— Значит, это правда? — шокировано произнес Джулиан.

— Да, — твердо ответил рыцарь.

— …Ты уверен? Может, произошла какая-то ошибка?

— Нет никакой ошибки, — отрезал Ксавьер.

Джулиан сглотнул и уставился на мужчину напротив. Седовласый Ксавьер, даже в роскошных дворцовых покоях, выглядел так, будто сошёл со страниц рыцарского романа.

— Фух… Ладно, верю, раз это ты говоришь, — выдохнул Джулиан.

— Раньше вы не верили? — спросил рыцарь.

— Да кто поверит в это?! Ты хоть помнишь, что мы говорим о Ллойде?!

Юноша оперся руками в стол и уже спокойней продолжил:

— Впервые я услышал об этом от человека из дворца. Он подошёл ко мне и велел держать язык за зубами: мол, подробности пока не разглашаются. Сказал только, что её величество скоро призовёт Ллойда и тебя, наградит публично и тогда всё объявит официально. И всё, ни слова больше.

— И вы решили…

— Что меня разыгрывают, конечно.

Джулиан фыркнул, вспомнив.

— Представь: стоит какой-то напыщенный чиновник и с серьёзным видом рассказывает, какой у меня замечательный брат. Я чуть не рассмеялся ему в лицо. Даже сейчас эти слова звучат дико.

Он машинально провёл пальцами по маленькому шраму у внешнего уголка левого глаза. Осколок бутылки, брошенной Ллойдом в тот день, когда Джулиан пришёл попрощаться перед отъездом в академию. Запах перегара, мат и разбитое стекло — последнее, что он помнил о старшем брате.

— Я был уверен: настоящий герой убил Мегатитана, а Ллойд просто рядом слонялся, и ему случайно приписали подвиг, — Джулиан горько усмехнулся. — Такое в его стиле. Присвоить чужую славу и ещё медаль потребовать.

Ксавьер мягко улыбнулся.

— Понимаю вас, господин Джулиан. Я сам прошёл через то же самое.

— Ты тоже не верил?

— Ни на секунду, — кивнул он.

— Это случилось внезапно. Обычное утро после очередной пьянки в таверне. Никаких знамений, никаких намёков. Просто… он проснулся — и уже был другим.

— Другим? Что ты имеешь в виду? — спросил Джулиан, приподняв бровь.

— …Будто чья-то чужая душа вселилась в его тело.

Печь щедро делилась теплом; дверца была плотно закрыта, чтобы ни единый порыв холодного ветра не нарушил уют комнаты. Голос Ксавьера звучал глухо, будто шёл сквозь толстые стены.

— Он стал трудолюбивым, внимательным к окружающим и здравомыслящим.

— Что?.. Не может быть…

— Правда. Он не просто бросил пить — он принялся за проекты, о которых я раньше и помыслить не мог.

— Ты говоришь про платформу для статуи, которую Ллойд возвёл по заказу графа Кремо? — уточнил Джулиан.

— Именно, — кивнул Ксавьер и продолжил: — Но это не самое странное. Что меня волнует, так это его невероятная исполнительность, яркий ум, проницательность и мелочность.

— Мелочность?

— Я не замечал этого за ним раньше. — Ксавьер нахмурился и добавил: — Он был обычным беспечным пьяницей. А теперь… теперь он мелочен до дрожи: никогда не позволит себе остаться в проигрыше, пусть даже по сущему пустяку. Представьте: сидит за столом, ест себе спокойно — и вдруг понимает, что ему недоплатили медяк за работу. Он тут же бросит ложку и пойдёт выбивать своё, пусть даже прошли уже сутки.

— Ого… — выдохнул Джулиан.

— А ещё он проницателен. Любой слабости, даже самой крохотной, достаточно, чтобы он вцепился в неё, как клещ. Держит противника в кулаке и вытрясает всё до последней капли. Сопротивляться бесполезно. И самое мерзкое — он даже не скрывает удовольствия, когда видит чужие страдания. Характер стал просто отвратительным.

— Похоже, он стал хуже, чем был, — заметил Джулиан.

— Намного ужаснее. Ах да, ещё кое-что.

— Что именно?

— Он вдруг стал уверен в своей внешности.

— Что?! Ллойд? — Джулиан чуть не поперхнулся.

— Он самый.

— Невозможно.

— Ещё как возможно. Иногда смотрит на меня — и в глазах прямо пламя соперничества разгорается.

— Тц. Совсем потерял связь с реальностью, — в голосе Джулиана прозвучала жалость.

— Я думал точно так же.

— М-да. Знал бы своё место…

— Раньше знал. Молодой господин чётко понимал, кто тут красавец, а кто… не очень. А теперь, стоит мне упомянуть, сколько любовных писем пришло за неделю, — и в нём сразу зависть с яростью кипит.

— Как это прискорбно, — вздохнул юноша.

— Не могу не согласиться.

Джулиан Фронтера, второй сын барона, и Ксавьер Азрахан, верный рыцарь его старшего брата, встретились впервые за три года. Они разговаривали, но ни один из них не подозревал, что Ллойд находится в соседней комнате и прекрасно слышит каждое слово.

Зубы Ллойда скрипнули.

— Я слышу вас громко и отчётливо, ублюдки…

Он выдохнул, будто отгоняя раздражение, но уголки губ всё-таки дрогнули и поползли вверх. Перед глазами всплыло долгожданное системное сообщение.

Динь!

[Уровень симпатии Джулиана Фронтера к вам повышен на 2 пункта]

[Текущий уровень симпатии Джулиана Фронтера: –59]

[Получено 28 RP за небольшое улучшение отношений с героем]

[Текущий RP: 2 164 → 2 169]

[Уровень близости с Джулианом Фронтера повышен с «Крайней ненависти» до «Отвращения»]

[Бонус за прогресс отношений: +5 RP]

[Текущий RP: 2 174]

«Муа-ха-ха. Отлично». Уведомление о получении RP всегда его радовало. Сколько бы их ни приходило — хоть сто раз на дню, — оно никогда не приедалось.

RP не капает просто за хорошие отношения с кем попало. Сначала он думал, что достаточно подружиться — и очки посыплются. Но нет. Лучший пример — граф Кремо.

Сколько Ллойд ни старался, сколько ни выкладывался, сколько ни строил для графа — ни одного сообщения о симпатии, ни единого RP. Хотя граф буквально умолял его стать зятем и чуть ли не на коленях благодарил. Ноль. Полный ноль.

Вывод напрашивался сам собой.

«У всех, кто даёт мне RP, есть что-то общее. Чтобы система симпатии активировалась, нужно выполнить определённые условия».

И сейчас, глядя на уведомления по Джулиану и вспоминая орков, он наконец-то сложил пазл.

«Это те, до кого я могу дотянуться».

До сих пор RP приносили: чета баронов, Ксавьер, сэр Байерн, жители баронства, орки из племени, с которыми заключён кровный союз. Все — либо подданные баронства Фронтера, либо официальные союзники.

Теперь всё встало на места.

Ллойд посмотрел в сторону стены, за которой раздавался смех Джулиана, и ухмыльнулся ещё шире — по-волчьи, до ушей. Он уже прикидывал, как выжмет из младшего максимум пользы… и максимум очков.

Он лично оформил разрешение на временное проживание и поселил Джулиана в роскошных апартаментах, однако он прекрасно понимал: стены академии остались позади, а травля — нет. Здесь её просто продолжат другие.

«Парню нужно стать сильнее. И телом, и умом. Сильных не трогают. Правила и системы существуют, чтобы смягчить несправедливость. Но не чтобы её остановить. Заведующий академии, преподаватели, старшекурсники — все закрывали глаза на то, что творилось с Джулианом.

Значит, придётся быть с ним суровым. И научить выживать.

Конечно, фактически пацан мне не брат, да и знакомы мы всего полдня. Но система ясно дала понять — мальчишка теперь в моём ближайшем круге. А за своих я отвечаю. Только так можно расширять влияние. Только так можно удерживать людей рядом. И только так — получать всё больше RP».

Напомнив себе об этом, Ллойд вернулся к чертежам подвесного моста и режиму моделирования. Из-за стены доносились счастливые голоса: Джулиан, Ксавьер, Пподон, Колокольчик, Гиппо. Особенно громко и радостно — Джулиана.

Для него оказаться среди друзей, а не под постоянным гнётом, было настоящим спасением. Слушая этот смех, Ллойд вдруг почувствовал удовлетворение.

«Не зря я его оттуда забрал».

***

На следующее утро он проснулся с первыми лучами солнца и, не теряя ни минуты, выскользнул из покоев. В руках — толстая стопка свежих чертежей, которые он «распечатал» ночью с помощью дополнительного навыка.

— Мне нужен главный кузнец, — бросил он стражнику у входа и добавил: — Я тот самый строитель, что работает по личному заказу Её Величества.

Дверь тут же распахнулась.

— Чего тебе?

Перед Ллойдом стоял гном ростом чуть выше четырёх футов. Туловище — точь-в-точь бочонок, плечи — шире двери, а седая борода спускалась почти до пояса. Глаза, утопленные в морщинах, смотрели с упрямством старого мула.

«Вот он какой, живой гном», — мелькнуло у Ллойда. Впервые видел. В новелле их описывали похоже, но реальность всё равно впечатляла. Впрочем, он быстро прогнал свой восторг и включил самую обаятельную улыбку из арсенала бывшего корейского офисного планктона.

— Добрый день. Я Ллойд Фронтера. Мне нужно заказать несколько деталей для проекта, который ведётся по прямому указу королевы.

— Заказ? — гном скрестил руки на груди. — Мы не простая кузня. Почему не пошёл к людям?

— Потому что ни одна человеческая кузня не справится с тем, что мне нужно, — честно ответил Ллойд.

Гном хмыкнул, явно заинтригованный такой прямотой.

— Ну ты и наглец…

Ллойд едва сдержал торжествующую ухмылку. Он прекрасно помнил, кто перед ним стоит: Уэлс Коргидус, легендарный «Рыцарь железа и крови», лучший кузнец континента. Говорили, что из металла он может выковать всё, что угодно, — были бы руки и огонь. И главное — он брался только за то, что сам считал достойным. Даже приказ королевы для него не указ, если работа скучная.

«Значит, нужно зажечь в нём интерес. Иначе он просто спихнёт заказ подмастерью».

Ллойд быстро огляделся, нашёл свободный верстак, подошёл и с театральным «Мах!» развернул главный чертёж во всю ширину.

Бумага зашуршала, а линии и цифры легли перед глазами гнома чётким, безупречным узором.

Уэлс Коргидус замер. Густые брови медленно поползли вверх.

— Это ещё что за чертовщина…?

Ллойд наклонился чуть ближе и тихо, заговорщическим тоном, спросил:

— Мастер Уэлс, скажите… вы когда-нибудь слышали о подвесном мосте?