До сих пор Элисия не удостаивала ни одного мужчину даже взглядом — то ли от страха, то ли потому, что её чувства к мужу, несмотря на побои, не угасли. Как бы там ни было, на соблазны Эноха она не реагировала ни малейшим движением ресниц.

Но теперь всё изменилось. Она определённо разорвала отношения с Домиником и, судя по всему, возвращаться к нему не собиралась. Вспоминая, с каким отчаянием эта женщина мчалась через сад, Энох был уверен: даже если завтра она обратится в храм с прошением о разводе, он не удивится.

Скорее всего, она собиралась жить отдельно. В высшем обществе это было обычным делом: в мире, где развод был почти невозможен, у каждого дворянина имелся загородный дом именно для подобных случаев.

— Хм… Может, стоит начать действовать заранее?

Энох быстро нацарапал шифрованную записку и сунул её в щель между оконными рамами. До утра Сэм обязательно заберёт её, как всегда.

— Всё ещё ищут...

Он пробормотал это, глядя на всё ещё шумный главный дом, и в этот момент за спиной скрипнула дверь. Энох поспешно задёрнул шторы и обернулся.

— ...Рубашка великовата.

Его рубашка, идеально сидевшая на нём самом, была настолько длинной, что почти закрывала бёдра Элисии. Пуговицы она застегнула до самого верха, но ворот всё равно болтался, обнажая ключицы. Капли с мокрых волос медленно скатывались на ткань, оставляя мокрые пятна. Энох посмотрел на расплывающийся силуэт под промокшей рубашкой и протянул руку.

— Идите сюда. Я высушу вам волосы.

Элисия, всё так же безучастно держа в руке влажное полотенце, стояла на месте. Энох взял её за запястье и мягко притянул к себе, усадив между своих ног, забрал полотенце и начал осторожно промакивать волосы.

Её аромат мгновенно наполнил ему нос. Те же самые средства, а пахла она иначе. Не касаясь её ни ладонями, ни телом, он почувствовал, как член напрягся до боли, кровь прилила к паху так стремительно, что свободные брюки тут же стали неудобно тесными.

Энох даже не попытался это скрыть. Эрекция не была преступлением, не было причин её стыдиться. Более того, ему хотелось, чтобы она увидела.

И действительно — взгляд Элисии, до сих пор спокойно опущенный, невольно упал на его пах. В такой позе не заметить эрекцию было невозможно. 

Энох, делая вид, что ничего не происходит, продолжил аккуратно вытирать ей волосы и спросил невозмутимо:

— Переспим?

Эллисия медленно подняла глаза. Чисто-синие, холодные, как лёд. Член дёрнулся.

— Переспите со мной. Я дам вам то, чего вы хотите.

Она некоторое время пристально смотрела на него, потом подняла руку и написала на груди:

[А что, по-вашему, я хочу?]

— Вы собираетесь расстаться с Домиником, не так ли? Я помогу вам найти особняк. Разве это не выгодная сделка?

[Слишком щедро за такую цену.]

— Относитесь к этому проще. Особняк мне тоже нужен. Будет неприятно трахать вас в доме вашего мужа.

[……]

— Хотя лично мне всё равно. Просто подумал, вам будет неприятно. Я не хочу, чтобы, лежа у меня на груди, вы вспоминали о другом. И не волнуйтесь — ни в какие серьёзные отношения я не полезу. Не выношу их. Просто... приятное развлечение. Хотите — спите с кем-то ещё.

[Когда закончится эта... лёгкая связь?]

— Когда мы друг другу наскучим. Но даже тогда я не отберу у вас особняк, так что можете не переживать. Только одно условие: расстаться без слёз и истерик. Как вам такое предложение?

Её взгляд скользнул вниз, и в синих глазах, скрытых под длинными ресницами, не отражалось ничего понятного. Теперь Энох и сам не знал, о чём она думает. С чего вдруг я волнуюсь? Он нарочно улыбнулся, делая вид, что спокоен.

[Если я захочу ещё что-то...]

— Я ведь уже говорил. Если я до такой степени схожу по тебе с ума, что хочу переспать — я и не знаю, на что ещё готов. Соблазни меня. Можешь использовать меня как хочешь.

Слова звучали так, будто он предлагает это просто так. Но на самом деле — нет. Нужна моя помощь? Тогда отдай мне то, чего я хочу. Взаимовыгодный обмен — вот закон этих отношений.

Элисия горько усмехнулась. Её не пугала сама близость. Она была отвратительна, но не страшна. Если это поможет ей вырваться из рук Доминика, она отдаст это тело хоть десять раз подряд.

В конце концов, оно уже давно было испорчено — изломано бесконечными унижениями Доминика. У неё не осталось ни желания оберегать себя, ни каких-то иллюзий о святости «первого раза».

Только вот...

«Ты ведь даже не представляешь, как я тобой горжусь, сестрёнка, да? Если кто-то хоть раз попытается унизить тебя или плохо с тобой обойдётся — я этого не прощу».

Прости меня, Ноа. Кажется, я больше не смогу быть твоей гордостью.

Элисия сделала шаг вперёд. Подняв голову, она медленно потянулась рукой к животу Эноха. Когда её ладонь скользнула по тонкой ткани, напряжённые мышцы под ней вздрогнули.

В какой-то момент Энох перестал дышать. Он не двигался и смотрел только на неё. Элисия, не отрываясь от его фиолетовых, затуманенных похотью глаз, опустила руку ниже.

Под тонкой тканью в её ладонь лёг горячий, тяжёлый, мощно налитый член. Он был гораздо больше и толще, чем у Доминика, и её пальцы невольно замерли от неожиданности. Но он определённо был в состоянии полной эрекции.

Когда мужчина возбуждён, он становится твёрдым и большим.

Смешно, но даже с её странным положением, замужняя, но «девственница», — она знала хотя бы это. Женщина легко сжала его член.

Энох резко втянул воздух, как будто его ударили в живот. Его дыхание тяжелыми волнами обдало ей уши. Пальцами другой руки она принялась чертить буквы на его груди; сквозь тонкую рубашку под её пальцами напряглись маленькие соски.

[У меня есть ещё одна просьба.]

— А... Жми сильнее...

[Помоги мне сбежать из этого дома. Так, чтобы никто не узнал.]

Она надавила большим пальцем на головку сквозь ткань, и гладкий шёлк тут же намок от выделений. Энох поморщился и запрокинул голову.

— Угх... Засунь руку под одежду. Трогай под одеждой…

Но Элисия не подчинилась и продолжала медленно ласкать его поверх ткани. Он бросил на неё раздражённый взгляд, но она сделала вид, что ничего не заметила.

Энох накрыл её ладонь своей большой рукой, сжал её вместе со своим членом и начал тереться об неё, едва заметно двигая бёдрами. Это было наивное, юношеское подобие мастурбации, но от возбуждения у него закружилась голова.

— А-а... Хорошо...

Элисия вспомнила всё, что слышала от Доминика о мужских эрогенных зонах, и приблизила губы к его груди. Когда её язык коснулся напряжённого под тонкой тканью соска, мускулы Эноха рефлекторно напряглись. Она надавила кончиком языка, затем осторожно сжала выступающий сосок зубами. Энох на мгновение задержал дыхание, а потом с силой выдохнул.

— Угх... Чёрт...

Он сдавленно застонал и резко вцепился ей в волосы, но прежде чем он успел дёрнуть, Элисия отстранилась и посмотрела ему в глаза. Взгляд требовал ответа.

[Сдержишь слово?]

Энох некоторое время пристально смотрел на неё, а потом рывком сдёрнул с себя рубашку. Она думала, что он просто стройный, но на самом деле его тело было выточено из мышц. Красивое. Опасное. Хищное.

Он схватил её за запястье и прижал к себе, придавив натянутым членом её живот, и приблизил своё лицо вплотную к её.

— Похоже, я ошибся. Думал, ты скромная госпожа... а ты совсем не такая.

Элисия лишь молча смотрела на него. Взгляд её был ровным, но в нём чувствовалось: она не отступит, пока не получит ответ. Энох скривился в улыбке.

— Мне даже так удобнее. Стыдливое трахание — скука смертная. Верно?

[……]

— Ты же хотела сбежать отсюда тайно? Хорошо, я помогу. Так что, покажешь мне, как ты раздвигаешь ноги, госпожа?

Элисия подошла к кровати и медленно сняла мешковатую рубашку. Она легла на постель и намеренно раскинула ноги. Взгляд Эноха немедленно прилип к ней. Она беззвучно шевельнула губами: «Давай. Трахни меня».

— Чёрт возьми!

Энох выругался и, как подстреленный, бросился на кровать. Когда его раскалённое тело накрыло её сверху, Элисия зажмурилась: глаза горели от подступающих слёз.

Всё было неловко. Её руки беспомощно бродили у него на плечах, не зная, куда деться. Её поцелуи были неуверенными, неумелыми. Она старалась подстроиться под его язык, но было видно, как ей это трудно.

И всё же это только сильнее заводило его. Обычно он выбирал опытных женщин — тех, кто умел соблазнять, стонать, обвиваться вокруг него, кто потом уходил без истерик. Такая наивная, сбивчивая реакция — это было в новинку. Наверное, даже девственницы, которых он когда-то знал, были увереннее.

Энох приоткрыл глаза. Ресницы Элисии подрагивали, крепко сжатые веки чуть дрожали. Её тяжёлое, беспорядочное дыхание звучало не как стон наслаждения, а как судорожные всхлипы неопытности.

— Доминик даже целоваться не любил?

[……]

— Дыши через нос. Шире открой рот. Высунь язык.

Покраснев до корней волос, она несмело высунула кончик языка.

— Ещё.

На его низкий приказ она послушно высунула язык ещё дальше. Её рот был влажный, тёплый, её язык — беззащитный, подрагивающий, словно просящий. Он был краснее её лица и блестел от слюны.

Член, влажный с тех пор, как она выдала своё «трахни меня», дёрнулся от этого вида. С кончика уже вытекла капля смазки.

Энох потёрся своим языком о её, потом слегка прикусил его кончик, от чего Элисия дёрнулась, но он снова поймал её язык и начал сосать, глубоко и властно. Он провёл языком вдоль её зубов, заскользил по нёбу и услышал, как она нервно сглотнула.

Чёрт, я так и кончу от этого поцелуя, как какой-то пацан. Энох сжал её плечи.

— Почему ты так плохо целуешься? С таким темпом всё удовольствие пропадает.

Она медленно открыла глаза и подняла на него безмолвный взгляд. На её лице не отразилось ни уязвимости, ни обиды, ни стыда.

Может, именно это и выбивало его из равновесия. Чтобы скрыть раздражение, он снова потянулся к её губам, но Элисия мягко оттолкнула его. Лёгкое движение — едва ощутимое для его сильного тела, но Энох всё же отстранился.

— Что такое? Передумала? Что ты...

Она села между его ног на колени. Тонкие пальцы медленно провели по его бедру. Пресс сам собой напрягся. На этот раз сглотнул он.

— Подожди... угх...

Она поцеловала напряжённую ткань брюк. Не успел он даже слова сказать, как её язык, горячий и влажный, скользнул вдоль ярко обозначившегося сквозь ткань члена.

Она на секунду замерла, рассматривая это, затем неторопливо стянула брюки. Пальцы обхватили ствол, и губы дотронулись до головки. Язык легко скользнул по ней, собирая смазку. Она то обвивала головку, то осторожно тыкалась в крошечное отверстие.

Энох не выдержал и вцепился ей в волосы.

— Открой рот.