— Кх! Кх-кх!

Сперма стекала по подбородку. Киллиан сжал её челюсть и с любопытством разглядывал происходящее: белая сперма, на которой, словно цветок, распустилась алая капля крови. Его даже слегка возбудила эта картина, хотя он тут же усмехнулся про себя.

Он никогда раньше не кончал так быстро. До этого возбуждение служило всего лишь физиологической функцией, чтобы избавляться от накопленного семени. Он никогда не возбуждался, глядя на кого-то, и уж тем более не испытывал желания.

Обычно, даже при стимуляции, путь до разрядки был долгим. Иногда всё заканчивалось и вовсе без оргазма. Помимо семяизвержения были и другие способы почувствовать удовлетворение.

Киллиан поднялся с места. Эрекция не спадала. Элисия, стоявшая на коленях, посмотрела на Киллиана. Отчаянные синие глаза и безучастные серые не отрывались друг от друга.

— В постели я далеко не нежен. Если вы ждёте джентльмена, будете разочарованы.

— Я ничего не жду.

Киллиан прочитал по губам и чуть приподнял уголки рта. Такой ответ пришёлся ему по вкусу. Лучше уж это, чем наивные заверения в том, что она «не разочаруется».

— Хорошо.

Он медленно ослабил галстук.

— Ложись.

Это был приказ. Элисия взобралась на кровать и опустилась на живот. Не успела она лечь поудобнее, как ощутила, как ягодицы грубо развели в стороны. В следующее мгновение что-то твёрдое упёрлось в половые губы.

Он вошёл без предупреждения. Вся промежность и позвоночник взорвались от удара — будто её пронзили копьём. Он не удосужился даже подготовить её, не попытался растянуть тесный, сухой проход. Огромный член просто вломился внутрь и тут же выскользнул наружу.

— Расслабься.

Боль ещё не успела утихнуть, как он снова вошёл. Порвалось? Или тело само так судорожно реагирует на вторжение? В ней не было ни капли возбуждения, но внизу начало увлажняться.

Большой ладонью он крепко сжал Элисию за талию. С каждым резким толчком раны, покрывавшие её тело, отзывались раздирающей болью.

Женщина стиснула зубы от боли. То, что она ощущала внутри, на фоне внешних мучений казалось почти ничтожным. Элисия прикусила губу, сдерживая боль. Это было испытание. Если она не выдержит, Великий герцог уйдёт без оглядки.

Он грубо схватил её за волосы и дёрнул назад. Шея выгнулась, как тогда, когда Доминик пытался её задушить. Он сунул пальцы в сжатый рот, разжав челюсть. Слюна потекла по подбородку. В таком положении она не могла даже сглотнуть. Одновременно с этим горячий член вонзился на всю длину. Воздух вырвался из лёгких. 

Киллиан Демоник Бенедикт не стремился доставить ей удовольствие.

— Ты меня не слышала? Я сказал, расслабься.

— Я… расслабилась…

— Что ты там мямлишь? 

Она судорожно шевелила губами, но он не понял ни слова. Герцог грубо провёл пальцами по её губам. Кровь, уже начавшая останавливаться, снова потекла по подбородку.

Как он и сказал: джентльменом его не назовёшь. Этот мужчина был грубым, жестоким, хищным. Его плоть так же, как и он сам, сжигала яростью: без пощады рвалась в неё, распарывая хрупкое нутро.

Элисия машинально убрала руку с кровати и прижала к животу. В тот же миг в её мочку вонзились острые зубы Киллиана.

— Больно? Не была готова к этому? Ещё не поздно отступить. Откажись.

Она замотала головой. Слёзы, вызванные физиологической болью, брызнули во все стороны. Упрямство вспыхнуло в ней с новой силой. Если я не выдержу даже этого, как я вообще собираюсь отомстить? Элисия сама извлекла член из себя. Киллиан, словно этого и ожидал, чуть усмехнулся.

— Сдаёшься?

Она вытерла кровь с губ и, глядя ему прямо в лицо, опустила руку между ног, ощупывая истёртое, опухшее лоно. Ей оказалось этого мало: она плюнула на ладонь и растёрла слюну по половым губам. Затем сунула пальцы внутрь, пытаясь увлажнить сухой проход. Её низ, когда-то поглощавший три пальца Эноха, теперь, из-за боли, не принимал и одного без напряжения.

Она попыталась ввести второй палец, но тут же отказалась от этой идеи и принялась осторожно шевелить внутри. Другой рукой она принялась тереть клитор. Подняв ягодицы выше, Элисия опиралась на плечи. Она обернулась и увидела, как взгляд Киллиана прожигает её насквозь.

Ей отчаянно хотелось нащупать хоть каплю удовольствия, но опыта было катастрофически мало. Она вспомнила, как Энох ласкал её языком, и, уцепившись за это, быстро стала тереть клитор. На фоне лютой боли в ней затеплилась слабая, дрожащая искра наслаждения. Элисия изо всех сил ухватилась за неё. Один палец продолжал двигаться внутри, другой извлекал крошечный клубок нервов из-под кожи.

Из глубины тела медленно засочилась влага. Элисия собрала её на пальцах и размазала вокруг входа. Наконец, едва заметное, но всё же настоящее удовольствие начало пробиваться сквозь боль. Киллиан всё это время не шевелился. Только смотрел. Но даже так, его член не ослаб. Он дёргался, прижатый к животу.

Элисия схватила его за основание и потянула вниз. Пальцем обвела кончик, чтобы тот стал скользким, и подвела его к себе. Когда она начала водить им по сочащемуся влагой отверстию, Киллиан прищурился. Адамово яблоко дрогнуло. И в этот момент она резко подалась назад.

С хлюпающим звуком её плоть растянулась, впуская его внутрь. Она медленно насаживалась на него до конца. Даже сквозь тупую боль пробилось удовольствие.

Почему-то Элисия невольно усмехнулась. И всё-таки человек не так легко умирает. Даже в таком состоянии она могла чувствовать наслаждение. Абсурдно.

Она начала осторожно двигаться. Округлые, белоснежные ягодицы — единственная не израненная часть тела — ритмично подпрыгивали, звонко ударяясь о твёрдый пресс Киллиана.

Шлёп-шлёп. Упругие ягодицы были удивительно соблазнительными. Киллиан, до сих пор только наблюдавший за ней, наконец, грубо сжал их ладонями.

— Так ты будешь скакать до вечера, и я всё равно не кончу.

Не успел он договорить, как резко толкнул бёдрами. Элисия упала лицом вперёд, член выскользнул из неё с влажным звуком.

Киллиан уселся, опираясь о её посиневшее от побоев бедро, развёл ягодицы и вновь вошёл. Размякшее от выделений лоно моментально приняло его.

Хотя оно по-прежнему оставалось тугим, Киллиану стало легче двигаться. Обычно он предпочитал чуть более свободный вход, но эта тугая плоть, не дающая ни сантиметра свободы, тоже была неплоха. Да, очень даже ничего. Киллиан позволил себе едва заметно ухмыльнуться.

Он начал грубо двигаться. Ни слов, ни стонов между ними не было. Один хотел кончить, другая — заставить его кончить. Ни поцелуев, ни ласк — лишь грубое спаривание, как у зверей. 

Киллиан облизал большой палец и провёл им по её анусу. Он поглаживал сомкнутые складки, которые напоминали бутон. Под его прикосновением они сжимались.

Он знал, что ей противно, но всё же сделал вид, что не замечает, и медленно вдавил большой палец внутрь. Анус стиснул его невероятно туго. Киллиан игнорировал это сопротивление и продвинулся глубже. С того момента, как он прикоснулся к ней там, влагалище ещё сильнее обхватывало член.

Но она до конца не сопротивлялась. Хоть всем телом и выражала отвращение, но не восставала. До каких пределов способна терпеть эта женщина? Почему-то Киллиану стало интересно и, в какой-то странной степени, — приятно.

В конце концов, весь этот спектакль она устраивала сама. Ему же оставалась лишь роль подстраховки. Дом Пауэллов она уничтожит собственными руками — это ведь именно то, чего она хочет.

А если, даже при его поддержке, она потерпит неудачу? Значит, она недостаточно хороша. И тогда его ответственность отпадёт сама собой. Почему бы в таком случае не позволить себе наслаждаться этим зрелищем, пока оно доставляет удовольствие?

Партнёрша, которая не надоедает, не цепляется, не требует ничего лишнего, а приносит только то, что ему нужно, — редкая находка. Наклонившись ближе, Киллиан прошептал ей на ухо:

— Чтобы быть со мной, тебе придётся открыть и это место. Справишься?

После небольшой паузы Элисия всё-таки кивнула. Киллиан потянул её за волосы, а сам откинул бёдра назад и резко вонзился.

Он был из тех мужчин, кто получает наибольшее наслаждение, когда партнёрша полностью подчиняется ему в экстазе. Ему нравилось чувство абсолютного контроля — почти столь же сладкое, как и оргазм.

Элисия, до сих пор лежащая неподвижно, вдруг судорожно вцепилась в простыню. Её бёдра напряглись. Эта реакция была куда красноречивее любого стона.

Киллиан плотно прижался к её ягодицам и начал быстро двигаться, почти дрожа от внутреннего напряжения. До этого он лишь причинял ей боль. Теперь всё изменилось. Теперь он методично задевал недавно найденную точку, безошибочно давя и терзая её.

Не надо! Это... это странно… слишком странно…

Элисия начала судорожно извиваться. Волна женской влаги пропитывала простыни под ними. Внизу появилось новое, незнакомое ощущение.

Такого наслаждения она не испытывала никогда. Оно было другим — не тем, что возникало от ласки клитора. Даже боль отошла на второй план. Элисии казалось, что она перестала быть собой и стала кем-то другим.

Хотелось закричать, но из горла вырвался лишь хриплый скрежет. Из сочащегося места, где их тела соединялись, лужицей расползалась влага.

Тёплый, тяжёлый язык заполнил ухо. По телу пробежал озноб, мелкий пушок на коже встал дыбом. Его клык вновь впился в мочку, но теперь боль была иной.

Нет, она была, но странная и волнующая. Когда клык надавил на кожу, а потом медленно отпустил её, пронзившее ощущение оказалось ближе к дрожи, чем к боли. Даже палец, терзавший анус, уже не вызывал отвращения.

Нельзя! Нельзя! А-а… ха-а, ха-а… А-а-а!

Что-то взорвалось у неё в голове. Кожа вспыхнула жаром. Всё тело будто взметнулось к небу и рухнуло вниз с головокружительной высоты. Она зажмурилась, не в силах вдохнуть. Пальцы на ногах скрючились, всё тело напряглось до каменной твёрдости.

— Кх…

Рядом, у самого уха, сорвался стон Киллиана. Или мне показалось?

Член выскользнул из её тела. Как только плоть, преграждавшая выход, исчезла, из неё хлынула горячая влага. И её было куда больше, чем обычной спермы. Я… я что, обмочилась? Всё вокруг было мокрым.

Лишь тогда она смогла наконец вдохнуть. Тяжело дыша, Элисия увидела, как Киллиан стоял у края кровати и приводил себя в порядок.

Встать… нужно встать… договор… Но разум был затуманен, мысли не слушались.

Он застегнул брюки, аккуратно поправил одежду, вновь став воплощением безупречного достоинства, и откровенно уставился на её раздвинутые, испачканные бёдра.

— Меня устраивает. Заключим сделку.

Больше ничего не сказав, Великий герцог вышел из комнаты. Дверь за ним медленно закрылась. И только тогда Элисия отпустила обрывки сознания, за которые так отчаянно держалась.