— Всё зависит от того, чего Элисия Ноктёрн захочет в будущем.

Настроение мгновенно испортилось. Уже само упоминание имени Элисии из его уст было раздражающим, а уж тон, будто между ними что-то есть, — тем более. Особенно принца раздражало, что при этом герцог сохранял спокойное лицо.

— Я правильно понял? Если у Элисии есть какие-то желания, вы, герцог, собираетесь ей помочь?

— Верно.

— Не ожидал услышать такое от вас. Можно узнать причину?

Киллиан отпил чай. Чашка скрывала его лицо, но Энох всё равно заметил: уголки его губ едва заметно изогнулись. Киллиан Демоник Бенедикт улыбается? Этот холодный, как лёд, человек, у которого вместо крови — талый снег? Энох почувствовал, как по коже пробежали мурашки.

— Я не обязан докладывать вам, Ваше Высочество. Это личное.

Личное. Слово неприятно резануло. Хотя Эноху и в голову не приходило интересоваться личной жизнью Киллиана, это его зацепило.

В гостиной повисла напряжённая, гнетущая тишина. В этот момент раздался спокойный стук. Когда дверь открылась и появилась Элисия, Энох резко встал.

— Элисия, тебя так давно не было, я уж начал волнова…

Он осёкся. Его глаза, обычно с игривыми складочками в уголках, и сияющая улыбка — всё застыло. Он уставился на неё, потом резко спросил:

— Что у тебя с лицом?

— …

— Дурацкий вопрос. Ясно же, что это дело рук Доминика.

— Всё в порядке, Ваше Высочество. Уже почти зажило.

Увидев, как тихо шевелятся её губы, он почувствовал, как затопившее голову раздражение постепенно стихает. Энох мягко взял женщину за руку и повёл к дивану. Киллиан следил за их сцепленными пальцами, в его взгляде сверкнула сталь.

— Покажи. Насколько сильно ты пострадала? Вроде тело в порядке, но... почему лицо до сих пор в таком состоянии? Дом Бенедиктов что, при всём своём богатстве, нанимает шарлатанов вместо врачей?

— Нет, всё в порядке. Меня лечил очень хороший доктор.

Элисия улыбнулась. Улыбка была настолько красива, что на секунду лишила его дара речи, несмотря на засохшую кровь на губах и синяки под глазами. Энох смотрел на неё, не отрывая взгляда, и вдруг заметил нечто странное. Даже не отдавая себе отчёта, он пробормотал:

— Что это?

В голосе сквозило раздражение. Элисия подняла на него глаза, недоумевая, и тут он, усмехнувшись, легко коснулся её мочки уха.

— Это что такое? Не похоже на другие синяки.

А…

— Герцог укусил?

Кивок.

Блядь. Угадал же. Вот почему он нёс чушь про «личное». 

Энох с трудом сдержал ругательство и уставился на Киллиана. Сероглазый ублюдок. Что, чёрт возьми, у тебя на уме?

— Вы спали?

У Киллиана на губах снова мелькнула тень улыбки. И в тот же момент Элисия кивнула без тени смущения. Словно ей было плевать, кто услышит, кто осудит, кто рассмеётся — она оставалась спокойной.

Пусть она трахается хоть с герцогом, хоть с рабом, хоть с одним мужчиной, хоть с десятью — это её личное дело. Я сам сказал ей: можешь встречаться с кем хочешь. Но не думал, что она и правда так поступит. Не думал, что это будет так неприятно. Однако при этом у третьего принца не появилось ни малейшего желания её бросить.

Энох потянулся к чашке, чтобы взять себя в руки. Только бы не уронить… Но пальцы неудачно задели фарфор, и чашка грохнулась на пол. Брызги горячего чая попали на руку.

— Чёрт!

— Ноа!

Элисия кинулась к нему. В панике схватила его за руку, стала её рассматривать и выглядела при этом настолько испуганной, что он сам поразился.

— Только что… ты сказала «Ноа»?

Она округлила глаза и покачала головой.

— …Показалось?

Элисия не ответила, подула на руку и аккуратно обернула её холодным полотенцем, которое взяла у слуги. В её синих глазах плескалась тревога.

«Больно, да? Сейчас позову врача. Потерпи немного». Она ничего не сказала вслух, но принц словно слышал её мысли. В этот момент в голове у неё был только он. Эноху это нравилось.

— Не настолько серьёзно, чтобы врача звать. Смотри, всё нормально. Если так переживаешь, поухаживай за мной.

Он перевёл взгляд на Киллиана, и на лице его расцвела сладкая улыбка.

— Или… может, поедем домой, Элисия?

— …

— Ммм, хотя нет, чего мелочиться. Герцог, вы не одолжите мне комнату? Прямо сейчас. Дело неотложное всё-таки. Как вам идея?

«Я был с ней раньше тебя» — такая была у принца улыбка. 

Киллиан молча смотрел на Эноха. То, что между ними уже всё было, герцог знал от секретаря ещё до того, как поползли слухи среди аристократов. И то, что он второй, его особенно не волновало.

Хотя сама ситуация, в которой ему приходится «делить» Элисию с другим мужчиной, его, конечно, не радовала. С любой другой женщиной он бы уже всё прекратил. Но Элисия… Элисия была достаточно притягательной, чтобы перебить брезгливое отвращение.

Будто нашёл редкую, единственную куклу. И если хочешь с ней играть — придётся делить с другим. И остаётся только принять это. До тех пор, пока не появится другая.

Но если вторая сторона решит, что имеет на куклу право собственности — требует приоритета, устанавливает границы — всё меняется.

Потому что мне она тоже нравится. Эта кукла.

— Это приказ?

— Разве какой-то там принц без наследства может приказывать великому герцогу? Нет, это просто… просьба.

Энох говорил непринуждённо, но улыбка была самодовольная: «Ты всё равно не откажешь, правда?» 

Киллиан ответил ледяным голосом:

— Тогда я отказываюсь. Это мой дом, и гостья находится под моей заботой. Если у вас есть дело к Элисии, прошу встать в очередь.

— В очередь, значит…

— Да, Ваше Высочество. Третий принц.

Он нарочно назвал его так, чтобы напомнить: ты не наследник. Знай своё место. Киллиан протянул руку к Элисии.

— Идите сюда.

— Нет, останься. Элисия.

Элисия попыталась подняться, но замерла. Рука Эноха, сжавшая её запястье, не позволяла пошевелиться.

Ей было трудно понять, что вообще происходит. Почему эти двое вдруг смотрят друг на друга с хищным блеском в глазах. Почему обращаются с ней так, будто она — их собственность.

Насколько я помню, мы заключили контракт. Взаимная выгода, никакой иерархии. Я не обязана перед ними пресмыкаться. Но что тогда это такое?

Если подумать, они имели право требовать её тело, словно она была их личной шлюхой. И хоть это было отвратительно — всё честно. Она действительно спала с ними в обмен на выгодную сделку. Пусть они и не платили ей деньги.

Хотя, нет — и деньги тоже. Ей дали особняк, лечили у дорогого врача, покупали платья. Разве это не оплата?

Вот оно. Поэтому они так себя и ведут. Потому что шлюха не отказывает клиенту.

Элисия усмехнулась. То, как с ней обращались эти двое, не задевало её гордость. У Доминика она оставила всё: и гордость, и душу. Остались только боль и яд.

Так что делайте что хотите. Мне уже не больно. Мне терять нечего.

Она выдернула руку из хватки Эноха, опустила пальцы в остывший чай и провела ими по столешнице.

[Здесь и сейчас. Втроём.]

Прошло достаточно времени, чтобы они успели прочесть. Но никто ничего не сказал. Элисия пожала плечами.

— Не нравится? Тогда ждите. Очерёдность определяю я.

В гостиной воцарилась мёртвая тишина. Энох нарушил её первым.

— Ты думала, я отступлю после таких слов? Милая, ты меня явно недооценила.

Он встал, неторопливо подошёл, провёл пальцами по её щеке и вполголоса продолжил:

— Элисия… стоит только захотеть — и я могу трахнуть тебя даже посреди храма во время мессы. Я бы раздвинул твои тоненькие ножки и вылизывал тебя как сучку, а потом вогнал бы член прямо в пульсирующую дырочку. Никаких проблем.

Он усмехнулся и провёл языком по корке засохшей крови на её губах. Элисия поморщилась от лёгкой боли.

— А вот герцог, в отличие от меня, — слишком возвышенный человек. Не думаю, что он вообще способен представить себе, каково это — входить в ту же дырку, в которой только что был я. 

Киллиан заговорил:

— Вы правы, Ваше Высочество. Я действительно не могу такое представить. Не хватает воображения.

Вот видишь? Энох словно ждал этой реплики и тут же усмехнулся, празднуя победу. В этот момент Киллиан рывком потянул Элисию за руку. Она пошатнулась и рухнула к нему на колени.

— Но даже если я буду входить в ту же дырку, что и вы, я всё равно смогу кончить. У меня крепкий желудок. Потерплю.

Обняв Элисию, он демонстративно провёл языком по её губам, где ещё оставалась слюна Эноха. Тот застыл. Его фиолетовые глаза потемнели до бездонной тьмы.

И вдруг он широко улыбнулся. От этой улыбки могла закружиться голова. Энох подошёл к Киллиану, притянул Элисию, сидящую у него на коленях, и провёл большим пальцем по её губам.

Он ввёл палец между губ, медленно ощупал зубы. Элисия, всё ещё с приоткрытым ртом, мягко оттолкнула его языком.

— Подождите… я…

Энох наклонился и впился в её губы.