Это было страшное поражение.

По правде говоря, уже то, что они вообще остались живы, было чудом.

От этой мысли Лукас прикусил губу.

— …Чёрт.

Что пошло не так?

Едва он задал себе этот вопрос, причины хлынули в голову потоком.

Во-первых, он недостаточно хорошо понял силы противника.

Во-вторых, был слишком горд.

И в-третьих — отказался признать разницу в силе между их стороной и врагом.

Им не следовало продолжать бой. После первого тупика нужно было бежать, не оглядываясь.

Но они не сделали этого.

И причина была лишь одна. Потому что решение не принял Лукас.

Мозг отряда всегда должен сохранять холодный рассудок — но он этого не сделал.

И из-за этого они потерпели поражение, которое он никогда не забудет.

«Если подумать — это естественно.»

У людей. Нет, даже у жуков и насекомых сила и слабости различаются от особи к особи.

Разумеется, это правило распространялось и на Полубогов.

Но почему-то Лукас упустил эту простую истину.

…Их поражение целиком было его виной.

— Лукас.

Услышав мягкий голос за спиной, он обернулся.

Там, залитая лунным светом, стояла женщина.

— Айрис.

— Касаджин очнулся.

— Правда?!

Лукас торопливо поднялся на ноги. Но Айрис покачала головой с мрачным лицом.

— Но ситуация плохая. Честно говоря, то, что он ещё жив, — уже чудо.

— …Даже вашими с Швейзером знаниями ничего нельзя сделать?

— Яд, которым воспользовался Полубог, составлен из веществ, которых в этом мире не существует.

Это была правда. Будь яд из обычных компонентов, они бы не бились над исцелением так тяжело.

Казалось, Полубог использовал не просто яд, а жидкую смерть. Сколько бы ни было у них мастерства, перед этим ядом оно ничего не значило. Даже барьерная магия Лукаса, давно достигшего девяти звёзд, продержалась лишь несколько секунд.

…А Касаджин… был весь облит этим ядом.

Он бросился перед Лукасом и без малейшего колебания принял удар на себя.

Лукас глубоко вдохнул и медленно пошёл к пещере.

Там он увидел Касаджина, лежащего на временной постели из травы. Тот сильно потел и тяжело дышал, будто ему было трудно набрать воздух.

Айрис была права. То, что он ещё жив, — чудо.

Лукас посмотрел на постель из травы. Особые обеззараживающие растения, которые Швейзер достал из собственного хранилища, уже утратили свежий вид: они выглядели увядшими и фиолетовыми.

— Я не умру.

Прозвучал усталый голос.

Это был Касаджин. Он повернул голову и посмотрел на Лукаса.

Голос слегка дрожал, взгляд был расфокусирован.

— Касаджин.

— Это не бравада. Я серьёзно. Место, где я умру, выберу я сам. Эта травяная койка или что там — недостойна стать моей могилой.

— Это грубо по отношению к Швейзеру.

— Ку-ку-ку…

Он понимал, что Касаджин лишь притворяется, будто всё в порядке, но не стал этого произносить вслух.

Как будто в подтверждение его мыслей, Касаджин смеялся лишь мгновение — а потом тяжело закашлялся.

Стерев кровь с губ платком, Лукас заговорил:

— Я тебе верю. Так что уж постарайся не умереть.

— Само собой. Чьё, по-твоему, это тело? Я — Король Удара, человек, который собирается побить всех Полубогов.

Он ярко улыбнулся — белые зубы были в крови.

Лукас на мгновение посмотрел на него сверху вниз и вздохнул. Затем лёгкая улыбка тронула его губы.

— Как ни крути, это твоё прозвище слишком пошлое.

— …Тогда как насчёт Короля Кулака?

Произнеся это, Касаджин покачал головой.

— Не пойдёт. Я дерусь не только кулаками.

— А разве ты только что не называл себя Королём Удара?

— Именно поэтому и хочу сменить.

Подумав немного, Лукас вдруг заговорил:

— Как насчёт Короля-Воина? …Нет, Король Воинов-Магов звучит лучше.

— В смысле?

— Среди всех воинов, которые ещё и владеют маной, ты — безусловно лучший.

Касаджин слегка нахмурился.

— Хм. Звучит и вправду неплохо.

— По-моему, это куда лучше, чем «Король Удара», по крайней мере.

— А, пожалуй, да. Король Воинов-Магов… Король Воинов-Магов Касаджин. И правда, звучит красиво.

Касаджин ещё несколько мгновений бормотал себе под нос, а потом закрыл глаза. Вскоре дыхание его немного замедлилось.

Похоже, он снова уснул.

Лукас посмотрел на него и торжественно прошептал:

— …Эта неудача — из-за моей некомпетентности. А ты всё равно меня не винишь.

— Верно.

Ответил Касаджин. Но глаза его по-прежнему были закрыты, а голос — мягок, так что казалось, будто он просто говорит во сне.

И всё же Лукас не смог не спросить:

— Почему?

— Потому что я беспокоюсь.

— Что?

— Когда смотрю на тебя — беспокоюсь. Никто не понимает, что у тебя внутри. Все просто на тебя опираются. Тупицы вроде меня и остальных. Королевская кровь, дворяне, простолюдины… все одинаковы.

— …

— Даже та женщина снаружи, которая делает вид, будто ей всё равно… на уме у неё одно: опереться на тебя.

Он говорил об Айрис.

Лукас на мгновение потерял дар речи. Слова Касаджина были правдой.

Швейзер, Айрис и даже невозмутимый Люцид — все глубоко зависели от Лукаса. Они всегда верили, что его выбор — лучший.

— Но это и не совсем наша вина. В конце концов, именно ты создал эту группу, именно ты собрал нас вместе. Так что тебе и нести за это ответственность. Тебе и терпеть. И всё же…

Голос Касаджина начал гаснуть.

— Если почувствуешь, что больше не выдерживаешь — просто скажи мне. Я помогу.

После этих слов Касаджин, кажется, и вправду окончательно уснул.

Глядя на его бледное лицо и быстро вздымающуюся грудь, Лукас почувствовал, как горло сдавило от эмоций.

«Ты справишься. Для этого ты и рождён.»

«Лукас, ты удивительный человек.»

«Ради тебя я мог бы рискнуть жизнью.»

В ту минуту в голове зазвучали голоса ближайших друзей. Полные безграничного доверия, веры и зависимости от человека по имени «Лукас Троуман».

Разумеется, это не значит, что ему это было неприятно.

…Но в то же время эта вера ощущалась как невыносимое давление. Словно нечто, что он не в силах нести в одиночку, — будто колени и спина вот-вот сломаются.¹

Но он никогда этого не покажет.

Потому что не хотел предать их веру.

«Верно.»

Он был лишь одним из многих.

Вместо того чтобы односторонне опираться на него, возможно, им лучше поддерживать друг друга.

───

Примечания

¹. Я каждый раз, когда приходится тащить друзей в игре.