— Я почетный гость ее величества, следовательно, любое оскорбление в мой адрес — это тяжкое преступление против короны.

Он обвёл взглядом притихший зал и продолжил, будто читал лекцию:

— Также я слышал, что академия находится под прямым покровительством её величества. И тем не менее, один из студентов посмел оскорбить и ударить её личного гостя. Публично. При свидетелях. И вы хотите сказать, что это не плевок в лицо королевской власти?

Управляющий открыл было рот, но Ллойд поднял ладонь.

— Вы спросили про доказательства? Пожалуйста.

Он небрежно положил руку на плечо Джулиана. Тот вздрогнул, как от удара током, но Ллойд лишь крепче сжал пальцы.

— Это мой младший брат, Джулиан Фронтера. Если кто-то бьёт его — бьёт меня. Если кто-то травит его — травит меня. А значит — травит гостя королевы. Это и есть прямое оскорбление её величества.

Управляющий побагровел.

— Но… это всё-таки односторонний конфликт…

— Односторонний? — рассмеялся он коротко и зло. — Вы серьёзно?

Вы хотите сказать, что вы, и все эти студенты за вашей спиной, ничего не знали о том, как Диего Ракона изо дня в день изводил моего брата? Что вы не видели синяков? Не слышали «шуток»?

Зал замер. Несколько человек в толпе отвели глаза. Кто-то покраснел, кто-то побледнел.

— Все вы знали, — тихо, но чётко сказал Ллойд. — И молчали. Потому что Джулиан — сын «какого-то там барона», а его мучители — дети графов, маркизов и виконтов. Потому что он смеет быть умнее вас вместе взятых. И вы закрывали на это глаза.

Вдруг он почувствовал, как Джулиан пытается вывернуться из-под его руки, и сжал пальцы чуть сильнее. Взгляд младшего метал молнии: «Отпусти. Не позорь меня ещё больше».

Ллойд чуть наклонился к нему и прошептал, не отводя взгляда от толпы:

— Потерпи ещё минуту, шпана. Я не ради себя это делаю.

«Что за цирк ты устроил? Уйдёшь — и мне потом расхлёбывать?» — читалось в этом взгляде.

Ллойд лишь крепче сжал плечо. Терпение и выдержка тут не помогали — он знал это по себе. Терпение и выдержка никогда не решали таких проблем. Он знал это по себе.

Он помнил, как всё изменилось после той истории с лампой. Сначала казалось, что это конец: отстранение от занятий, комитет по насилию, крики родителей. Но потом посыпалось. Один отец пришёл благодарить: его сын наконец рассказал, как над ним издевались годами. Потом второй. Третий. Выяснилось, что хулиган вымогал вещи у половины класса. Не только деньги, но и телефоны, велосипеды, консоли. Доказательства копились горой. Родители объединились, подали в суд по делам несовершеннолетних. Ублюдка выпнули из школы и завели дело, а Кима Сухо до самого выпуска никто пальцем не тронул.

В общем, карма работает, если помочь ей чуть-чуть.

Поэтому сейчас он делал всё правильно. Никаких полумер. Сначала выбить из Диего все дерьмо, потом разнести академию. Чем громче скандал — тем лучше. Закон, пресса, королева — всё должно встать на его сторону.

Он выпрямился и посмотрел прямо на заведующего.

— Итак, уважаемый, вы всё ещё считаете, что я поступил неправильно?

Заведующий поморщился, будто у него внезапно разболелась голова. Конечно, он знал. Знал про синяки на Джулиане, про «шутки», про то, как половина академии упражняется в остроумии на одном и том же мальчишке. Просто закрывал глаза — традиция же. Столичная аристократия травит провинциала? Нормально. Это ж естественный отбор.

До сегодняшнего дня всё было удобно. Теперь — нет. Брат жертвы оказался личным гостем королевы. Всё перевернулось.

— Неправильно? Что вы, — заведующий растянул губы в вежливой улыбке, будто проглотил лимон. — Как вы знаете, я отвечаю за общежитие. Моя обязанность — разбираться с подобными… недоразумениями.

— То есть?

— В следующий раз, если возникнут разногласия, пожалуйста, сразу зовите меня. Не стоит решать всё самостоятельно, — заискивающим тоном произнес мужчина.

«Вот же слизняк», — подумал Ллойд.

Управляющий ловко бросил Диего под копыта и уже протягивал руку дружбы новой силе. После этого инцидента с ним явно захотят «подружиться» все, кто только может.

Ллойд фыркнул, поклонился с нарочитой вежливостью и наконец отпустил плечо Джулиана.

Студенты, перешёптываясь и косясь на них, начали расходиться по углам. Ллойд провожал каждого взглядом, запоминая лица. Кто-то отводил глаза, кто-то пытался улыбнуться, кто-то смотрел с откровенной ненавистью.

Он запомнил всех.

«Я сделаю так, чтобы тебе больше никогда не пришлось опускать голову. Просто подожди и увидишь».

Он уже перешёл точку невозврата. Остановиться сейчас — значит подставить и себя, и всю семью. Значит дать им повод шептаться: «Ага, Фронтера — пустышка, только погромче всех кричал».

Так что назад дороги нет. Он повернулся к Джулиану, снова схватил за плечо и коротко бросил:

— У меня пропал аппетит. Пошли.

— Чего-о?!

Джулиан аж задохнулся от возмущения и попытался вывернуться из-под тяжёлой ладони на своём плече.

— Куда идти-то?!

— Просто иди за мной.

Ллойд не отпустил и буквально потащил брата через весь кафетерий под взгляды и шёпот десятков пар глаз. Джулиан шипел и дёргался, но вырваться не мог. Так они и вышли в коридор, свернули налево, подальше от главного вестибюля, и остановились перед дверью с табличкой «Администрация студентов».

Ллойд толкнул дверь ногой.

— Я здесь по делу.

В комнате повисла тишина. Пять клерков уставились на него, как на привидение.

— Хочу подать заявление на академический отпуск для Джулиана Фронтера, — с сегодняшнего дня, сроком на один год.

Бумага легла на стол. Шмяк — и печать поставлена. Размашистая подпись.

Джулиан успел только рот открыть.

***

Холодный ветер у главных ворот академии хлестал по щекам.

— Ты что творишь?! Совсем спятил?! — Джулиан орал так, что голос срывался. — Кем ты себя возомнил?! Кто тебе дал право решать за меня?!

Он дрожал — то ли от мороза, то ли от ярости.

— Ты ворвался, набил морду наследнику виконта, показал всем свою побрякушку, а теперь просто забрал меня из академии, даже не спросив! Ты хоть понимаешь, что натворил?!

Ллойд молча смотрел на него сверху вниз, засунув руки в карманы пальто.

Джулиан продолжал кричать, пока не выдохся:

— Как только ты уедешь, они меня в порошок сотрут! Ты думаешь, твоя королевская побрякушка защитит меня навсегда? Они подождут, а потом… Мне конец!

Ллойд наконец вынул руки из карманов, подошёл ближе и тихо, почти ласково сказал:

— Ты прав. Если я сейчас уеду — тебя размажут. Поэтому я не уеду.

Джулиан моргнул.

— Что…?

— Я остаюсь в столице. На весь год. И ты будешь жить не в общежитии, а со мной во дворце.

Он усмехнулся, видя, как у Джулиан открывает и закрывает рот, не находя слов.

— И ещё. С завтрашнего дня ты начинаешь тренироваться. Не манерам, не этикету. А тому, как бить первым и так, чтобы больше не лезли. Я лично этим займусь.

— Говори сейчас же. Ты предлагаешь мне бежать? А? Это ты все испортил. Ты фактически выгнал меня из академии! И это все, что ты можешь?! — заорал Джулиан.

Ллойд смотрел на брата с лёгкой, почти тёплой усмешкой.

— Ха. Думаешь, я ворвался туда без плана?

— Что…?

— Во-первых, — Ллойд поднял палец, — ты сейчас думаешь, что я тебя забрал из академии. Неправда. Ты взял академический отпуск по состоянию здоровья после несчастного случая. Всё официально, всё по бумагам. Через год вернёшься — если захочешь.

Второй палец.

— Во-вторых, если ты думаешь, что нужно просто потерпеть, и ты заведёшь связи и вытащишь семью, то ты идиот. Пока ты здесь терпишь, тебя будут ломать каждый день. И поверь мне, ты сломаешься. Я видел это сотни раз.

Третий палец.

— В-третьих, я остаюсь в столице. На весь год. И ты живёшь со мной, под моей защитой и защитой королевы. Никто тебя и пальцем не тронет.

Джулиан открыл рот, закрыл, снова открыл.

— А… тренировки?

Ллойд наклонился ближе и тихо, почти заговорщически добавил:

— Знаешь, чем лучше всего укреплять тело и характер? Лопатой. На стройке. С шести утра до заката. Вот тебе и тренировки.

Джулиан моргнул.

— …ЧТО?