Не успев полностью открыть рот, она почувствовала, как член грубо вонзается внутрь. Что-то нажало на глотку, и горло судорожно сжалось. В её крепко зажмуренных глазах угадывалась слабая тень боли.

Чёрт… Энох попытался было отодвинуть бёдра назад, но она схватила его за ноги и наклонила голову. Рот, горячий и влажный, вобрал член до основания, словно втягивая в себя, подобно женскому лону. Энох запрокинул голову.

— А-а... Чёрт, как же хорошо...

Её язык скользил вдоль нижней стороны ствола, в то время как плотно сжатые губы скользили вверх-вниз. Энох вцепился в волосы Элисии и начал сам насаживаться, вдавливаясь всё глубже, до самого горла, подавляя её язык.

Толчки становились всё быстрее. Из уголков её рта начала стекать слюна, но даже в таком виде её взгляд оставался ясным и упорным.

Рука Элисии скользнула вверх от коленей к его мошонке, нежно помяла яички и опустилась ниже, поглаживая промежность. В этот момент зубы слегка задели головку члена.

В глазах у Эноха заплясали искры. Сука, с ума сойти… Он резко выдернул член, чтобы не кончить преждевременно.

Элисия лениво вытерла подбородок от слюны и, не глядя на него, развернулась. Она опустилась на колени, упершись плечами в постель, и высоко подняла округлые ягодицы. Раздвинув их руками, женщина открыла перед ним алую, влажную плоть.

Странное чувство охватило Эноха. Он и раньше занимался сексом без всяких эмоций, но это… это было уже чересчур. Словно он трахал не женщину, а секс-игрушку. Засунул, подёргал, кончил и встал. Поведение Элисии было ровно таким.

— Что, так сильно хотелось стать дыркой? Нравится, когда тебя используют? Только вот... ты что-то не особо мокрая.

[……]

Энох водил головкой члена по её половым губам, нащупывая вход. С небольшим усилием он втиснул себя внутрь. Узкий, почти сухой проход с трудом принимал его. Едва войдя, он почувствовал неприятную боль от слишком сильного сжатия.

Не сдержавшись, Энох шлёпнул её по ягодице.

— Расслабься... Ха-а... Чёрт, расслабься, говорю... слишком тесно...

Её горячая, тугая плоть безжалостно стискивала его. Даже не полностью войдя, он уже ощущал, как член сдавливает до предела.

Но это было не то, живое, трепетное сжатие, что бывает от возбуждения. Нет. Её тело будто застыло в неестественном напряжении.

Что-то не так. Энох нахмурился и вытащил член.

Элисия резко вдохнула, широко раскрыв рот. Её лицо, до этого разгорячённое, стало смертельно бледным. Зато губы налились кровью и вздулись. На нижней губе чётко виднелся след от её собственных зубов.

Что за черт?.. Её ненормально застывшее тело казалось подозрительно странным. Энох машинально опустил взгляд на промежность и остолбенел. По её внутренней стороне бедра стекала тонкая струйка крови, начавшаяся у самого входа.

— Это… это что ещё такое. Ты… серьёзно? Ты была девственницей? Никогда раньше не трахалась?

Элисия оставалась на четвереньках. Энох схватил её за плечи и резко поднял.

— Как такое возможно?! Вы замужем уже несколько лет! Почему ты всё ещё девственница?!

[Вам не нравится, что я девственница?]

— Дело не в этом! Объясни! Что случилось?!

Она упрямо молчала, плотно сжав губы. Энох повысил голос, и только тогда её пальцы медленно зашевелились.

— Элисия!

[У Доминика проблемы.]

— Какие проблемы?

[Он не может возбудиться.]

Энох застыл с открытым ртом. Доминик — импотент? Так вот почему он никогда не изменял ей? Не потому, что был верным мужем... просто не мог ни с кем спать.

— Чёрт! Почему ты мне раньше не сказала?! Почему?!

[Я не думала, что это важно. Да и… всё равно ничего бы не изменилось.]

— Как это не изменилось бы?! Если бы я знал… если бы ты раньше…

Элисия подняла голову и посмотрела ему в глаза. В её взгляде не было ничего — ни стыда, ни страха, ни боли. Будто все чувства в ней давно умерли.

— Я бы не был с тобой таким грубым! Я подумал, что ты опытная... даже когда ты... когда ты делала мне это ртом, ты была слишком хороша...

Чёрт! Он злился на себя. Жалкое оправдание. Энох с силой провёл рукой по волосам, а она вдруг слабо улыбнулась.

[Можете продолжать. Я привыкла к боли. Это для меня ничего не значит.]

— Серьёзно? Ты хочешь, чтобы я просто продолжал тебя трахать, несмотря ни на что?

[Мне не нужно удовольствие. От вас я жду другого.]

— Ха...

Он ухмыльнулся, криво скривив губы, и приподнял её подбородок.

— Ты правда хочешь, чтобы я относился к тебе как к дырке? Ты этого хочешь?

[Мне всё равно.]

— Прости, но ты ошиблась в человеке. Я так не делаю.

Элисия широко раскрыла глаза. Его реакция была совершенно не той, которую она ожидала. Он... собирается остановиться? Почему?  Даже Доминик бы не остановился. Никогда не обращал внимания, больно мне или нет… Но этой ночью я должна переспать с Энохом. Иначе он не поможет мне выбраться отсюда.

Она колебалась, а потом осторожно взяла его за кончики пальцев и беззвучно зашевелила губами:

Не останавливайтесь. Пожалуйста, продолжайте.

Энох, прочитав её слова, загадочно усмехнулся.

— А кто тебе сказал, что я собирался останавливаться? Ложись. Я заставлю тебя умолять, чтобы я вошёл.

Элисия, облегчённо вздохнув, послушно легла на кровать. Но как только попыталась привычно встать на четвереньки, Энох развернул её и уложил на спину.

Он снова наклонился и жадно поцеловал её, однако её тело оставалось напряжённым. Энох нежно провёл ладонью по зажатым плечам, потом взял неподвижную руку и перекинул себе на плечо.

Пленяя её распухшую нижнюю губу в свои губы, Энох одновременно ласково сжал её грудь. Он круговыми движениями обводил сосок, а затем легко скрутил его пальцами — Элисия шумно выдохнула.

Энох, не сводя взгляда с огромных синих глаз, провёл языком по длинной шее. Он прикусил мочку уха, медленно перекатывая её между зубами, и почувствовал, как Элисия сжалась. Из её плотно стиснутых губ не вырвалось ни звука.

Зато рука, неловко закинутая ему на плечо, обмякла. Почувствовав, как она обвивает его шею уже без сопротивления, Энох наклонился к её уху и прошептал:

— Тебе больше нравится, когда я трогаю ухо? Или шею? Или грудь? Скажи. Я буду ласкать там, где ты пожелаешь.

Он нежно втянул пухлую нижнюю губу в рот. Её глаза затрепетали, в них смешались растерянность и смущение. На побледневших щеках проступил тонкий румянец. Едва справившись с собой, она беззвучно шевельнула губами:

Всё... нравится.

— Умница.

Он поощрительно пососал её ухо, от чего Элисия отвернулась, зажав рот рукой, словно боялась, что из него вырвется стон. Спускаясь губами ниже, Энох осторожно ласкал длинную шею, обрисовал выемку ключицы и оставил на коже багровую метку, а затем спустился к груди.

Лаская языком набухший сосок, он почувствовал, как её грудная клетка вздрагивает под его губами. Рука, которой она до этого прикрывала рот, теперь цеплялась за его плечо.

Её пальцы скользили по напряжённым мышцам, не в силах зацепиться. Энох, перехватив руку, закинул её себе на шею и продолжил спускаться ниже.

Он целовал плоский живот, нежно дотронулся до пупка, а затем подбородком коснулся волос на лобке. Он раздвинул ей бедра и уткнулся лицом в промежность. Элисия в панике забилась, пытаясь оттолкнуть его, забарабанила по плечам, но остановить Эноха было невозможно.

— Пахнет... возбуждённой щелью. У меня стояк каменный.

Смешанный с лёгким привкусом крови кисловатый запах ударил в нос. С головки члена уже капала прозрачная жидкость. Энох прижался губами к её плотно сомкнутым складкам и раздвинул их языком.

— Хн!

Элисия выгнула спину. Ни «хватит», ни «нет» она сказать не могла — только тихие стоны вырывались из горла, и от этого Эноху становилось ещё горячее. Её красное от возбуждения лицо дёргалось из стороны в сторону, и когда она с отчаянием посмотрела вниз, он едва не кончил.

Он развёл половые губы пальцами и прижал язык к сочащемуся отверстию. Обводя его кругами, он мягко коснулся ярко-красного бугорка.

— Ммм...

Элисия затрепетала всем телом и жалобно застонала. Казалось, она никогда прежде не касалась себя там — её реакция была пугающе острая.

Он осторожно водил языком по крошечному клитору, а когда потянулся рукой к её груди, она судорожно вцепилась в его запястье, будто в последнюю опору.

Только что она казалась ему бездушной куклой, а теперь дрожала в его руках, живая. Энох, продолжая нежно посасывать клитор, тихо рассмеялся. Почувствовав вибрацию, она выгнулась дугой. Когда он стал тихо тереть промежность кончиком языка, её скрутило от оргазма, и изнутри вырвался поток жидкости.

— А-ах... а-а...

— Уже? Быстро. В первый раз тебе лижут, да?

Её лицо было затуманенным, дыхание прерывистым. Тело расслабилось, стало тяжёлым, безвольно раскинувшись на простынях.

Когда Энох ввёл в неё палец, влажные стенки безумно пульсировали и судорожно его сжали. Он медленно двигал пальцем туда-сюда, позволяя ей привыкнуть, а затем добавил ещё один.

Она сначала напряглась от воспоминаний о боли, но постепенно расслабилась. Только удовольствия пока не чувствовала. Лишь когда он ввёл третий палец, её тело сдалось, и изнутри потекло густо и щедро. Элисия, тяжело дыша, схватилась за его плечо.

Энох едва сдерживал возбуждение — член был так туго налит, что боль стала почти невыносимой. Тем не менее он сдержался и спросил:

— Что такое? Хочешь, я ещё тебя полижу? Ты ведь это любишь.

Элисия отчаянно замотала головой. Он глядя ей прямо в глаза, издевательски высунул язык и провёл им по набухшему клитору.

Её влагалище, наполненное тремя пальцами, внезапно с силой вытолкнуло мутную жидкость.
Элисия исказилась в лице, в глазах заблестели слёзы.

— Хочешь, чтобы я вошёл?

Она яростно закивала.

— Но ты ещё слишком узкая.

Ничего. Всё нормально.

Её губы беззвучно шевельнулись, и у него лопнуло терпение. Энох лёг между её ног и, сдерживая себя из последних сил, медленно вставил член.