— О чём задумались? 

— Ни о чём. 

Энох, сидевший напротив, пристально всматривался в неё.

— Вид у вас какой-то обеспокоенный. Как насчёт того, чтобы после чая покататься верхом?

— Благодарю за предложение, но боюсь, вынуждена отказаться. Слишком слаба ещё. Простите меня.

— Мы поедем медленно. Немного движения пойдёт на пользу — так вы быстрее оправитесь. Сэм подготовил спокойных лошадей.

— Признаться, я никогда особенно не любила верховую езду. Да и одета неподходяще... Но, Ваше Высочество... откуда вы знаете имя моего кучера?

Энох промолчал.

В доме Пауэллов имя Сэма знала одна лишь Элисия. Все прочие величали его «эй, ты», «слуга» или просто «кучер». Никто, кроме неё, никогда не обращался к нему по имени. Тем более вряд ли кто-то осмелился бы сделать это в присутствии принца. Значит, он не мог просто подслушать. Как же тогда?..

— Я ошибся? 

— Нет, имя верное... 

— Я сам спросил у него.

— Вот оно как. 

— Тогда согласны на прогулку верхом? 

— Ваше Высочество...

— Я ответил, как вы и хотели. Теперь ваша очередь сделать, что я прошу.

Какое бессовестное давление… Элисия, ошеломлённая такой наглостью, не успела ответить, как он добавил:

— Обещаю, вам понравится. Вы не пожалеете.

Окрестности усадьбы были живописными: там, где редко проезжали кареты, буйно разрастались цветы и травы. Наверняка покажет какие-нибудь полевые цветы… Когда-то Элисия любила их. Но теперь её душа иссохла, и цветы давно перестали вызывать трепет. Она почти хотела отказаться, но в последний момент передумала.

Когда-то, в детстве, Элисия искренне радовалась каждому цветку, который приносил ей маленький Илленоа. Она хранила их в своей комнате до тех пор, пока они не осыпались.

Когда я успела так иссохнуть… Когда моё сердце стало таким пустым? Перед внутренним взором встала картина: выжженная земля, из которой жалко торчат высохшие ветви. Элисия опустила чашку.

— Почему бы и нет. Я согласна.

— Вот и славно. Мудрое решение.

— Мы выезжаем сейчас?

— Подождите немного. Как только Сэм закончит приготовления, он сообщит нам.

Прошло немало времени — они уже выпили по две чашки чая, а известий всё не было.
Энох сам становился всё напряжённее. Несмотря на то что принц позвал Элисию пить чай, его собственная чашка так и осталась почти нетронутой.

И тут Сэм подбежал, остановился перед Энохом и низко поклонился. Несмотря на скромную одежду он всё равно напоминал рыцаря.

Что происходит?.. Элисия с изумлением склонила голову.

— Прошу прощения, Ваше Высочество. С лошадьми возникли проблемы. Боюсь, прогулку придётся отложить.

Проблемы с лошадьми? Все сразу? Что случилось? Эпидемия?

Элисия удивлённо посмотрела на Эноха и вздрогнула. Его лицо стало холодным, как никогда. Он поднялся, выражение его было каменным. Казалось, даже лезвие не вошло бы в него.

— В чём дело?

— Точной причины пока не установили. Простите.

— Разве сегодня не тот самый день?

— День верный. Но на условленном месте никого не было.

— Других известий?

— Нет.

В обычные дни Сэм казался медлительным и простоватым. Но сейчас он говорил чётко, кратко и без запинки. И ещё больше шокировал её Энох. Словно он беседовал не с кучером, а с личным вассалом.

Что здесь вообще происходит?.. Элисия в оцепенении наблюдала за происходящим, когда к ним быстро подошёл дворецкий.

— Простите за беспокойство. Мадам, вам следует срочно вернуться в дом.

— Что случилось?

— Лорд Шартман только что прибыл. Он настаивает на встрече с вами.

— Со мной? Не с графом?

— Именно с вами, мадам.

— Он ничего больше не сказал?

— Господин пытался расспросить его, но лорд Шартман заявил, что подождёт вас лично.

Лорд Шартман был заместителем командира рыцарского корпуса, подчинённого Столичной Стражи. 

Что ему нужно? Неужели... кто-то всё-таки донёс на Доминика за организацию группового изнасилования?

Сколько бы Элисия ни размышляла, на ум приходил только этот вариант. Но кто? Она всё это время находилась дома, на лечении. Оставались только Люси... или Илленоа.

Неужели Ноа?..

Наверное, Илленоа узнал обо всём от Люси и подал жалобу в Стражу. Время было выбрано неудачно. Элисия собиралась действовать после подачи заявления о разводе.

Но раз уж всё случилось раньше — ничего не поделаешь. Всё равно я решила развестись. Теперь надо идти до конца.

Илленоа, вопреки словам Доминика, не отвернулся от неё. Если бы отвернулся, не стал бы вмешиваться. 

Илленоа всё ещё считает меня семьёй.

Он не отвечал на письма. Не приходил на мессу. Но у него наверняка были причины. Наверное, был занят.

Да, именно так.  Щемящая боль защипала глаза. Словно на пересохшую землю наконец пролился тёплый дождь. Илленоа был её единственной опорой в этом мире. Элисия медленно поднялась.

— Пойдёмте.

Когда она вошла в гостиную, там уже сидели Вероника и Доминик. Элисия скользнула по ним взглядом. На их лицах не было ни тревоги, ни подозрений.

— Невестушка, а почему ты без вуали? Забыла надеть?

— Нет.

— Тогда почему?..

— Мне было душно. Я специально вышла без неё, матушка.

— Д-да? Видимо, тебе и правда тяжело... — Вероника поспешно поднесла чашку к губам, пряча растерянность.

Ещё бы. За восемь лет брака я ни разу не ослушалась. Естественно, её это смутило.

Вероника искоса посмотрела на Шартмана, потом злобно сверкнула глазами в сторону Элисии. Но та спокойно отвернулась.

— Лорд Шартман, вы хотели меня видеть?

— А? Вы... графиня Пауэлл?

— Элисия Ноктёрн.

— Ах...

Шартман замер, моргнул и, спохватившись, прижал кулак к груди в приветствии.

— Простите меня. Я впервые вижу вас без вуали... Не узнал. Прошу прощения за неучтивость.

— Всё в порядке. Лучше сразу перейдём к делу.

— А, д-да... Прошу вас, присядьте рядом с графом.

— Я выслушаю стоя.

Шартман заметно растерялся от её холодного тона. Молод ещё. Для заместителя командира недостаточно опытен. Элисия и слышать не хотела о том, чтобы сидеть рядом с Домиником, потому холодно поторопила его:

— Прошу, не будем терять время. В чём дело?

— Вам нужно отправиться со мной.

— В Стражу? Меня кто-то обвинил?

— Нет. Совсем нет.

Глухой голос Шартмана и выражение его лица заставили сердце Элисии сжаться. Что-то здесь не так.

— Объясните. Куда и зачем мне надо идти?

Шартман на миг помедлил, не зная, куда деть руки. Он нервно поглаживал рукоять меча — видимо, привычка, проявляющаяся в напряжении. Лицо его было полно неловкости. Элисия чувствовала, как бешено колотится её сердце.

— Госпожа... Это касается виконта Илленоа Ноктёрна...

Илленоа? Не Доминика?

Элисия подалась вперёд, словно подталкиваемая неведомой силой.

— Ноа? Что случилось? Он пострадал?

— Это... Произошла авария. Карета упала с моста. Нам нужно поехать туда вместе.

— Что вы сказали?! Насколько серьёзно?! Где он? Что с ним?!

Глухой голос Шартмана, раздавшийся под сводами гостиной, эхом отразился в её ушах.

— Карета, в которой ехал виконт, упала с обрыва. Она была полностью разбита. И в результате...

Элисия замерла.

— Виконт погиб на месте.

Тишина.

— Мои глубокие соболезнования, госпожа.

Элисия не выдержала. У неё подкосились ноги, и она осела на пол.

*********

Карета, мчавшаяся с пугающей скоростью, наконец остановилась.

— Госпожа, впереди место аварии. Вам нужно выйти.

Элисия рассеянно обернулась. Как я сюда добралась? Она не помнила. Шартман протянул ей руку, и какое-то время Элисия просто смотрела на неё, не двигаясь. Тогда он спросил осторожно:

— Может, хотите немного подождать?

— ...Нет. Я выйду.

Когда она спустилась на землю, ноги её не держали. Пошатнувшуюся Элисию тут же подхватил Шартман.

— Госпожа! Всё в порядке?

— ...Отпустите.

— Госпожа, вам нужно немного отдохнуть в карете...

— Я сказала, отпустите! Со мной всё хорошо.

— ...Да, госпожа.

Шартман с тревогой смотрел на неё, но Элисия уже ничего не видела. Перед глазами был только разбитый вдребезги экипаж, разметавшийся по берегу реки.

Она подняла голову и посмотрела на мост. Довольно высокий для обычной переправы через реку.

— Карета... упала отсюда?

— Лошади чего-то испугались и понеслись. Мост был слишком узкий, а перила — слишком низкие...

Рок судьбы, передающийся из поколения в поколение. Как родители погибли при падении с моста, так и Илленоа умер той же смертью.

От абсурдности происходящего на пересохших губах Элисии заиграла горькая усмешка.

— Где мой брат?

— Тело... Мы привели его в порядок насколько смогли. Но... смотреть на него тяжело. Смерть была слишком жестокой.

— Покажите мне. Разве не для опознания вы меня вызвали?

Шартман тяжело вздохнул.

— Сюда, прошу вас.

Они шли молча. Элисия остановилась перед телом, прикрытым белой тканью. От свежей крови весь покров был исполосован алыми пятнами.

Хотя тело было накрыто тканью, сразу было ясно — с ним что-то не так. Там, где должен был быть правый локоть, ткань проваливалась внутрь. 

Элисия опустилась на колени и откинула покрывало. Роскошные золотые волосы, так похожие на мамины, были спутаны и измазаны кровью.

— Ноа...

Она дрожащей рукой коснулась его щеки. Та самая мягкая, тёплая кожа, что розовела всякий раз, когда брат смеялся, теперь была холодной и твёрдой, как мрамор.

Сомкнутые веки. Посиневшие губы. Тонкий нос, из которого сочилась кровь. Как же ты вырос, мой малыш… Элисия, проводя пальцами по чертам его лица — тем самым, что навсегда запечатлелись в её памяти с детских лет, — наконец выговорила заученные слова.