Прошла неделя.

Благодаря усилиям Элисия довольно быстро пошла на поправку. Лицо почти вернуло прежние черты, ходить стало куда легче. Хоть походка ещё оставалась чуть прихрамывающей, она уже могла более-менее свободно передвигаться.

Доминик не смог долго притворяться. Сначала он вёл себя как заботливый муж — то ли потому, что не хотел лишний раз выставлять своё нутро перед Энохом, то ли потому, что пытался понять, действительно ли Элисия потеряла память.

Но как долго можно скрывать истинную натуру? Постепенно он вновь показал своё настоящее лицо. Элисия поставила чашку на стол и без выражения уставилась на половой орган Доминика, мелькавший прямо у неё перед глазами.

— Что застыла? Живо, я сказал.

— …Я ещё не до конца выздоровела.

— Язык-то у тебя цел?

— Любимый...

— С кем-то там повалявшись, совсем страх потеряла?

— …О чём вы?

— Его Высочество своими глазами видел, как какой-то ублюдок вылезал из твоего окна, а ты притворяешься? Забыла, что тебя избил твой любовничек? Думала, я ничего не пойму?

От такой наглости у Элисии даже дар речи пропал. Он что, всерьёз свалит вину на меня, раз уж я «потеряла память»? Поражаться Доминику было уже поздно. Она отвернулась, чтобы не видеть его вялого, отвратительного пениса.

— Хватит нести чушь. Скажите уж, кого я якобы привела.

— Тогда ты считаешь, что Его Высочество видел призрака? Заткнись уже и рот открой! Быстро!

Доминик навалился на неё, вдавил в спинку дивана и, оседлав грудь, сунул член к её лицу. Элисия, шарахаясь, судорожно мотала головой, пытаясь уклониться от скользких прикосновений.

— Ммп! Нет! Убери!

Доминик несколько раз пытался впихнуть член ей в рот, но, не выдержав, ударил её по щеке. Шлёп! Элисия резко отвернулась, а Доминик сжал в кулаке её волосы.

— Совсем с ума сошла, да? Пару дней был добр, и ты забыла, кто здесь хозяин?! Я твой муж! Сказал сосать — значит сосать, сказал раздвинуть ноги — значит раздвинуть! Если хочешь, чтобы я тебе ноги переломал, чтобы ты больше никогда не смогла бегать — пожалуйста! Хочешь жить целой — подчиняйся! Ясно?!

Он силой засунул пальцы ей в рот, раздвинул стиснутые губы. На язык навалился скользкий, мягкий кусок мужской плоти. Элисия зажмурилась. Даже ничего не съев, она почувствовала, как к горлу подкатывает рвота.

Откусить бы его к чертям.

Просто отгрызть это бесполезное, мерзкое мясо, чтобы он больше никогда не смог так поступить ни с одной женщиной.

— Ха-а… Ха-а… Двигай языком, вылизывай, плотно губами обхватывай! Я сказал — работай как следует!

Элисия распахнула глаза и зло уставилась на Доминика. Он сгорбился, задрожал всем телом в тщетных попытках возбудиться.

Не встаёт же, и что тут может так заводить? Он уже был не в себе. Из приоткрытого от тяжёлого дыхания рта сочилась слюна.

Грязное животное.

Правда, будто меня насилует не человек, а грязная тварь.

Всё равно с этим мужчиной невозможно жить вместе. Тело почти полностью восстановилось. Тогда почему я должна это терпеть?

Она медленно протянула руку к столу и ухватилась за чашку. Чай пролился, обжёг кожу, но Элисия даже не вздрогнула. Сжав в руке чашку, она со всей силы ударила Доминика по голове.

Пух!

Фарфор разлетелся вдребезги. Доминик застыл. На его ухоженном лбу тут же вспыхнула алая царапина.

— Ч-что...

Он неуверенно коснулся пальцами крови, стекавшей по щеке. Его глаза, полные растерянности, остановились на запачканной ладони и вдруг налились бешенством.

— Ты... ты, чёртова сука...

Он занёс руку, но Элисия опередила его — размахнулась и полоснула осколком.

На миг она вообще не думала о последствиях. Пусть даже убью — плевать. Лишь бы вырваться отсюда.

— А-а-а! Блядь!

Доминик, которого чуть не обезглавили, в ужасе отпрянул. Отскочив на безопасное расстояние, он тут же схватился за шею — видно было, как сильно граф перепугался. Придя немного в себя, он указал на осколок в руке Элисии.

— Ты... ты что, не опустишь его?

Элисия не опустила. Осколок впился в её ладонь, кровь пропитывала подол платья, но она продолжала держать его крепко.

— В следующий раз я возьму не осколок, а нож.

— Ч-что?

— И тогда не промахнусь. Если хотите проверить — пожалуйста. Рискните.

— Ты... ты совсем рехнулась?

Элисия скривила губы в холодной усмешке. Явное, откровенное презрение в её лице искривило черты Доминика.

— Ты смеёшься? Смеёшься сейчас?!

— А как вы хотели? Жить с таким, как вы, и не сойти с ума? Вы задаёте глупые вопросы, Доминик.

— Элисия Пауэлл!

Элисия спокойно поднялась.

— Я ведь ясно сказала. Я ухожу от вас. С этой минуты я больше не Элисия Пауэлл. Я Элисия Ноктёрн.

— Т-ты... Ты всё это время всё помнила?! Значит, всё это время ты водила меня за нос?!

— Я же училась у лучшего. Вы так искусно играли заботливого мужа. Я всего лишь сыграла в потерю памяти. Неплохо получилось, правда?

— Элисия!

— Прошу, не произносите моё имя своим грязным ртом, граф Доминик Пауэлл.

Доминик с ошарашенным видом раскрыл рот. За восемь лет брака он ещё ни разу не видел Элисию такой решительной.

— Ладно. Пусть будет так. Допустим, храм и правда одобрит развод. Куда ты пойдёшь? Есть у тебя хоть какой-то план? И вот тебе совет: даже не думай возвращаться к Илленоа. Я бы не стал говорить, но уж так и быть... Илленоа тебя тоже бросил. Сказал, что не считает тебя своей сестрой. И просил больше не писать ему!

Элисия действительно написала Илленоа в рекомендательном письме Люси, что решила подать на развод. Но не для того, чтобы младший брат взял её под свою опеку. У него и без меня полно забот. Я не могу навесить на него ещё и себя.

— И какой псих возьмёт тебя — разведенную аристократку без рода и поддержки? Да никто. Тебе прямая дорога в бордель. Аристократка-проститутка! Вот уж будет зрелище!

— А знаете... В борделе хотя бы мужчины будут настоящими, а не импотентами, как вы. 

— …Ч-что ты сказала? Сука ебаная, ты вообще знаешь, с кем разговариваешь?!

Доминик взвился и побагровел от ярости. Его так задело, что он даже забыл о том, что Элисия всё ещё держит в руке осколок. С перекошенным лицом он бросился к ней, но в тот же момент за дверью раздался стук, а за ним — голос служанки.

— Господин...

— Что ещё?!

Доминик гаркнул так, что дверь дрогнула. Служанка робко приоткрыла её.

— Его Высочество желает пригласить мадам на прогулку. Ч-что мне ответить...

Элисия первой отозвалась, не дав Доминику сказать ни слова.

— Передай Его Высочеству, что я с радостью присоединюсь. Только мне нужно переодеться. Поможешь мне?

— Д-да, госпожа.

Служанка с тревогой покосилась на Доминика и поспешила внутрь. Когда они скрылись в гардеробной, за спиной раздались грохот тяжелых шагов и грохот с треском захлопнутой двери.

— Какой вуалью желаете прикрыть лицо, мадам?

— Не нужно.

— Но... Граф будет сердиться...

— Это не твоё дело. Лучше обработай мою руку.

— ...Да, мадам.

Элисия спокойно подняла изрезанную ладонь. Теперь, когда напряжение схлынуло, боль вернулась — острая, жгучая.

Неужели боль может приносить облегчение. Стоило подумать, что это — способ избавиться от Доминика, и боль переставала быть болью. Элисия молча смотрела на рану, потом сжала кулак, и служанка невольно поморщилась. Элисия, заметив это, одарила её мягкой улыбкой.

— Просто наложи бинт.

---

Я отвыкла выходить на улицу без вуали. Солнце светило ярко. Похоже, пока она лежала в постели, лето успело незаметно подкрасться.

— Благодарю за приглашение, Ваше Высочество.

— Без вуали вам гораздо... Постойте, а это ещё что с вашей рукой?

Энох придвинул ей стул, но, заметив перевязанную ладонь, тут же схватил её за запястье. Бинт на руке Элисии был насквозь пропитан кровью. Она спокойно высвободила руку и села.

— Ничего страшного.

Энох опустился на одно колено и почтительно взял её руку в свои.

— Ни дня без новых ран...

— Это всего лишь царапина. У хозяйки дома такие травмы — дело обычное, Ваше Высочество.

— У хозяйки дома — может быть. Но у знатной дамы — вряд ли. Разве что у служанки.

Элисия промолчала. Она опустила глаза и принялась бессмысленно вертеть в руках чашку. Энох прищурился, в его фиалковых глазах мелькнула странная искра. Прежде чем она успела почувствовать угрозу, он наклонился и легко лизнул кончик её пальца. Элисия замерла, округлив глаза.

— Вы кот?..

— Скорее уж — леопард.

— Даже не знала, что вам не хватает еды. Поручу горничным позаботиться об этом.

— С едой всё в порядке. Но есть и другой голод.

— Если вы не прекратите, мне придётся уйти.

— Какая суровость... Я уже сбился со счёта, сколько раз вы меня отвергали.

— Не утруждайте себя подсчётами. Вас и дальше ждёт только отказ.

— Ахах...

Энох, прищурившись, рассмеялся. Это был не флирт, не попытка соблазнить — ему и правда было забавно. На солнце он казался ослепительно прекрасным. Настолько, что трудно было отвести взгляд. И на мгновение Элисия поняла женщин, которые теряли голову ради него. Вряд ли в этом мире существовал кто-то красивее.

Хотя нет… Герцог Киллиан Демоник Бенедикт.

Тот, чьё лицо могло заморозить даже солнце. Стоило вспомнить его, холодного, как лёд, протягивающего ей код, и по спине тут же пробежала дрожь.

Шанс использовать его выпадет только один раз. Нужно решить, как именно сыграть эту карту. И времени осталось совсем мало.