— Терпение тоже имеет предел. Как я могу жить с мужем, который купил людей, чтобы они изнасиловали его собственную жену? Причём сделал это только ради того, чтобы скрыть свою неспособность к зачатию и получить ребёнка! До сих пор я терпела, как дура, но больше не могу. Я подаю на развод.

— У тебя есть доказательства, что это сделал я? Есть доказательства?! Шлялась где-то, как последняя шлюха, а теперь пытаешься всё свалить на небожителя-мужа?

— Почему бы не быть доказательствам? — спокойно ответила Элисия. — Свидетелей трое. А уж вы-то лучше всех знаете, ведь сами заплатили за это, не так ли?

Впервые за всё время после свадьбы Доминик посмотрел на неё с откровенным презрением и зло стиснул зубы. Атмосфера накалилась до предела, казалось, он вот-вот пустит в ход кулаки, но Элисия не отступила.

— Так уж хотелось завести наследника любой ценой? — её голос дрожал от ярости. — Хотел скрыть свою никчёмность, сделав наследником чужого ребёнка? В таком случае лучше бы уж усыновил кого-нибудь!

— Заткнись!

Доминик ударил Элисию по щеке. Глухой звук удара прорезал тишину, и она пошатнулась. Едва удержав равновесие, Элисия вскинула на него полные ярости глаза.

— Без ударов доказать ничего не можешь?

— Я сказал — молчи.

— Жалкий ты человек. Даже свою мужскую состоятельность можешь доказать только кулаками. И всё же... ты даже жалче меня, которая терпела это, как дура.

— Я велел заткнуться!

Удары посыпались один за другим — кулаками, сапогами. Если раньше он ещё выбирал места, где не оставались видимые следы, то теперь, потеряв всякий контроль, бил куда попало. Элисия, повалившись на пол, съёжилась, прикрывая насколько могла уязвимые места.

— Ты моя! — орал Доминик. — Думаешь, я позволю тебе сбежать? Никогда! Ни за что!

Когда же он поймёт... Что силой ничего не добьётся? Если бы он попытался поговорить. Если бы хоть раз попросил прощения, сказал, что ему жаль, и умолял меня остаться... я бы, может быть, не пошла до конца.

Мне было бы отвратительно жить с ним. Всё равно бы было противно. Но, наверное, я попыталась бы... попыталась бы спасти этот брак. Ради Илленоа. Ради ребёнка, чтобы он не страдал.

Доминик, измотанный собственной яростью, тяжело дышал, судорожно хватая воздух.

— «Развод»? Ха! Развод ей подавай! — он захохотал. — Ты хоть знаешь, сколько случаев разводов одобрили в храме за всё это время? Ни одного! Ни единого, слышишь?

Элисия молчала.

— Что бы ты ни делала, ты со мной останешься! Как сидела, заткнувшись, все эти годы, так и дальше будешь сидеть! Не строй иллюзий. Ты ничего не можешь изменить.

Элисия медленно поднялась пошатываясь. Волосы растрёпаны, один глаз опух настолько, что почти ничего не видно. В груди словно застрял острый шип. Во рту стоял густой вкус крови — то ли текло из носа, то ли из разбитых губ. Она попыталась сглотнуть, но не смогла, даже дышать было трудно. Элисия, с трудом разжав потрескавшиеся губы, прохрипела:

— Даже если… даже если муж… натворил такое… кх!.. хаа, хаа… посмотрим ещё, одобрит ли храм наш развод.

Её голос был еле слышен, но каждый слог звучал упрямо. Доминик зарычал от злости, обрушил на неё ругательства и, хлопнув дверью, выбежал из комнаты.

— Запри дверь! Без моего разрешения ни за что её не открывай! Ни глотка воды! Слышала?!

— Да, господин, — последовал тонкий голос дворецкого.

В доме повисла гнетущая тишина. Элисия, вся дрожащая, поползла к кровати, волоча за собой окровавленное тело. Её била такая дрожь, что зубы стучали. Она жадно тянулась к любому укрытию, чтобы хоть как-то согреться.

Добравшись до кровати, она дотянулась рукой до края простыни. Под пальцами ощутила мягкую ткань, но сил натянуть её на себя у неё уже не осталось.

Её рука бессильно упала на пол.

---

— У-у-у...

Хоть Элисия и старалась сдержаться, стон всё равно вырвался наружу. Было слишком холодно. Она сжалась в комок. Боль пронзала каждую клеточку тела, не осталось ни одного места, которое бы не болело. Она с трудом моргнула, но даже не поняла, открыты у неё глаза или закрыты.

— Мама... папа...

Нельзя их винить. Нельзя… И всё же она не могла удержаться от упрёков. Если бы тогда, в той аварии, они не погибли оба... если бы хотя бы один из них остался жив... ей бы не пришлось выходить замуж за такого монстра как Доминик.

Может, просто умереть? Вот так, не вставая? Илленоа уже достаточно взрослый. Он справится... сам.

— У... у-хх...

Элисия тихо всхлипывала, заливаясь горячими слезами. Всё её тело дрожало. Почему я ещё не сошла с ума? Лучше бы уже свихнуться. Потерять рассудок, забыть, где я, забыть этот ад... и просто существовать.

Даже сил поплакать больше не оставалось. Она бездумно смотрела в темноту, в пустоту, изредка освещаемую лунным светом, льющимся в окно. Сколько времени прошло, она не знала. Но вдруг в её затуманенном, плывущем взгляде появился силуэт.

Золотистые волосы, сияющие даже под холодным светом луны. Элисия с трудом пошевелила губами.

— Но...а...

— Элисия? — донёсся встревоженный голос.

Она не ответила.

— Почему вы пропустили ужин? Если это из-за меня, если я заставил вас чувствовать себя неуютно... Но что с вами? Вы... что, с кровати упали, как ребёнок?

Кто-то осторожно коснулся её плеча. Больно. Не трогай. Оставь меня. Я хочу спать… Но с губ Элисии слетал лишь приглушённый стон. Боль была ужасной, но сонливость накатывала сильнее. Не в силах бороться, она провалилась в беспамятство.

— Элисия! Элисия!

Энох встревоженно потрогал её лоб. Он горел так сильно, что к нему было страшно прикоснуться.

Он просто хотел украдкой заглянуть в комнату, потому что она не появилась за ужином. И не мог даже представить, что застанет её в таком состоянии.

Доминик... Вероника... Почему они ничего не сказали? Разве они не видели, что ей плохо? Как можно быть такими равнодушными?!

Энох осторожно приподнял Элисию, чтобы уложить на кровать. И когда в лунном свете увидел её лицо — его дыхание сбилось.

— ...Чёрт возьми...

Он яростно стиснул зубы.

---

Опять выжила.

Как только вернулось сознание, эта мысль вспыхнула первой. Да сколько можно…

Элисия и глаз бы не открывала, если бы не голос Доминика, раздавшийся совсем рядом.

— Дорогая! Ты меня слышишь? Узнаёшь меня?

Почему он здесь? Неужели... он решил сам меня лечить? Когда Элисия с трудом приоткрыла пересохшие губы, Доминик сам поднёс ей воду.

— Пей медленно. Осторожно.

— Как... как это...

— Его Высочество увидел, как кто-то пытался сбежать через окно твоей комнаты. Испугался, заглянул проверить, всё ли в порядке... И нашёл тебя без сознания. Господи, ты бы знала, как я перепугался! Лицо всё в крови, синяков не счесть... Прости. Мне надо было тебя защитить. Это всё моя вина.

Какой ещё злоумышленник? Элисия с усилием подняла голову и взглянула на Эноха. Тот сидел на диване, уставившись в одну точку.

— Ско... сколько... прошло... кх!

— Ты пролежала без сознания четыре дня. Не представляешь, как я волновался за тебя!

Элисия молчала.

— Но теперь ты очнулась, и всё будет хорошо. Отёки уже спадают, синяки скоро пройдут. Только нужно больше отдыхать, не напрягаться, — Доминик, почти прослезившись, притянул её к себе и обнял.

Она едва сдержала порыв оттолкнуть его. Сначала восстановиться. Нужно хотя бы встать на ноги, а потом делать что-то дальше.

Элисия, содрогаясь от отвращения, натянула на лицо растерянное выражение.

— А... злоумышленника поймали?

— А? — Доминик моргнул.

— Вы же сказали... что это было нападение. Разве нет?

— Ты... ты что, ничего не помнишь?

— Я... плохо помню. Голова болит.

На лице Доминика мелькнуло искреннее удивление. Элисия нарочно дрожала, как будто боялась.

— Только не говори... не говори, что что-то ещё случилось? Этот человек... он... осквернил меня? Скажи мне правду... умоляю...

— Н-нет! Ничего такого не было! Его Высочество подоспел вовремя, ничего дурного случиться не успело! Но даже если бы что-то произошло... я бы никогда не отвернулся от тебя.

— Спасибо...

Элисия позволила ему вновь заключить себя в объятия. Проглотить рвотный позыв было куда труднее. Она подыгрывала его фальшивым признаниям в любви, делая вид, что её клонит в сон. Доминик, приняв это за чистую монету, нежно поцеловал её в лоб.

— Дорогая, не напрягай память. Тебе нельзя волноваться.

— Но... мы должны найти виновного...

— Зачем тебе волноваться, когда у тебя есть такой заботливый муж? Я всё улажу. А ты только думай о том, чтобы скорее поправиться. Договорились?

— Договорились... Спасибо тебе, любимый.

— Ох, пустяки. Ладно, я ненадолго отлучусь с Его Высочеством. Если что-то понадобится — зови дворецкого.

Стоило за Домиником и Энохом закрыться двери, как улыбка исчезла с лица Элисии. Она схватила мокрое полотенце, яростно тёрла лоб до покраснения, а потом швырнула его на пол.

Притворившись, будто потеряла память, я выиграла немного времени.

Теперь нужно было как можно скорее восстановить силы и ждать связи от Илленоа. Она оставила для него послание в рекомендательном письме Люси — он обязательно свяжется с ней, рано или поздно.

А если нет?

Ничего страшного. Стоит только вновь обрести возможность передвигаться, и она вырвется отсюда. А затем отправится в храм, чтобы подать на развод.

Для того чтобы жить одной, нужны были деньги. Но даже при полном их отсутствии Элисия не чувствовала страха. Она вновь и вновь в мыслях перебирала путь к единственному человеку, на которого могла рассчитывать — Киллиану.