пробормотал мужчина, поворачивая лицо Ллойда из стороны в сторону. — Ты точно в порядке?

— Я… э-э… вроде да, — промямлил он, чувствуя себя неловко под таким пристальным взглядом.

— Говори толком! — потребовал барон. — Что-то болит?

— Ну… ничего особенного, только…

— Только что? — нетерпеливо перебил он.

— Фы фне фёки сдафил фильно, — выдавил шатен, скорчив гримасу.

— Ох, прости! — мужчина поспешно разжал руки, смущённо кашлянув. Баронесса тут же вмешалась, бросив на мужа укоризненный взгляд.

— Как ты мог, он же только очнулся! — возмутилась она. — А если бы ты сделал хуже?

— Я… просто поторопился, — пробормотал барон, неловко отводя глаза. — Сынок, ты правда в порядке?

— Да, я в порядке, — ответил тот, растянув губы в кривую улыбку. — Честно.

Баронесса, не отрывая от него взгляда, продолжала хмуриться на мужа, который всеми силами старался переключить внимание обратно на Ллойда. Тот же смотрел на них, и его сердце сжималось от смешанных чувств.

С одной стороны, ему было тепло от их заботы — в Корее он редко сталкивался с такой искренней родительской любовью. С другой — он заметил, как сильно они измотаны. Их одежда, обычно безупречная, была покрыта дорожной пылью и грязью, колени и локти испачканы, волосы спутаны. Ллойд ясно представил, как они, бросив всё, мчались сюда, не останавливаясь ни днём, ни ночью. Внезапно он почувствовал укол вины.

— Вы узнали от графа Кремо? — спросил он, предполагая очевидное.

Барон кивнул, его лицо помрачнело.

— Да, он прислал письмо. Написал, что ты в критическом состоянии и рассказал, что ты натворил за последние месяцы, — сказал он. — Мы помчались сюда, как только прочли.

Ллойд слушал, и в его голове складывалась картина. Десять дней назад барон и баронесса, как обычно, занимались делами поместья — по его же просьбе проверяли системы обогрева и водоснабжения. И тут — письмо от графа. «Ллойд в критическом состоянии».

Они не стали терять ни минуты. Забыв о повозке, которая могла сломаться на заснеженных дорогах, они вскочили на лошадей, взяв с собой лишь одного рыцаря, сэра Байерна, для защиты. Мчались галопом через ночь, освещая путь факелами и лунным светом. Дорога была тяжёлой, лошади выбивались из сил, но барон с баронессой не останавливались. Короткие привалы, чтобы дать отдых коням, еда на ходу — и снова вперёд. Девять дней изнуряющего пути, и вот они в Кремо. Даже переодеться было некогда — растрепав спутанные волосы, они бросились в усадьбу графа. И, по счастливой случайности, узнали, что Ллойд очнулся.

— Ты не представляешь, как мы перепугались, — закончил барон, его голос смягчился. — Твоя мать держится молодцом, но тогда… она едва на ногах стояла.

— Дорогой, не нужно это рассказывать, — тихо перебила баронесса, но её глаза предательски заблестели.

— А что такого? Это же правда, — возразил тот.

— Ты только лишний раз заставляешь его чувствовать вину, — пояснила она, и барон замер, осознав её слова.

Он смущённо кашлянул и замолчал, переводя взгляд на Ллойда.

— Кстати, — баронесса мягко улыбнулась, — кукла с тобой?

— Какая кукла? — Ллойд растерянно моргнул, глядя на неё с недоумением.

— Талисман, который я дала тебе перед отъездом, — пояснила баронесса.

— А… — шатен сглотнул, вспоминая розовую куклу нелепых размеров, якобы отгоняющую дурные сны. — Должно быть, она осталась в гостинице.

— В гостинице? — переспросила женщина, приподняв бровь.

— Ага, — кивнул он, чувствуя, что ответ звучит слабо. — Я жил там до всей этой заварушки.

— И ты её не использовал? — её голос задрожал от лёгкого разочарования.

— Эм… ну, конечно использовал, — тут же соврал он, мысленно фыркнув. «Ещё чего, эта розовая штука скорее кошмары вызывает, чем отгоняет».

Баронесса вздохнула, и на её лице появилось выражение лёгкого разочарования.

— Я так и знала, что она тебе не понравилась.

— Ну… она и правда не совсем в моём вкусе, — признался Ллойд, осторожно подбирая слова.

— Тогда я сделаю новую, побольше! — заявила она с энтузиазмом. — Мягкую, чтобы ты мог обнимать её во сне. Может, с ленточкой?

— Что?! — бедняга чуть не поперхнулся. — Нет, нет, всё в порядке! Эта… вполне хороша.

Он выдавил вымученную улыбку, пытаясь скрыть панику. «Побольше? С ленточкой? Да я с ней точно не усну!» Он хотел отказаться, однако взгляд баронессы, полный заботы, заставил его сердце сжаться. Их любовь, такая искренняя, без привычных формальностей, тронула его. Внезапно Ллойд вспомнил детство в Корее.

Его отец всегда был занят работой. Они редко виделись, а когда отец бывал дома, он чаще всего спал, восстанавливаясь после долгих смен. Он, ещё ребёнком, хотел играть с ним, но мать всегда останавливала: «Папа устал, дай ему отдохнуть».

Но однажды, когда ему было семь, когда он упал с самоката, разбив лоб до огромной шишки. Плач разбудил отца, спавшего в редкий выходной. Тот, не раздумывая, повёз его в больницу, а по пути домой они зашли в кафе. Вкус тонкацу — хрустящей, золотистой свинины во фритюре — и тёплый голос отца, полный заботы, врезались в память. Тогда Ллойд впервые почувствовал, что отец ставит его выше работы. Теперь, глядя на уставших, покрытых дорожной грязью родителей, он ощутил то же тепло.

— Фух, — выдохнул он, прогоняя нахлынувшие эмоции, чтобы не дать им вылиться в слёзы. Посмотрев на баронессу, он улыбнулся: — А насколько большой будет эта новая кукла?

— Примерно вот такой, — ответила баронесса, широко разведя руки.

Ллойд рассмеялся, его лицо посветлело.

— Как раз мой размерчик!

— Ещё бы! Я знаю, что делаю, — гордо кивнула она.

— Кстати, раз уж ты взялась за рукоделие, — Ллойд хитро прищурился, — не сделаешь ещё одну куклу?

— Ещё одну? — баронесса удивлённо вскинула брови.

— Ага.

— Зачем? Хочешь обнимать сразу двух во сне? — поддразнила она.

— Не совсем, — юноша покачал головой и с ехидной ухмылкой указал на Ксавьера, который до этого момента невозмутимо стоял у кровати. — Хочу, чтобы у сэра Азрахана тоже была такая.

Бац! Ксавьер, всегда невозмутимый, дёрнул плечом, и его каменное лицо на миг дрогнуло. Баронесса, восхищённая «щедростью» Ллойда, принялась расхваливать его доброе сердце, Ксавьер сжал челюсти и бросил на него испепеляющий взгляд. Шатен мысленно хмыкнул: «Хорошее держи себе, плохое дели с соседом». Стыд всегда легче пережить, если вляпался не один.

***

Прошло несколько дней. Здоровье шло на поправку: синяки бледнели, растянутые мышцы восстанавливались. Барон, баронесса и лекари окружили его заботой, а тройные круги и сердце маны ускоряли процесс. Врач, осматривая Ллойда, каждый раз качал головой, поражённый скоростью его восстановления.

— Вы полностью здоровы, — объявил он наконец. — Хоть сейчас в седло и на охоту.

— Правда? — он недоверчиво приподнял бровь. — А что с сердцем?

— Работает, как часы, — ответил лекарь.

В коме казалось, что его сердце остановилось, но теперь оно работало безупречно, пропитанное маной. Ллойд поделился секретом сердца маны только с Ксавьером, а для всех остальных разыгрывал невинного дурачка. На вопросы о Мегатитане он пожимал плечами: «Я старался изо всех сил, а потом отключился. Очнулся — и всё кончено.» Люди косились с подозрением, но что они могли сделать? Он не раскрывал свои карты. «Пусть думают, что мне просто повезло».

Вскоре Ллойд покинул лазарет и направился в центр Кремо. Поднявшись на заранее подготовленный помост, он оказался под взглядами сотен горожан. Толпа гудела: торговцы, ремесленники, моряки, рыбаки, учёные, столяры, дети — казалось, весь город собрался, чтобы приветствовать своего героя.

— УРРРААА! — раздался оглушительный рёв.

Площадь взорвалась аплодисментами. Музыканты по обе стороны от помоста заиграли торжественную мелодию, а с крыш домов и лавок посыпались разноцветные конфетти, усыпая всё вокруг.

«Вот это да, — подумал Ллойд, он же Ким Сухо, который в Корее вечерами сидел в крохотной комнатушке общежития, утирая кровоточащий нос. — Кто бы мог подумать, что меня будут встречать с такой помпой?»

Ллойд стоял на помосте, купаясь в громогласных овациях. Частично он чувствовал себя неловко под этим шквалом внимания, но куда сильнее было чувство триумфа. «Всё это чистое везение, — думал он, — но чёрт возьми, какой же это кайф! Но нельзя стесняться. Надо выглядеть уверенно». Он взглянул на графа Кремо, стоявшего у помоста. Граф кивнул, и волшебный камень, усиливающий голос, засветился, готовый к работе.

— Кхем-кхм, — Ллойд прочистил горло, поднеся камень к губам.

Его голос, подхваченный магией, гулко разнёсся по площади. Толпа затихла, ожидая героической речи. Ллойд вытащил из кармана бумажку с текстом, подготовленным по просьбе графа. Говорить о стражах, спасавших людей из-под завалов, о тех, кто тушил пожары, и как город выстоял благодаря каждому… Бла-бла-бла, скучнее не придумаешь». Ллойд скривился. Он посмотрел на толпу — живых, настоящих людей, чьи глаза горели любопытством. Сердце маны в груди запульсировало, словно подталкивая его. «К чёрту шаблоны».

Он сжал волшебный камень и, отбросив бумажку, прокричал:

— Вы, небось, не знаете, но есть такая штука — ондоль!

Толпа замерла, озадаченная. Люди переглядывались, не понимая, о чём он. Ллойд ухмыльнулся и продолжил:

— Это система, чтобы ваш дом был тёплым, как печёная картошка! Больше не нужно задыхаться от едкого дыма или вставать ночью, чтобы подкинуть дров. С ондоль — тепло, уют и никаких хлопот!

Слушатели были сбиты с толку, но его слова, произнесённые с такой уверенностью, странным образом завораживали. Площадь погрузилась в тишину — люди ловили каждое слово, затаив дыхание. Ллойд, словно заправский торговец, полностью захватил их внимание.

— И знаете, кто устанавливает эти ондоль? Я! — он ткнул себя в грудь, сияя улыбкой. — Хотите узнать больше? Приезжайте в баронство Фронтера, там вам всё расскажут! Это все, спасибо за внимание!

Он поклонился, оставив толпу в смеси изумления и любопытства. «Наживка брошена», — подумал он, спускаясь с помоста. Музыканты продолжали играть торжественную мелодию, а конфетти сыпались с крыш, а Ллойд уже мысленно подсчитывал будущую прибыль.

Толпа запоздало разразилась смехом, ошеломлённая его речью. Он не обратил на это внимания, решив быть толстокожим. «Пусть смеются сколько влезет, главное — результат», — подумал он. Проходя мимо графа Кремо, он небрежно, но с должным уважением кивнул.

— Благодарю вас, ваше превосходительство, за возможность выступить перед отъездом, — сказал Ллойд с лёгкой улыбкой, словно не он только что вел себя как торгаш на базаре.

Граф лишь улыбнулся, всё ещё ошарашенный. Он знал об ондоль из донесений, но не ожидал, что Ллойд превратит героическую речь в рекламу своего бизнеса. «Наглец, каких поискать», — подумал граф. — «Но лучше держать такого на своей стороне».

Этот малец был феноменом. Его находчивость и умение извлекать выгоду из любой ситуации поражали, а его инженерный гений затмевал всех, кого знал граф. Его взгляд невольно скользнул к порту, где на горизонте виднелась искусственная опора. Статуя, что стояла на ней, разлетелась в щепки от атаки монстра, но сама опора — цементная, укреплённая стальным каркасом — осталась невредимой, без единой трещины. «Такой фундамент готов принять новую статую хоть завтра», — подумал мужчина, впечатлённый мастерством Ллойда.

— Доброго пути, Ллойд Фронтера, — сказал он, глядя ему вслед. — Бог даст, ещё свидимся.

Юноша кивнул в ответ, а граф, проводив его взглядом, развернулся и поспешил в свою усадьбу. Той же ночью он сел за стол, взял перо и написал подробный отчёт о талантах и достижениях Ллойда Фронтера — от его инженерных изобретений до победы над Мегатитаном. Закончив, он запечатал письмо и отправил его почтовым голубем прямо в столицу, зная, что такой человек определенно привлечёт внимание влиятельных фигур королевства.